The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N

Bard • Enwen • Bilbo • Kili
• The Witch King •


W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-16.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы и Путники Средиземья!
Рады сообщить, что Эребор готовится к обновлению и возобновлению работы форума! Желающие присоединиться к игровому касту - проходите в нашу гостевую и отмечайтесь. По всем вопросам обращайтесь к админ-составу форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » I will overcome [Legolas, Ariel]


I will overcome [Legolas, Ariel]

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Участники: Legolas, Ariel, Eadreth (NPC)

Жанр, рейтинг, возможные предупреждения: PG, Romance, Drama, Angst, Hurt/comfort

Краткое описание: Переживая гибель отца, Ариэль находит в себе силы прийти на помощь тому, кто действительно нуждается в ней.

Место действия: Лихолесье

Дата события: около 400 лет назад

https://67.media.tumblr.com/6083782d65b1b9584642526ef8280b9a/tumblr_n4u21cxByz1rqrw9lo5_400.gif

Отредактировано Legolas (2016-07-05 21:55:44)

0

2

Люди оплакивают смерть, страшась ее и почитая, скованные неумолимо маячащим на горизонте горем потерь – люди обречены умирать. Жизнь, словно кратковременная вспышка, словно мотылек, порхающий вокруг языков пламени – им не успеть нажиться, им всем сгореть дотла... Когда вся линия жизнь, каждый крошечный шаг приближает к гибели, становится не так важно, где она придет – она придет. И не важно, воин или сапожник, принц или нищий – все смертные одинаково умрут, сложив руки на груди или завалившись на бок в дорожную жижу.
Эльфы не ждут смерти. Каждый прожитый год – это лишь шаг в бесконечно-переливчатые песни насущного мира, мелодия которого не смолкнет, покуда не прозвучит Вторая Музыка Айнур, о которой не ведают даже сами дети Илуватара... Но зло не дремлет, и хищно скалит зубы в тени этого мира подлая, лживая Тьма. И покуда идет война со Светом, будут тлеть черным дымом сожженные деревни, будут стекать по щекам слезы потерь и скорби, будет застывать в глазах, точно мошка в смоле, непрожитая, светлая, прерванная жизнь.
Смерть – вечная спутница воина, его сестра, его незваная любовница. С ней нельзя шутить, ей нельзя пренебречь, с ней однажды придется встретиться лицом к лицу…
Когда это происходит, эльфы поют песню скорби по ушедшей из Лесного Королевства фэа, скрепляя сердца общим горем и вечной памятью. Все чаще и чаще звучала прощальная песнь в древесных кронах владений короля Трандуила; все теснее сжимала свое кольцо вокруг их дома неумолимая тьма.
Казалось, в эти дни даже птицы замолкали, слушая сотканный из сотен голосов мотив, сыгранный на влажных струнах скорбящей души – одной на всех, души леса и всех его обитателей. Прозвучала песнь, липкой паутиной повисло молчание… и с тихим вздохом колесо жизни начинало свой новый оборот, будто и не поменялось в нем ничего – все также шумел кронами лес, все также текли ручьи и пели птицы, будто не слыша горе, волком воющее в груди тех, кому ушедший был мужем, отцом и другом.
- Да унесут годы твою печаль, дочь Гвадора. – Ласковым голосом обратился к девочке старший эльф, боевой друг и побратим ее отца, песня прощания по которому, казалось, еще звучала хрустальным перезвоном в шепоте листвы. Эадрет искал ее уже давно, и нашел только здесь – вдали от всех, за охраняемыми стенами, на уединенной поляне, спиной к поселению, лицом – к зреющей на горизонте темноте Лихолесья, куда ей строго-настрого было запрещено уходить. Девочка знала его еще с тех пор, когда совсем крохой дергала за штанину и просила покатать на коне; как раз из конюшен он и пришел за ней. – Горе гонит тебя ото всех, но от него не убежишь, даже если бежать до самого горизонта. – Эльф присел рядом с девочкой, глядя на нее чуть свысока. Кольцо зла сомкнулась плотнее; слишком часто звучала песнь смерти в этих стенах. Слишком часто. – Не прячь глаза. В этом мире еще есть те, кому ты нужна, солнечный лучик. – Так называл ее отец. Эадрет хорошо помнил, какой жизнерадостной была дочь его лучшего друга; теперь свет ее, казалось, совсем потух. – Пойдем.
Поднявшись, он протянул ей руку, ожидая, что девочка последует за ним.

Размеренная и взвешенная тишина Лихолесских конюшен в этот раз была разорвана в лохмотья пронзительным визгом-ржанием, безумным и пугающим; у забора левад собирались любопытные зрители, обеспокоенно вглядываясь в полумрак большого строения – что же происходит внутри?
Боль и горечь метались в этих стенах, получив себе вполне живое, телесное воплощение. Когда Эадрет привел туда Ариэль, ничего не поменялось – молодые помощники все также смотрели на дверь денника расширившимися от ужаса глазами, не понимая, как быть с тем, что беснуется внутри…
- Разойдитесь все. – С этими словами он привлек девочку к себе, не давая ей ступить ни шага вперед. – Разошлись! – прикрикнул он на особо любопытных. – Открывай задвижку… - и помощник, нервно кивнув, толкнул в сторону тяжелую щеколду… Изнутри по двери пришелся тяжелый, гулкий удар конского копыта, от чего та распахнулась, обнажая то, что скрывала от глаз всех жителей Лихолесья.
Стены денника были избрызганы кровью. Внутри, приседая на задние ноги, бешеным взглядом сверлила проход обезумевшая кобыла; тело ее было покрыто кровоточащими ранами, уже старыми и не раз потревоженными. Взвившись на дыбы, лошадь сокрушительным галопом промчалась по проходу мимо вжавшихся в стену Эадрета и Ариэль. Свет ослепил кобылу – выскочив в леваду, животное завизжало, словно от боли.
- Она мучается уже много дней, и мы ничем не можем помочь ей. – голос эльфа дрогнул, когда он смотрел вслед мечущейся в агонии лошади, потерявшей хозяина и не сумевшей перенести потери. Она видела смерть; вместе с хозяином умерла частичка ее души.
Тело кобылы было испещрено мелкими и крупными порезами, местами шкура лоскутами свисала, обнажая голое мясо. Грива и хвост слиплись от крови; казалось, в безудержной агонии животное билось о стены денника. Ариэль хорошо знала эту сильную и верную кобылу, боевую спутницу и любимицу ее отца; от былого спокойствия, мощи и величия остались лишь рваные лоскуты, все сожрала боль и отчаяние.
- Она не подпускает к себе никого. Ни целителей, твою мать, ни брата. Ее душа бьется, как птица, попавшая в капкан – не может покинуть этот мир, но и остаться здесь не достает ей сил…

+1

3

Когда погребальная песня эльфов наполняла шелестом скорби листву Лихолесья, Ариэль не находила в себе сил присоединиться к матери и брату. Горе, замкнутое внутри себя, имеет разрушительную силу. Оно выедает изнутри, и рана становится шире. Ей казалось, что она уже никогда не сможет петь и каждое слово комом новых слёз застревало в горле, раздирая и раня его, будто сотни проглоченных игл.
Мир за пределами поселения был жесток. Червоточина разрасталась и пожирала всё живое, отравляя его злобой и ненавистью, но всё это, казалось, оставалось там, за чертой, и не могло просочиться в эльфийские стены. Ариэль, лишённая возможности покинуть пределы, чтобы увидеть мир за стеной, не понимала причины. Ей казалось, что истинный мир и настоящая жизнь там, за этой преградой, но…
Голубые глаза уже устали лить слёзы. Горе иссушило их и резало, но девушка продолжала смотреть на горизонт, будто хотела увидеть за стеной другое будущее. Без боли и лишений. Увидеть отца, который возвращается верхом на своей верной боевой подруге и вновь радует их очередными победами. Но ничего не менялось. Перед глазами, врезаясь в память, стояла картина недавнего прошлого. Воины, что возвращаются в город. Без радости и лёгкости, будто уже оплакивают кого-то. Пробиваясь через толпу, Ариэль чувствовала, как тяжелеет её сердце. Знала ли она тогда, что в числе вернувшихся не будет Его?
Мягкие шаги за спиной. А внутри не зарождается намёка на надежду, что пришедшим окажется её отец. Этого уже никогда не произойдёт, и она утратила свою надежду. От слов эльфа не становится легче — они не могут стянуть образовавшуюся рану, не смогут заполнить пустоту и вернуть ей отца. Сейчас кажется, будто мир несправедлив и то, что случилось, лишено всякого смысла. Её мир был сотканным из света, а в свете не должно быть темноты. Но она зарождалась в нём и гасила тот лучик золотого солнца, поглощая его, как безлунная ночь с затянутым чёрным небом.
Солнечный лучик…
Она сжимает ладонь в кулак и чувствует, как на глаза находят новые слёзы. Замолчи… Я не хочу в это верить. Эльфийка с силой жмурит глаза, но продолжает видеть отцовскую улыбку. Он тянет к ней руки для крепких и любящих объятий и, кажется, вот-вот… совсем близко, только протяни руку навстречу, как сможешь коснуться родного тепла. Уткнуться ему лицом в грудь и вдохнуть такой знакомый и дорогой запах, но протянутые пальцы хватают лишь воздух. Он уже не вернётся.
Ариэль не хотела возвращаться домой. Ни мать, ни брат, разделившие с ней горечь утраты, не могли ничего изменить. А под сочувствующими взглядами ей каждый шаг давался как с камнем, привязанным к ноге. Скорбь волочилась за ней, не желая отпускать, и всё же… эльфийка протянула руку навстречу. Прикосновение.. Отголосок чего-то знакомого и родного, будто сознание в любой мелочи пытается отыскать знакомые отцовские черты. Так не должно быть.
Он уже не вернётся…

Поляна сменилась левадой, но происходящее будто бы шло мимо неё. Проплывало, как листья, опавшие с кроны дерева в реку. Им не придают значения — это часть круговорота жизни, и смерть её неотъемлемая часть. Эльфийка подняла голову, отрывая пустой взгляд потемневших глаз от дороги. Эльфы толпились у денника, а внутри бесновалась она..
Ариэль смотрела на ворота и не могла отвести от них взгляда. Напуганная эльфийка вжималась в эльфа, будто внутри притаилось чудовище, и Ариэль знала ему имя.
Эмирис…
Опасный перестук копыт и прошлое несётся на неё, будто под своими копытами желает уничтожить всё живое. Эльфийка неотрывно смотрела на изуродованное тело красавицы. Благородная и добрая кобылица, преданная её отцу.. во что тебя превратило горе?
Кровь сочится из многочисленных ран, зияющих, как глазницы чудовищ. Неужели и тело её отца было так обезображено в смерти? Ей страшно представить родное лицо, замаранное в крови. Страшно представить все эти раны и ещё страшнее их видеть. Ей хочется спрятать лицо в груди эльфа, заплакать, и желать забыть это всё, как ужасный сон, но.. она не может.
Она мучается уже много дней, и мы ничем не можем помочь ей.
Ариэль не подходила к ней с тех пор как… Сердце предательски сжалось в груди. Свежая рана не желала отпускать, а прямо на её глазах билась истерзанная лошадь, чья рана болела не меньше. Из обрывков разговора матери с братом Ариэль слышала, что кобылица отца не желает принимать другого хозяина и члены семьи в раз стали для неё чужими, будто дикий беснующийся зверь поселился в конюшне. Она оплакивала хозяина по своему, как могла, но не менее горько и отчаянно желала смерти и себе на том поле. Корила себя, что не смогла уберечь его от опасности, и в ржании, напоминающем отчаянный крик, выливала свою неутолимую боль.
Она не подпускает к себе никого.
В ней Ариэль узнавала себя, девочку, убеждённую в том, что никто не сможет ей помочь. Ей тоже хотелось убежать, хотелось забыть всё, и смерть казалась не наказанием, а спасением от боли. Но что она могла сделать с чужой болью, когда не могла справиться со своей?
Зачем Вы привели меня сюда? — голос эльфийки был бесцветным и тихим.
Я… не могу ей помочь.
Вспоминая раненного отца, которому не смог помочь даже целитель, она и не надеялась, что как-то облегчит боль истерзанного животного. Это не в её силах. Как бы Ариэль ни стремилась, все её усилия помочь отцу были тщетными. Она опустила руки.
Что с ней.. будет?
Она не ела с того времени как… — эльф запнулся, подбивая слова, но Ариэль знала, что он имел в виду.
Гвадор умер и вместе с ним Эмирис утратила свой покой. Многочисленные раны, встревоженные её агонией, приближают к ней мучительную смерть. Словно она сама избрала этот путь — уйти из мира живых вслед за хозяином. Можно ли назвать это верностью?
Стой! Ты куда?! Не видишь, что она беснуется?!
Но Ариэль будто не слышала обеспокоенного конюха. Он пытался расположить к себе лошадь. Повидал достаточно коней, потерявших своих всадников, но такое видел впервые. Он не смог найти управу на лошадь Гвадора и думал, что проку от неё уже не будет, а эта девчонка лезла под копыта неуравновешенной кобылицы.
Смелая или безрассудная?
И то, и другое. Ариэль не знала, чего добивается, как и зачем отдалилась от эльфа и идёт навстречу к лошади.
Эмирис.. — имя шепотом срывается с губ, но она будто не слышит. Бьётся, пытаясь вырваться. Она, будто сама Ариэль несколькими часами ранее, желает оказаться за стеной, как не верует в то, что хозяина больше нет. Эльфийка подошла ещё ближе, слыша, как за спиной, теряя терпение, срывается конюх, желая отвадить её от кобылицы, но эльфийка упрямо стоит на своём.
Рука тянется к морде. Скомканная грива, выпачканная в кровь, прячет карие глаза обезумевшей. В тёмном омуте Ариэль не видит своего отражения — в нём тонет боль и бездонная пустота.
Тише… Тише, Эмирис, — не слыша, как её окликивают, эльфийка протягивала ладони медленно и неуверенно к морде лошади. Она смотрела в карие глаза, но не видела в них узнавания. Кобылица не желала принимать кого-либо.
В отчаянии эльфийка вскинула руки, смотря в глаза кобылицы. Что-то знакомое пробудило в неё обрывки воспоминаний и в голове, будто всё происходит взаправду, здесь и сейчас, зазвучал отцовский голос.
Спой мне.
Но…
Мне становится легче, когда ты поёшь.

Лошадь встала на дыбы и забила копытами по воздуху, но не обрушила свой гнев на эльфийку. Что-то изменилось в тот момент, когда мелодия голоса, пронизывая пространство, наполнила его. Тихо, но будто проникала не извне, а наполняла изнутри светом. И в нём находилось что-то такое знакомое, будто понятное только им двоим.
Эмирис опустилась перед ней. В потемневших карих глазах появилась потерянная ясность. Ладонь эльфийки коснулась скулы кобылицы и та позволила ей остаться рядом. Шумно выдохнула, горячим дыханием касаясь лица дочери Гвадора. Слабо ударила копытом по земле, будто с неохотой и усталостью, накатившей на неё после боя с болью.
Ариэль не отступала. Закрыв глаза, она продолжала напевать мелодию и в ней делилась своей болью с той, кто разделил её утрату. Эмирис успокаивалась. Вот уже вторая ладонь эльфийки легла на скулу кобылицы, и та закрыла глаза, позволяя вести себя.
Мелодия голоса оборвалась, и словно обеим стало легче. Ариэль открыла глаза, всматриваясь в морду с мягкой и светлой шерстью, подёрнутой грязью и кровью.
Бедное сердечко… ты так устала от боли… — ладонь гладит по морде; голубые глаза смотрят с состраданием и жалостью. — Позволь мне разделить её с тобой.

+1

4

Эльфы наперебой друг другу бросились на помощь, но словно невидимая рука Илуватара остановила всех, коснувшись сердец неземным звучанием хрустального голоса... Словно робкий росток зеленого побега, что поднял свои лепестки на стылом пепелище, эта мелодия разрезала гомон и заставила всех умолкнуть и обратиться в слух. Тихою водою горного ручья омыла она раны всех живых существ на той поляне, и сделалось словно легче дышать. Родившись в робком шелесте травинок, голос Ариэль растекался по лесу, отразившись перезвоном тысячи осинок. Взмыв могучим вздохом древесных крон, растворился в лазурной выси солнечного дня... и рассеялся, раскрошился солнечным светом, чудом, благословением.
Помянув всуе Всевышнего, эльфы открывали рты и изумленно таращились на кобылу - успокоившись, она сломанным, но все же живым существом улеглась к ногам юной девы, словно само исцеление коснулось ее души, забрав боль и подарив на минуту спокойствие. Жестом приказав всем стоять на своих местах, держа наготове лубки и мази, Эадрет в несколько шагов подошел к девушке, баюкающей в траве израненное животное. На очередной его шаг лошадь беспокойно всхрапнула и дернула головой, поспешно выставив вперед передние ноги в желании подняться; эльф благоразумно сделал шаг назад, а Ариэль вновь успокоила измаявшуюся душу. С тяжелым вздохом кобыла вновь опустилась в траву, сунув мокрый нос в руки юной эльфийки.
- Не подходить никому. - не повышая голоса, негромко приказал Эадрет, выставив руку в упреждающем жесте и отходя назад. Помощники, растерявшись, опустили свои корзинки - что-то подсказывало им, что ни одна травяная мазь уже им сегодня не пригодится. Лес затих, затаив дыхание, словно перед бурей; дыша легко и размерено, Эмирис растянулась в траве, прося у девушки еще немного ласки. Тяжелая, доверчивая морда лежала у нее на коленях; теплые, мягкие губы тронули тонкие пальцы, вдохнув в крохотную ладошку горячее дыхание.
Не было больше боли, не было страха. Отпустило. Смыло горным ручьем, овеяло теплым ветром, поросло мхом и заколосилось рожью - не было больше боли. Не звучал в ушах шум битвы, не кипела кровь - все прошло. Подняв голову в последний раз, лошадь глянула на Ариэль будто бы с благодарностью.
- Hiro hyn hîdh ab 'wanath*... - прошелестел одними губами Эадрет, и, коснувшись ладонью сердца, склонил голову в скорбном прощании.

______________________________
* - "Пусть она найдет покой после смерти" (синд.)

Отредактировано Legolas (2016-07-05 21:50:06)

+1

5

Музыка не врывается в сердце непрошенным гостем, а хочет быть желанной, хочет быть частью жизни и слиться с нею. Будто невидимые золотые нити, созданные самим солнцем, она проникает в него легко и так трепетно колеблется, наполняя светом, что мир вокруг тонет в её тепле. Она распространяется дальше, купая на золотых волнах и сея покой там, где чернота оставила свой, казалось бы, неизгладимый след. Она не может исцелить раны, но заполняет их светом искреннего желания помочь. Будто на старом пустыре, испещрённом трещинами, прорастают ростки молодой и сочно-зелёной травы, а на них – цветы, один за другим и каждый как маленькое солнце. Здесь игриво гуляет ветер, задевая цветы. Тихо поют птицы, подхватывая голос, что льётся и льётся, напоминая ручей. И здесь, в этом умиротворяющем мире, созданном чужим голосом, была Эмирис. Для неё не было ни левады с конюшней, не было того ужасного окровавленного денника, в котором она томилась в ожидании покоя, не было других эльфов, что столпились около неё и эльфийки. Был только покой и эта девушка, что желала ей счастья.
Эмирис дышала спокойно, размеренно. Впервые за то время, что она лишилась своего друга и всадника, она почувствовала тепло чужого тела и сердца. Оно было таким манящим, лёгким, зовущим, что ей хотелось задержать рядом. Только бы это никогда не кончалось. Она обрела свой покой и в ладонях Ариэль чувствовала себя прощённой.
Ариэль улыбалась, она смотрела в карие глаза, едва сдерживая слёзы. Девушка знала, что не сможет удержать в мире живых кобылицу своего отца, и вместе с Эмирис, казалось, теряла ещё одну частичку себя и своего прошлого. Всё, что она могла, - это подарить ей немного покоя. Эмирис в последний раз опустила морду на колени к девушке, позволяя ей утещающе ласково гладить себя. В какой-то момент ладони Ариэль перестало касаться тёплое дыхание и вместе с тем на светлую морду Эмирис упали горячие слёзы, склонившейся над ней эльфийки.
- Эмирис.. – её имя в последний раз сорвалось с чьих-то уст.
Никто не нарушал тишины и не пытался подойти к девушке, чтобы отвести её от кобылицы. Все понимали, что верную спутницу Гвадора уже не спасти. Ариэль думала об этом ещё в тот момент, когда увидела, как она беснуется от боли, но теперь, когда больше не видела, как её бок вздымается от дыхания, не желала принимать её смерть. Эльфийка обняла её, зная, что это последний раз, когда она может прикоснуться к ещё тёплому и короткому меху, когда может насладиться этим солнечным лучом, благородным и тёплым. Ещё бы только её тело не было изуродовано ранами и запятнано кровавыми разводами. Её красавица не должна отправляться в мир покоя в таком виде. Она не заслужила.
Ариэль было всё равно, что сейчас за ней со стороны наблюдают старшие эльфы. Ей от пения не стало легче, в чужом покое она теряла часть себя, и в этом было её наказание – помочь другому, но не суметь помочь себе. Да и был ли кто-то в этом мире, кто мог бы помочь ей забыть о потере, если она сама намеренно бежала от брата и матери, только чтобы не добавлять тем ещё больше боли своей скорбью?

+1

6

Тишина, казалось, вобрала в себя все звуки, сделавшись плотной, влажной и осязаемой... Никто не посмел даже выдохнуть - соединив взгляды на умирающей кобылице и ее несбывшейся хозяйке, каждый из них был частичкой единого целого, замершего в единодушии скорбного прощания. Среди эльфов не было равнодушных, горе собратьев эхом отдавалось в душе каждого из них; Леголас вслед за собратьями безмолвно коснулся ладонью левой ключицы, прикрыв сердце, и отпустил вслед ушедшей душе то самое эхо, нитью-жилой тянущееся от солнечного сплетения, самые теплые мысли и благословение в дальний путь.
Уста Эадрета дрогнули... слова погребальной песни запахом горькой полыни упорхнули с его сухих губ, в густой тишине прозвучав неумолимым гулом надвигающейся грозы. Мотив подхватил один голос. Второй. Третий... словно хоровод стройных голосов окружил умершую кобылу, и тогда ряды мужских голосов взрезал другой, пронзительный и надрывный.
Плач юной девушки, которой это прощание приносило невыносимую боль.

- Ариэль... - присел рядом с ней ее брат, опуская на худенькие плечи свой теплый кафтан. Скорбная песнь давно уже стихла, почти все зрители разошлись, устав ждать, когда девочка найдет в себе силы покинуть холодное тело лошади своего отца. Вечерние сумерки затапливали тени оттенками эльфийского вина и лесной прохлады; прошло уже много времени. Ничто и никто был не в силах заставить ее отойти, кроме, пожалуй. - Пойдем. Мама расстроится, если узнает, что ты здесь.
Ему не хотелось говорить; собственное горе было слишком велико, чтобы найти в себе силы, свет и тепло, чтобы поделиться с другим.

Все это время лишь один эльф не сводил глаз с центра левады, так ни разу и не подойдя ближе. Тень скрывала его; скорбная морщина между бровями и бледные, сомкнутые губы выдавали собранное в кулак, прогоревшее и стылое сожаление воина, совершившего непоправимую ошибку. Ее плач резал ножом по струнам души; если бы только можно было все исправить.
- Не вини себя, Леголас. - Эадрет давно следил за взглядом принца, тяжело оперевшегося на забор. Появившись за спиной, словно тень, он хотел найти слова утешения, но не смог. Да и разве найдешь их здесь, когда роковая случайность делить жизнь на "до" и "после"?
- Моя жизнь не стоит их слез. - Леголас провожал взглядом брата с сестрой, медленным шагом покидавших загон; они устали плакать. - Если бы я мог все изменить...
- Мы не в силах исправить то, что случилось.
- Да. Не в силах... - глухо ответил сын Трандуила, укрыв от боевого товарища свои истинные мысли. Поддавшись порыву, эльф поспешил уйти от разговора, покидая место, где простоял почти весь день. Остановился, словно засомневавшись, но не обернулся. - Я никогда не перестану молить Эру дать мне шанс все изменить. - произнес он не то лесу, не Эадрету, не то молчаливой ночной тишине.
- Тьма наступает. Будут и другие жертвы. - скрестил руки на груди его собеседник. Лишь недавно они хоронили родителей Тауриэль. - Песнь скорби еще не скоро стихнет в этом лесу...
- Именно поэтому я не уйду с границ до тех пор, пока зло не забудет дорогу в наш лес.
Эадрет хотел было возразить юному стражу, но не стал, позволив принцу безмолвно уйти. Знал, что сказанные слова будут услышаны им спустя лишь долгие годы...

+1

7

Десять лет назад


Жизнь подобна реке. Как долгоденствие Ариэль, она текла размеренно и тихо, словно не было на её пути ни острых камней, ни резких поворотов. К её берегам приходили животные, чтобы утолить свою жажду, но оставляли лишь тёплый след нужности. Так было до тех пор, пока её жизнь не закрутилась, будто водоворот. Покидав эльфийку на крутых поворотах, ударяя об острые камни, не позволяя зацепиться руками за корни и ветви деревьев, склонившихся над водой, её затянуло в круг воды. Она уже знала, что не сможет из него выбраться и, отдавшись на волю богам и судьбе, позволила себе, глотнув воздуха, сдаться. Какое-то время она пробыла под водой, где время и жизнь, казалось, остановились. Эльфийка была глуха к боли и миру, что оставался там, над водой, а здесь, в подводных владениях, только тёмнота и редкие коряги и корни, которые так и хотели задеть.
Всё закончилось. Она оказалась на поверхности, и река вновь несла её вперёд, отдавая во власть течения. Ариэль училась жить после потери отца заново. Она пыталась справиться с потерей в одиночку, не обременяя своими проблемами мать с братом. Выбранный ею путь — плыть по течению, не сопротивляясь и не принимая помощи, чтобы выбраться на берег. Она не заметила, как течение усилилось, а её путешествие по воде закончилось низвержением потоков воды с большой высоты. Вокруг была белая пена и густой туман над водой, в котором она не видела ничего. Ей казалось, что она потерялась — это случилось в тот момент, когда её мать приняла решение отправиться в Валинор. Ариэль слышала голос брата, который звал её с берега, и когда могла пойти на голос и позволить вытянуть себя на берег, нырнула под водопад, не зная, что её там ждёт. Её жизнь превратилась в холодный и пустой грот, в котором она сидела, выдыхая клубы белого пара. Стена водопада закрывала её от внешнего мира и только капли воды, разбивающиеся о холодный камень, напоминали ей о течении времени.
Прошло много времени с тех пор, как не стало ни отца, ни матери. Жизнь постепенно налаживалась, но внутренний мир Ариэль, казалось, где-то глубоко в её эльфийской душе, остался на той грани — в ожидании падения капли, которая непременно разобьётся о холодный камень.
Дети Миримэ сдержали данное ей обещание. Они оберегали друг друга и заботились, как могли, но отдавалась ли Ариэль обещанию полностью? Да и брат? Иногда Ариэль казалось, что за всеми теми радостными улыбками и крепкими объятиями скрывается большая пропасть из недосказанностей и тайн, которых у обоих со смерти родителей скопилось достаточно. Но с годами взгляд на жизнь стал более оптимистичным, и Ариэль, хотя и не рассказывала брату всех своих опасений, искренне и чаще улыбалась, радуясь жизни. Сын Гвадора пошёл по его стопам и проводил много времени за стеной, защищающей Лихолесье от черноты не менее реального мира, чем тот, что творился в Эрин Ласгален. Ариэль занималась домашними хлопотами, и хотя не смогла продолжить дело своей матери — старалась сохранить большую часть из цветов в напоминание о ней. Наступивший день радовал солнечной и тёплой погодой. Ариэль успела закончить со всеми домашними обязанностями и в свободное от забот время, пока брат не вернулся, отправлялась на луг. Раньше она проводила время на одном и том же холме, с которого открывался вид на мир за вратами Лихолесья. И причина была всегда одной и той же — надеялась, что вернётся отец и песня скорби была пропета зазря, но, повзрослев, и приняв смерть Гвадора, Ариэль перестала ходить на холм, пока не появилась для того другая причина — брат. Ариэль боялась, что когда-нибудь подобная судьба постигнет и его, а потому с замиранием сердца ждала часа его возвращения, вглядываясь в лица вернувшихся эльфов, только бы увидеть в их числе брата. Её тревога немного утихла и теперь Ариэль верила в то, что у него хватит сил вернуться и что Эру Илуватар будет благосклонен к ним, и не заберёт у неё ещё и брата.
Устроившись под старым деревом, Ариэль щурилась, смотря на небо — юркие солнечные лучи пробивались сквозь крону и светили в глаза, превращая мир в красно-золотое яркое марево. Эльфийке нравилось находиться здесь. Умиротворяющая тишина разряжалась пением птиц и бурчанием реки, натыкавшейся на мелкие камни. Листья и трава шелестели от дуновения ветра и сама природа, казалось, старалась вдохнуть жизнь в окружающий эльфийку мир.

Говори, золото тумана, — говори со мной;
Я узнала, что зима теперь приходит за весной — так беги за мной.
Я летела бы в белом белая, и считала б капли Солнца за своей спиной.
Ровно семь прозрачных Солнц — там, за моей спиной. Приходи за мной.
Я горела бы в небе стрелами, наливные свечи солнца за моей спиной.

С песней и воспоминаниями о родителях всегда становилось спокойнее и легче. Ариэль напевала знакомый мотив, не замечая, что у неё появился необычный слушатель.
Снова потерялся? — улыбнулась девушка, переводя взгляд на жеребца, склонившего над ней светлую морду. Ариэль не знала почему, но уже не первый раз её уединение нарушалось появлением гордого скакуна. Он приходил на луг, будто ведомый её голосом, и оставался рядом с ней, пока Ариэль пела, а потом так же легко уходил, словно очарование голосом отпускало его. Эльфийка пыталась выяснить, кому принадлежит жеребец, но только хотела показать на виновника её беспокойства, как того и след простыл.
Она перестала пытаться выяснить, откуда взялся её таинственный гость и просто наслаждалась его обществом, отдавая взамен немного песен и ласки, когда светлая морда тянулась к её ладони, опаляя горячим дыханием. Он напоминал ей те дни, когда отец, мать и Эмирис были ещё живы, но воспоминания эти были лёгкими и тёплыми. Иногда Ариэль хотелось попытаться взобраться на спину к жеребцу, но она не решалась и довольствовалась малым. Её белый гость сминал траву, укладываясь рядом с ней, и подолгу оставался с эльфийкой, слушая её песни.

Выходи, золото тумана, выходи ко мне,
Я не верю в клятвы, я лишь только верю в снег, так иди ко мне;
Я бы днем с огнем
Обошла твой дом
У последнего порога перед млением

Чёрно-розовый нос ткнулся в ладонь, подставляясь под девичью ласку. Разве могла она ему отказать? Ариэль тепло и радостно улыбнулась. В такой компании и время шло быстрее, и тревоги будто миновали стороной, приближая час возвращения брата.

Отредактировано Ariel (2017-01-29 15:52:00)

+1

8

Daer

http://s9.uploads.ru/4wsQg.jpg

Крепкий и энергичный жеребенок привлек внимание принца еще тогда, когда в свой год от рождения перерос собственную кобылу-мать. Среди высококровных синдарских коней, завезенных когда-то в Лихолесье, со временем особенно стали цениться скорость и маневренность: небольшие, юркие, компактные и шустрые, они были подвижны и быстры, реагировали на все чутко и задорно. Тонконогий и легкий скакун пулей летел через лесные дебри, перемахивая через поваленные стволы там, где проще было под ними пролезть; растянувшись в воздухе, безбоязненно перелетал через каменистые лихолесские реки с бурным течением, и мог с места сигануть не меньше пяти футов высоты.
Именно поэтому высокому и крепко сбитому жеребенку пророчили все что угодно, только не ходить под лесным стражем в дозоры. Светло-серый, безмерно красивый и благородный на вид: средняя голова с прямым профилем, живой и энергичный взгляд; длинная и мускулистая шея, хорошо и правильно сформированная грудь, короткая поясница, мощные бедра. Длинные, сильные ноги с крупными суставами. Он напоминал своих далеких предков, родина которым - равнина, а в крови выносливость, сила и несгибаемое упорство.
- Не достает легкости, тяжело ему будет в лесу. - комментировал Эадрет, глядя на то, как молодой жеребец с одногодками резвится в леваде. - Глянь только. - эльф поднял с земли камень и метко бросил в сухую ветку; та с оглушительным, словно раскат грома, треском надломилась и повисла, роняя листья и распугивая птиц. - Остальные уже чуть ли не на забор залезли. - усмехнувшись, он продемонстрировал принцу переполошенный табун, сорвавшийся со своих мест. Словно мотыльки, они взвились в воздух и рванули кругом по леваде, вскидывая зад и отбивая по воздуху. - До этого же пока дойдет, остальные уже перебесятся. - и действительно, в табуне белым пятном непробиваемой флегматичности едва поспевал за остальными обсуждаемый конь.
- Он не испугается ни зверя, ни птицы, ни дуновения шаловливого ветра. - возразил Леголас, не сводя глаз с белоснежного красавца.
- Да, но сам посуди - пока ты поднимешь его, пока до него дойдет... Лес не прощает медлительности.
- Как и спешки. - сын короля стоял на своем. Он что-то видел в этом коне. Такое, что не могли выбить из мыслей многочисленные увещевания мудрых лихолесских конников.
- Да, он красив. - помолчав, не без раздражения согласился Эадрет. - Но эта лошадь никогда не пойдет по лесу. Тебе ли не видеть - куда ему? Большой, широкий, размашистый...
- Даер. - назвал его Леголас, что-то решив для себя. Голубые глаза на мгновение сощурились, будто эльф затеял какую-то грандиозную шалость, и, не распрощавшись еще окончательно с детством, собрался никому о ней не говорить. - Я сделаю из него боевого коня. Вот увидишь, Эадрет. - Зеленый Лист посмотрел на старшего товарища, который, потеряв терпение, скептически скривил губы. - Его не возьмешь ни измором, ни бесконечной скачкой, ни голодом, ни стразом. Его не сдвинешь с места даже пламенем дракона. Он нужен мне.
- Твое дело, Ваше Величество. - закатил глаза конник, пропуская упрямца к воротам в леваду. Давно ли удавалось отговорить принца, если тому что-то в голову взбрело и засело прочно и навязчиво?
Пожалуй, еще никогда.

***

Даер действительно оказался именно таким, каким его описывал Эадрет. Казалось, он все делал на секунду позже, на доли мгновения медленнее, чем свои сородичи - глядя на попытки принца гонять жеребца по загону, друзья ухахатывались, сидя на заборе, и не без удовольствия отмечали, что Леголас отдувается явно больше, чем конь. Раздраженно хлестнув самого себя по ноге мотком веревки, принц раз за разом вновь шел на абордаж непробиваемой медлительности белоснежного упрямца - ему нужно было добиться того, чтобы конь срывался с места от малейшего давления со стороны и не убавлял темпа до тех пор, пока рука с веревкой не опустится вдоль тела, в состояние покоя. Леголас направлял на коня пронзительный взгляд, поднимал руку, указывая направление, взмахивал веревкой в воздухе и бил ей по земле до тех пор, пора животное не уступит давлению и не уйдет, признавая за принцем более сильного вожака, прогоняющего его с территории.
Тщетно. Конь не поддавался, воспринимая принца как пустое место. Он двигался с места в последний момент, прозевав все предыдущие сигналы - ровно за секунду до того момента, как конец веревки прилетал в белоснежный круп. Леголас носился по леваде до седьмого пота, гоняя коня, стискивая зубы и принимая это как личный вызов. Жеребец в табуне устанавливал лидерство, прогоняя другого коня со своей территории; для любой лошади не было ничего более страшного, чем быть изгнанной от своих сородичей.
Зная это, Леголас гонял жеребца три дня, и на третий день оба были на грани драки: Леголас чувствовал острое желание любой ценой заставить эту зверюгу бегать, а жеребец крысился и нападал, увидев в настырном эльфе чужака-соперника и не желая уступать ему. На каждый выпад юноши Даер отвечал нападением. Окружающие затаили дыхание, переглядываясь - что-то неуловимо изменилось в их очередном движении, и... кажется, лед тронулся. Хлесткий удар веревки по земле - и лошадь взвивается на дыбы, срываясь в галоп вдоль забора. Энергичный шаг на него - и конь мотыльком взвивается с места, убегая от соперника. Один раз, второй, третий - и взмыленный жеребец уже не знает, куда деться со ставшего в миг тесным загона, а Леголас буквально берет его измором, наступая вновь и вновь. Казалось, что их противостояние достигло точки невозврата - лошадь была изгнана из личного пространства эльфа и уступала его малейшему движению, уходя от него, будто круг влияния, исходивший от Леголаса, разросся и занял собой всю леваду. Не было ни единого угла, где конь чувствовал себя на своем месте - всюду появлялся лихолесец, заявляя свое лидерство, и зверь вновь и вновь уходил, признавая в нем более правого и сильного. Видя, что конь искоса следит за его движениями, принц поднимает руку - и зверь стрелой летит в ту сторону, куда указывают его пальцы. Запыхавшись и тяжело дыша, Даер оглядывается на загонявшего его эльфа, поджимая зад и прижимая уши - и куда же деться? И как дальше? Как дальше быть?...
И ровно в этот момент, прочитав в глазах жеребца растерянность, Леголас спокойно кладет на землю веревку и вытягивает вперед раскрытую ладонь.
- Мир тебе, дитя ветра. - мягким и завораживающим голосом позвал его эльф. Даер любопытно и растерянно поднял уши, глядя за действиями победившего соперника. - Я не причиню тебе зла. - любой, кто хоть раз работал с лошадьми, знал, что не важны слова - важна интонация, тембр и то чувство, с которым сказано это слово. Леголас всем своим видом показывал коню, что война закончена, и он готов к перемирию. Что рядом с ним спокойно и безопасно; и Даер, чувствуя зов инстинкта, покладисто потянулся к своему новому хозяину.
Всеми силами стараясь не спугнуть его, принц позволил коню подойти и стать перед ним. Даер любопытно таращил глаза и норовил обнюхать эльфа, но тот внезапно развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Испугавшись вновь оказаться в одиночестве в тот момент, когда ему вновь разрешили подойти, Даер поспешно зашагал вслед за Леголасом под хор удивленно-восхищенных возгласов со стороны зрителей.
Это была победа. Сын Трандуила просто шел вдоль забора, а Даер шагал за ним нога в ногу, норовя то и дело ухватить эльфа за рукав, но тут же встречая упреждающе вскинутую ладонь. И не было на нем ни уздечки, ни веревок, ни поводьев; имея возможность уйти на все четыре стороны, жеребец на зависть всем окружающим и на зло сомневающимся выбирал Леголаса.

Начало было положено. Даер следовал за хозяином без какого-либо принуждения даже тогда, когда вокруг них не было забора; спокойный и терпеливый эльф воспитывал в нем уважение и послушание, не лишая его свободы и позволяя в каждую минуту делать свой выбор - и жеребец ни разу не сомневался в нем, следуя нога в ногу за принцем. Со временем конь научился бежать туда, куда указывает рука хозяина, прибавляя темп и сокращая его на команды голосом и жестами. К пяти годам он признавал лишь руки Леголаса, но при этом категорически отказывался подчиняться остальным, пока хозяин был на страже лесов - жеребец вырывал поводья у коневодов и бежал, мощным прыжком перемахивая через забор левады и спешно улепетывая в сторону лугов. Его ловили всем Лихолесьем и доставляли в конюшню, но ситуация повторялась вновь и вновь: Даер раскидывал конюхов и сбегал, а те носились за ним по всем буеракам надеясь на скорый приход Лихолесского принца - единственного, кто имел управу на упрямого и доминантного жеребца.
В один из таких дней Леголас появился на конюшне уже в тот момент, когда денник любимца пустовал, а собраться виновато разводили руками - не смогли удержать. Взяв с собой моток веревки, он отправился искать белого озорника, собираясь преподать тому урок хорошего отношения к эльфам, но в глубине души знал - Даер делал это не со зла. Этот гордый конь был готов уважать того, кто докажет ему свою силу и покажет, что знает путь; тогда жеребец следовал за вожаком, как котенок, заглядывая в глаза и выжидая, когда же можно будет подставить морду под ласковые руки. Увы - несмотря на то, что жеребец готов был следовать за более сильным, никто, кроме Леголаса, не смог показать ему эту силу. Никто не смог стать нужнее еды и интереснее кобылы.
А значит и ругать коня было не за что.

Следы тяжелых копыт привели принца на луг; чудесное пение доносилось до него издалека, и эльф, приближаясь к нему, сделался тише ветра и мягче шепота листвы - не выдавая себя ни единым движением, он чуть раздвинул тонкие ветви кустов.
Силы небесные... Леголас не поверил своим глазам. Темные брови взлетели вверх, эльф даже пару раз моргнул, не желая никак поверить в увиденное, но морок никуда не исчезал, а значит был вполне реален - посреди поляны на замшелом стволе сидела девушка, а у ее ног в траве на боку лежал Даер, протягивая темноносую морду к рукам и прося немножечко ласки.
Леголас чуть не зажал себе рот, чтобы не воскликнуть от изумления - то, что происходило на его глазах, можно было назвать едва ли не чудом. Юная девушка чарующим голосом укладывала к ногам своим жеребца, считавшего себя вожаком всех лошадей, а заодно и, что греха таить, эльфов, их окружающих. Ее голос... Леголас невольно замер и затаил дыхание, прикрыв глаза и заглянув внутрь себя - и мнилось ему, что сердце омыла хрустально-легкая, прохладная и чистая струя горной воды из кувшина, и сделалось сразу легко, светло и наполненно.
И не хотелось ему прерывать это чудо - волшебство единения. Лишь дослушав песню, эльф решил обнаружить себя, покинув кусты и показавшись на поляне. Жеребец, словно котенок, ласкался к девушке и прихватывал ее подол мягкими губами, а она смеялась заливисто и мягко, и голос ее напоминал ему перезвон колокольчиков.
- Даер. - негромко позвал Леголас, стоя на краю луга и ласково глядя на эту парочку, чье единение ему приходилось нарушить.
Конь, словно опомнившись, поспешно вскинулся и взгромоздился на четыре ноги, приветствуя хозяина задорным ржанием и киванием головы. Всхрапнув, он сорвался с места, помчавшись к Леголасу так, что, казалось, врежется на полном ходу и сшибет того в траву - эльф не сдвинулся с места, а жеребец поскакал кругом вокруг него, резвясь, словно мотылек, подскакивая, задирая ноги и задорно распушив хвост. Леголас рассмеялся, видя радость от встречи в глазах своего будущего боевого побратима, и чувствовал, как сердце его ликует в ответ - поддавшись порыву, эльф играючи вскинул вверх руки, и тут же белоснежный жеребец взвился в прыжке на дыбы, отбив в воздухе задом. Ему хотелось играть, и принц играл с ним, как с огромным безобидным псом, не боясь, что конь ударит его или заденет неаккуратным движением - Даер носился по лугу вокруг принца, резвясь, вскидывая голову и взвиваясь в прыжки, а Леголас все больше раззадоривал зверя, смеясь и поддразнивая его голосом. И не было красивее лошади, чем Даер в этот момент - изящно согнутая в горделивом лебедином изгибе шея, блестящие черные глаза, мощь и легкость прыжка, задор молнии и сила громового раската. Опустив руки, Леголас позволил ему пару раз обогнуть себя, успокоившись, и подозвал жеребца жестом, гладя выразительную голову и подставляя ладони к мягким губам. За радостью встречи он едва не забыл, что на этой поляне они не одни.
- Так вот из-за кого он в который раз сбегает с конюшни. - с шутливым укором в голосе Леголас перевел взгляд на девушку, гладя коня. Она была еще совсем девочкой - тоньше березки, светлая и юная, с волнами серебристых волос за спиной... неужели он и правда приходил сюда, чтобы послушать ее голос?

+1

9

Солнце играло в небе, и Ариэль подставляла ладонь под пробивающиеся лучи, наблюдая за тем, как она купается в золотом свету, дарящем мягкое тепло. Голос творил музыку, разливаясь по лугу. Иногда эльфийка забывалась, погружаясь в песни. Пела об одном, а в голове всплывали воспоминания, которые, казалось, к тексту не имели никакого отношения, но по-своему были дороги и понятны лишь ей. Она вспоминала дни, когда ещё ребёнком беззаботно резвилась в саду, напевая какой-то весёлый мотив, и не переставала даже тогда, когда в сад выходил отец, чтобы позвать её домой. Солнце клонилось к горизонту, раскрашивая небо в закат, а ей так не хотелось уходить, будто своим долгом считала песенное прощание с солнцем, чтобы с рассветом вновь встретить его. Сейчас эта традиция соблюдалась редко, когда на Ариэль находили старые воспоминания, и появлялась острая необходимость в том, чтобы куда-то выплеснуть всё, что успело накопиться. Глупое дитя, которое привыкло всё держать в себе и никому не показывать свой внутренний мир, потому что не хотела никого обременять им.
Песня оборвалась. На секунду улыбка пропала с лица эльфийки, и она забылась, зацепившись за ускользающие воспоминания. Будто почувствовав, что его оставили без внимания, жеребец потянул край её платья на себя, привлекая внимания. Грусть отступила. Ариэль перевела взгляд на своего слушателя, заулыбалась и засмеялась.
- Проказник! – шутливо бранила его эльфийка, улыбаясь широко и искренне. Он подарил ей столько улыбок и тепла, практически ничего не прося взамен – только немного песен и ласки, своего тепла и присутствия. И она давала его, не требуя ничего взамен.
- Даер.
Их уединение было прервано появлением незнакомого эльфа. Конь будто забыл о том, что секунду назад игриво тянулся к эльфийке, прося её внимания и ласки, быстро поднялся и поспешил к позвавшему его парню. Ариэль перевела взгляд на незнакомца. Она изначально предполагала, что у этого красивого скакуна есть свой всадник, но за то время, что он проводил с ней, уже готова была поверить, что хозяина нет. За всё это время он пожаловал впервые, приподняв немного вуаль таинства, накинутую на светлого и благородного друга.
- Великий, значит, – эльфийка улыбнулась, смотря на то, как конь, будто дитя, скачет вокруг парня, радуясь ему.
Ариэль с улыбкой наблюдала за происходящим на лугу. Казалось, она на это мгновение радостного единения скакуна и его хозяина, совершенно забыла, что перед ней стоит старший эльф и ей стоило бы проявить манеры. Эльфу и скакуну было не до неё – оба были поглощены обществом друг друга, а эльфийка не желала им мешать.
Эльфийка поднялась с мягкой травы и учтиво поклонилась старшему собрату. Она не знала, кто перед ней. Эльфийский принц хоть и пересекался всего раз с ней на конюшне (может, и больше, но кто придавал этому значение?), но никогда не было ни диалога, ни знакомства или хотя бы случайного обмена взглядами. Сейчас перед ней был самый обычный эльф. Старший, а потому Ариэль пыталась отдать ему дань уважения.
- У Вас прекрасный конь, - выпрямившись и взглянув на эльфа, сказала девушка. Она не знала, как и с чего вообще начинать разговор. И, честно говоря, испытывала во время общения некий дискомфорт, вызванный смущением и природной скромностью. Общаться с Даером без присутствия его хозяина было куда проще. Там не было никаких рамок и ограничений. Ей не нужно было тщательно подбирать слова, чтобы не сказать какую-то глупость. Всё шло от сердца, а потому было легко и беззаботно.

+1

10

- Благодарю. - учтиво ответил Леголас, но тут же перевел взгляд на Даера - с ним явно творилось что-то неладное.
Услышав слова девушки, конь стремительно повернул уши в ее сторону и выгнул лебединую шею, тараща глаза. Пару раз дернув носом, под недоуменные взгляды присутствующих он звонко ржанул, словно ожидая от нее ответа.
- А ему... нравится Ваш голос. - с удивлением отметил принц, поглаживая коня по белоснежной шее, но вновь взглянул на девушку - в глазах читалось едва прикрытое любопытство напополам с замешательством. Бесконечно долгая жизнь в одном лесу делала его обитателей знакомыми друг другу едва ли не до степени родства - едва ли можно было встретить незнакомца, живя с ним несколько сотен лет под сенью Лихолесских каштанов, каждый день испивая из одного ручья и топча одни и те же тропы. Так что Леголас знал едва ли не всех подданных своего отца, но в последние годы все чаще и все дольше пропадал за пределами эльфийского города, сторожа границу, и вот результат - как ни силился сын Трандуила, но не мог припомнить лица встреченной девушки.
- Скажите что-нибудь. - стремительно произнес эльф, загоревшись идеей какой-то новой выходки, которая пришла в светлую голову и настолько захватила его, что ему не терпелось проверить, получится ли. Даер растерялся и переключился на хозяина, который всячески отвлекал и тормошил коня - разворошив рукой гриву, Леголас вскинул ладонь у него перед мордой, заставляя жеребца вскинуть нос и отступить на пару шагов назад. - Все что угодно!
Если это окажется правдой... то в его долгой жизни станет на одно чудо побольше.

+1

11

Не успела Ариэль завязать разговор со старшим собратом, как всё её внимание снова отнял на себя белый принц (нет, не Леголас. Да, Даер!). За проведённое вместе время эльфийска успела привыкнуть к компании коня, которому отчего-то столь сильно приглянулся её голос, что он приходил сюда каждый раз. Ариэль посчитала, что в этом нет ничего необычного, если только самую малость, а потому реакция хозяина скакуна оказалась для неё неожиданностью. Так быть не должно? Это что-то странное?
- Похоже на то, - улыбнулась Ариэль, наблюдая за поведением Даера. Благородный конь и в вправду реагировал едва ли не на каждое её слово ярче, чем на стоявшего рядом хозяина и требовательно просил ещё хоть одно, словно Ариэль потчевала его сладостями, а не словами, не имевшими ни вкуса, ни запаха. Чем же он ему так приглянулся?
Эльфийска с теплотой во взгляде и всё той же искренней улыбкой смотрела на скакуна, любуясь им. Она не смела прикоснуться к нему в присутствии хозяина, а потому руки остались соединёнными где-то на уровне пояса – одна ладонь накрывала другую. Отвлечься на Даера было проще всего, но даже занятое Ариэль положение рук выдавало её замкнутость и скромность. Ей всё ещё было немного неловко, а потому она в очередной раз избегала пересечения взглядов со старшим собратом, находя себе в ближайшем окружении «равного».
- Что-нибудь? – девушка удивлённо посмотрела на эльфа. Этот эксперимент с конём и её голосом был забавным. Ариэль не привыкла петь в окружении незнакомых эльфов и свой голос демонстрировала чаще родным и близким, но сейчас отчего её легко далось всего пару строк, а от реакции на них Даера становилось веселее и легче. Она забывалась.
Если бы одна исполнилась мечта,
Я тогда хотела бы
В руке твоей цветком остаться навсегда.

Даер не заставил себя ждать. Он потянулся вперёд к эльфийке, стоило ей затихнуть, и упрямо прихватив подол её платья, чуть потянул на себя, выражая очередное желание получить продолжение. Будто и не было рядом хозяина.
Ариэль рассмеялась. Одной рукой она мягко огладила холку жеребца, а второй отняла у него юбку платья. Конечно, девушка понимала, что скорей всего её благородный друг желал другого, но и немного ласки в ответ – тоже что-то! Эльфийска наблюдала за ныряющей под её ласку тёмной мордой, пока вновь не вспомнила, что они тут не одни, а она уже в который раз нарушает все правила приличия. И где её манеры?
- Прошу прощения. Меня зовут Ариэль, дочь Гвадора из Ривенделла, - вспомнила, что не помешало бы представиться. Она перестала гладить коня и руки вновь устремились вернуться обратно, в скрещенное состояние. Даер не оценил. Он недовольно фыркнул, ударил копытом по траве и боднул лишившие его ласки руки.

Отредактировано Ariel (2016-07-20 16:04:11)

+1

12

Ее голос коснулся его, как истина, взрезав рубаху на груди, смяв все преграды и пронзив сердце светлой, острой, неотвратимой стрелой, да так, что он был к этому категорически не готов - перехватило дыхание, заслепило глаза, и во всем мире остался лишь слух... ослепительно-острое мгновение, словно вырванное из течения времени - откровение неприкрытого совершенства, божественной красоты, такой, что сама по себе кажется богохульством. Словно в суете бесконечных дней, среди шелухи и сорной травы он сам для себя неожиданно наткнулся на звезду, упавшую с неба, и стоял, как дурак, огорошенный своей неожиданной находкой...
Девушка смолкла, и наваждение схлынуло, отпустило, оставив после себя оглушительную тишину, да так, что принц ошарашенно моргнул пару раз - вот это да... Его слух был искушен пением самых разных голосов, музыкой людей и эльдар, но такой кристальной чистоты и совершенства ему не приходилось слушать ни разу за свои долгие годы. Так легко им заслушаться, залюбоваться, засчастьиться... а девушка смеется легко и ласково, словно и не она только что звучала сразу и дивной флейтой, и ледяным ручьем, и звездным светом одновременно. Хорошо, что она отвлеклась на жеребца, который что есть сил требовал от нее внимания и ласки, и не заметила, как сын короля смотрит на нее, слегка улыбаясь не то ей, не то собственным мыслям.
Ровно до того момента, как она назвала имя своего отца...
Леголаса как обухом по голове ударило.
- Гвадора из Ривенделла?... - переспросил он, не совладав с растерянностью, но тут же собрал эмоции в кулак - навык, отточенный сотнями лет, безупречный и выверенный... Но как ни прячь эмоции, под боком засосало противным холодом застарелой тайны, потревоженной подноготной - от радостной песни-наваждения ни следа, лишь напряжение повисло в воздухе звенящим диссонансом разорванной тетивы.
- Я знал твоего отца. - произнес Леголас, глядя на нее теперь по-другому - снова впервые увидел. - Благословенна память о нем, и это честь для меня - склонить голову перед столь юной девой, его дочерью. - принц чуть опустил подбородок, прикрыв глаза и коснувшись ладонью солнечного сплетения в знак памяти и почтения.
- Это дочь Гвадора, и она совсем юна... я почти не видел ее. Возможно, и она не узнала меня.. - подумал эльф, сопоставив детали их встречи. Даер тем временем не стоял на месте, настойчиво подставляя морду под ласковые руки, и ущипнул Ариэль мягкими губами за локоть, ища сладкое.
- Даер! - строго осек его Леголас, и жеребец моментально убрал голову, сделав шаг назад и косясь на хозяина. - Не позволяй ему многое, а то он такой... не заметишь, как запрыгнет тебе на руки. - улыбнувшись, он наконец смог разрядить обстановку. На этот раз за шалость стоило сказать коню "спасибо".
- Совсем забыл представиться... - в столь стремительном развитии событий он действительно запамятовал поприветствовать девушку, но назвать свое имя означало посеять между ними неудобную и колючую атмосферу дворцового церемониала. Часто ли ему доводилось встретить живого эльфа, который не знал, кто он и не придавал этому значения? Это было ценнее сокровищ, редкие мгновения чистоты, простоты и искренности, которых так не хватало ему - и хотелось продлить эти мгновения.
И даже пойти ради этого на хитрость...
- Меня зовут Зеленолист. - исказил он собственное имя на Всеобщем, уповая на то, что знающих этот язык в Лихолесье можно было пересчитать по пальцам, и девушка к этой дипломатической элите не относилась. - Страж Леса.
- У тебя чудесный голос, Ариэль. Столь прекрасный, что им пристало бы услаждать звезды.

Отредактировано Legolas (2016-07-23 22:02:41)

+1

13

- Гвадора из Ривенделла?
Ариэль отвлеклась от Даера и перевела взгляд на эльфа, не отнимая руки от коня – он всё ещё требовал к себе внимания и явно был недоволен делить девушку с кем-то ещё. Он к ней ластится, а она на других ещё внимание обращает! Не порядок.
- Да, - легко и беззаботно ответила эльфийка, не замечая чуть встревоженного взгляда принца. Он будто бы призрака перед собой увидел, но счастливые ноты в единении не позволяли Ариэль увидеть чуть больше. – Вы знали моего отца? – спросила она так же легко. Положительный ответ ничуть бы не удивил её – отец служил Его Величеству Трандуилу, и хотя не успел прослыть прославленным воином Лихолесья, заслужил уважение своих братьев по оружию – этого было достаточно, чтобы память о Гвадоре сохранилась не только в сердцах его детей, но и разумах других эльфов.
Отца не стало уже довольно давно. Впрочем, что есть время для существ, которые проживают не одну сотню лет и имеют во власти своей бессмертие? Старая рана не затянулась, но покрывалась новыми нитями швов, пытаясь стянуть её, чтобы края не расползались, причиняя боль и делая её ещё больше. Каждоё упоминание об отце: радостное или грустное, определённым образом сказывалось на ней – Ариэль не могла этого отрицать. Промелькнула грусть в глазах, даривших тепло окружающему миру, и ладони, что ласкали морду жеребца, ходили по серой шерсти размеренно-медленно. Эльфийка смотрела на Даера, но будто бы сквозь него.
Собираясь ответить вежливо, соблюдая манеры, и в то же время искренней благодарностью, эльфийка отвлеклась на жеребца вместе с принцем. Проказник щипался, но ощущения были скорее… приятными.
- Щекотно.. – тихо посмеялась Ариэль, отнимая руку. Будь у неё такая возможность, она бы точно поделилась сочным яблоком или сладостями. – В следующий раз обязательно что-то для тебя возьму, - улыбнулась эльфийка. Для неё шалости коня были в забаву.
Отвлёкшись от Даера, повинующегося хозяину, эльфийка вновь посмотрела на эльфа. В непринуждённой обстановке говорить было проще, но всё-таки неловкость оставалась, как и немногословность юной эльфийки.
- Злено… Зелено… Зелено-лист? – попыталась она повторить его имя, но чужой и незнакомый язык давался ей тяжело. – Простите, - Ариэль смутилась и чуть виновато потупила взгляд. Она обязательно его запомнит и ещё не раз попытается повторить чудное не по-эльфийски имя, чтобы из её уст оно звучало, как полагается.
Значит, он тоже был Стражем Леса. Как её отец в прошлом, и как брат сейчас. Не успела она заикнуться о гордой и тяжёлой, но определенно благородной службе Стражников, как получила комплимент. Да такой, что, казалось, предстало слышать только Её Величеству!
Ариэль смущённо улыбнулась, краснея, казалось, до самых кончиков остроконечных ушей.
- Ну что Вы..
Она никогда не считала свой голос особенным, несмотря на то, что отец говорил о его чудотворных свойствах. Никем и никогда это не было доказано точно, а Ариэль… Ариэль просто время от времени пела для себя и очень.. очень редко для кого-то другого.

+1

14

Она так забавно спотыкалась об его имя, что принц не сдержал самодовольной улыбки краешком губ – впрочем, так беззлобно улыбаться может лишь тот, над чьим именем уже нещадно поиздевались до такой степени, что стало уже не грустно, а смешно.
- Ничего страшного. – Усмехнувшись, добродушно ответил Леголас.
А еще она очень стеснялась – это было видно по ее рукам. Тонкие пальцы переплетены перед собой, взглядом прячется куда-то вниз смущенно и растерянно, но тут же вспыхивает аленьким цветочком на добрые слова, расцветая робкой улыбкой.
- Нет-нет, это правда. – поспешил заверить ее юноша. – Пожалуй, после встречи с тобой все остальные песни покажутся мне лишь карканьем ворон. – Горькая усмешка. – И что мне теперь делать? – Почти всерьез укорил ее Леголас.

+1

15

Любой девушке, бесспорно, приятно слышать в свой адрес комплимент. Внутри зарождается тепло и настолько ярко распыляет, что проступает румянцем на светлой коже. Ариэль смущённо опустила взгляд и скромно улыбнулась.
- Спасибо за добрые слова, - вот так легко и просто. – А Вы.. – запнулась она перед тем, как озвучить своё предложение. Нужно же было сказать так, чтобы её предложение, пусть и в шутку, прозвучало не слишком нелепо и глупо! – Приходите тоже.
Эльфийка надеялась, что её предложение не звучало, как «берите пример с коня», но тут уж как получилось.. У неё давно не было слушателей, да и она, к тому же, не была уверена в том, что старший собрат в этом нуждается.
- Вместе с Даером. Я уже не представляю своего пребывания здесь без него, - улыбнулась эльфийка, с теплом посмотрев на жеребца.

+1

16

Леголас удивленно вскинул брови – безусловно, предложение было заманчивым, но… если бы он мог.
- Думаю, что он тоже. – особенно если учесть, что сбегать с конюшни, роняя коноводов в траву, стало для этого коня дурной привычкой. – Так странно… - словно в подтверждение его мыслей жеребец вновь требовательно потеребил ее руку – мол, ну что стоишь? Гладь. – Даер никогда не шел навстречу эльфам. Никогда не тянулся к рукам, никогда не следовал за первым встречным… Это очень независимый и сильный конь. Нужно быть особенным, чтобы заинтересовать его.
Про эту лошадь принц мог говорить часами. Между ними было многое – и плохое, и хорошее – но вылилось в твердое, непоколебимое доверие, взаимовыручку и крепкую дружбу.
- Я даже слегка завидую ему. – немного грустно произнес эльф, поглаживая тычущегося мордой в руки девушке коня по холке. – Если бы я мог так же, как и он, сломать заставы и прийти сюда, чтобы послушать, как ты поешь среди этой дивной поляны – я бы сделал это. – Эльф поднял проницательный взгляд на девушку, чувствуя жгучее желание избавиться от связывающих его обязанностей и обязательств. Просто пойти туда, куда душа велит, просто жить моментом – разве можно мечтать о большем? Встретившись с ней взглядом, Леголас понял, что сказал лишнего, и поспешно опустил глаза. Его руки на холке жеребца, ее – у черного носа.

+1

17

Так странно.. благородный конь стал причиной их встречи и он же стал тем связующим звеном. Ариэль наблюдала за повадками ласкового жеребца. Даер предстал перед ней в другом свете – требовательным, но податливым и ласковым. Эльфийке это нравилось.
- Обязанности Стража Леса, верно, отнимают много времени и сил, - улыбнулась эльфийка, переводя быстрый взгляд на эльфа и вновь на коня, будто каждый раз на собрата смотрела украдкой, чтобы не заметил и не успел перехватить её взгляда. Раве могла она помыслить, что перед ней стоит сын Трандуила, её принц?
Её брат тоже был в числе Стражников, и времени видеться с ним было не так много, как раньше – в спокойные времена, не обременённые необходимостью защищать дом и родных за пределами стены.
- Вы делаете благое дело для всех нас. Благодаря вам эльфы Эрин Ласгален могут спать спокойно.

+1

18

Услышав ее слова, Леголас почувствовал, как внутри горьким камнем потяжелело чувство вины. Оно сопровождает каждого стража, которому рано или поздно приходится постигнуть трудную правду – всех не спасешь, а за каждого горевать – душа надорвется. Только сколько их ушло к небесам во имя того, чтобы жители Лихолесья не знали беды, что поджидает их за городскими стенами?
Ради этого ушел и ее отец… Леголас горько улыбнулся собственным мыслям – знала бы она, благодаря кому принц сейчас стоит перед ней, рассыпая пальцами длинную гриву белого коня.
- Наше предназначение – явиться преградой каждому, кто смеет посягнуть на наш лес. – Пусть она не знала об этом, но Леголас был в неоплатном долгу и перед ней тоже. – Черное зло с каждым днем подступает все ближе, и мой долг – встать щитом между тьмой и твоими песнями. Спой мне, Эльфийский Соловей. – Леголас чувствовал, что задержался, ему нужно было вернуться уже давно… но душой что есть сил он желал остаться.

+1

19

Сладкими были слова Стража Леса, как майский тягучий мёд. Приобрети они форму, Ариэль, не сомневаясь, сказала бы, что в солнечном свету они блестят и переливаются, будто янтарь. Её голос подхватил его несмело и робко. Создавая вокруг тонкий мир, сплетённый из лучей света. На месте поляны, словно по велению магии появился лес. Густая зелёная крона нависла над головами, пропуская меж листьев золотые лучи – в них, купаясь, тянулись слова. Щебет птиц вторил ему, и голос слился с природой. Казалось, что он вбирал в себя все тревоги и печали, снимая бремя вины с груди эльфа и очищая. Он дарил ему лёгкость и наполнял его дыханием свободы, давая ощутить порыв прохладного ветра с запахом листвы и цветов. Он позволял ему стать частью этого мира и раствориться, обратившись в дыхание ветра.
You touch my hand,
As colors come alive in your heart and in your mind.
I cross the borders of time
Leaving today behind to be with you again.

+1

20

You touch my hand,
As colors come alive in your heart and in your mind.
I cross the borders of time
Leaving today behind to be with you again.

И вновь ее голос зазвучал, родившись из ниоткуда, и вновь ласковой рукой она касается души, легко смахнув с нее весь сор, копоть и тени прожитых лет… Ветер растрепал волосы по спине, и вместе с ним улетело куда-то чувство неловкости, легким перышком всколыхнулась покинула его тяжесть собственной вины. Словно крест свалился с плеч, а за спиной зашевелились крылья – позабыть на время, кем он был и кем хотел стать… Не думать, не мыслить, не тревожиться.
Леголас прикрыл глаза, чувствуя вкус ее голоса буквально на языке – он был сладок, как студеная родниковая вода, свеж, чист и, кажется, осязаем… Никогда, никогда принц не чувствовал себя настолько живым – словно тяжелой шторой упало мерило прожитых лет, оставив лишь чистого душой и помыслом мальчишку, ясноглазого, любопытного и светлого, названного именем дитя Лихолесья и с ним неразрывно связанного. И не было ни горя, ни потерь, ни утрат – был лишь он и его лес, и не было между ними ни преград, ни различий, словно лежал он под звездным небом, с миром один на один, и шелестела листва, ветром взъерошенная, и звучала музыка вдали.
Сердце стучало, радостное, на языке – сладкое послевкусие дивного лихолесского вина. И было тепло, и под ногами шептались травы, многоцветный мир переливался по ту сторону опущенных век, бил в глаза осколками солнца. Эльф чувствовал себя опьяненным, и было его душа легкой, светлой и прозрачной, как никогда прежде. 
Теперь Леголас понимал, что манило коня на эту поляну. И он был готов сорвать любые оковы, замки и заставы, разорвать любые пути, лишь бы вновь прийти сюда и прикоснуться к этому чуду.
- Я приду сюда еще раз. – Пообещал Леголас не то ей, не то самому себе, не открывая глаз – понемногу вкус ее голоса, это дивное чувство ускользало, таяло, и безумно хотелось уцепиться за него, задержать хоть на мгновение. Душа, вознесенная на вершину блаженства, спускалась к земле, утомленная, но напоенная ослепительным сиянием, спокойствием и благостью. Эльф приоткрыл глаза и увидел, как Ариэль стоит перед ним, все такая же юная, чистая и светлая, и улыбается. И он отчего-то был уверен, что в то мгновение, когда он был беззащитен, очарованный ее голосом, она бы не посмела уколоть его, уязвить. Ариэль подарила ему это мгновение и сохранила его – в одно мгновение, не сговариваясь, они обрели разделенную на двоих сокровенную тайну.
Даер ликовал – казалось, энергия жизни переполнила его и плеснула через край. Жеребец не мог устоять на месте - лишь только смолк ее голос, он пустился вскачь вокруг них, выпрыгивая в воздух, играя, вскидывая гривастую голову. Его звонкое ржание доносилось до них словно издалека, будто со дна замшелого колодца.
Но в одно мгновение что-то неуловимо изменилось – словно с северной стороны подуло холодным ветром, принесло с собой запах гари… Леголас весь обратился в слух, жестом приказав Ариэль молчать, и словно в подтверждение его мыслей в следующую секунду ветер донес голоса встревоженных птиц.
- Я должен идти. – Произнес эльф, и в голосе медным напряжением зазвучала тревога. Коротким, мелодичным пересвистом он подозвал к себе неугомонного жеребца и одним махом вспорхнул ему на спину, смиряя буйный нрав твердой рукой. Даер буквально танцевал на месте, гнул шею, раздувал ноздри и рыл землю копытом.
- Беги домой, солнечный лучик. – Коротко и тревожно приказал Леголас, глянув на нее напоследок. – Не медли, беги домой!
Толкнув жеребца пятками, Леголас уцепился за гриву – конь взвился на дыбы и сорвался с места, и со спины девушке открылся мощный боевой лук, полный колчан стрел и скрещенные между собой короткие мечи в расписанных серебром ножнах.

+1

21

Мелодия голоса стихла, и мир вокруг вновь преобразился, оставив тот, напетый и созданный её голосом, где-то теплом в душе. Ариэль улыбнулась; день сегодня был каким-то особенным. То ли дело в песнях, то ли в подобравшейся хорошей компании. Она не заметила, как пробежало время ожидания возвращения брата.
- А? – она отвлеклась на обещание эльфа и, улыбнувшись, опуская взгляд, смутилась. Ей было приятно это слышать, но озвучить свои мысли и чувства эльфийка не спешила. У неё и так всё на лице было написано, к чему лишние слова?
Даер вновь разрядил обстановку. Ариэль обернулась, вскружив юбку платья; она будто сама пыталась угнаться взглядом за веселящимся жеребцом. Улыбалась и тихо, но счастливо посмеивалась. Давно такого не было, чтобы она вот так легко проводила время с кем-то ещё. Её жизнь вновь наполнилась яркими красками, словно горечь утраты никогда не касалась её сердца и в памяти не остался след.
Но что-то изменилось. Реальность, как когда-то в детстве, вторглась в светлый мир нежданно. Ариэль насторожилась, стихла, улыбка сошла с её лица вместе с беззаботным весельем. Она позволила себе слишком много. Встревоженная эльфийка бросила взгляд в сторону ворот Лихолесья, надеясь, что не увидит, как стражи леса вносят тела раненных солдат.
Вновь тревожную тишину прорезал голос эльфа. Ариэль перевела на него взгляд, но не нашла в себе сил сдвинуться с места. Легкий порыв ветра, возданный беспокойным жеребцом, встрепал волосы и платье, будто всё её естество потянулось в ту сторону, куда уходили двое. Какая новая опасность ступила на эльфийскую землю?
- О, Эру Илуватар, пусть это будет не последняя встреча..

+1

22

Вечером того же дня.

Возвращались они со смехом и прибаутками, мокрые и насквозь пропахшие гарью. Лица их лоснились, пропитанные потом и черным пеплом, но именно в такой грязи хорошо видны сияющие глаза и искренние улыбки. На сей раз возвращались без потерь – так, кому в угаре лесной битвы среди пожара зацепило плечо шальной стрелой, кому волосы опалило, кому что… Даер на своей спине вез громче всех хохочущего эльфа с вывихнутой лодыжкой, всхрапывая и фыркая, словно желал избавиться от стоящего в носу запаха паленой древесины. На пол пути к дому небо разразилось тяжелым, тягучим дождем – эльфийский король затягивал лесные раны, наполняя их дождевой водой…
Сородичи встретили их в воротах, разбирая по рукам лекарей и родных.
- Ариэль! – лишь завидев сестру, звонко позвал ее Менельтор. Видя то, как эльфийка шарит взглядом по присутствующим, он приветственно помахал ей рукой – вдруг не заметила?

+1

23

Встревоженной ланью побежала эльфийка к воротам. Были бы силы – она бы точно пробилась наружу, чтобы отыскать среди воинов в незнакомом лесу за стеной брата. В волнении и тревоге прошло ожидание. И вот врата открылись впуская героев Зеленолесья..
Ариэль была в первом ряду – выглядывала среди вернувшихся брата. На сердце было тяжело и беспокойно. Взгляд скользил от одного лица к другому, надеясь заметить знакомые черты. Голос.. Эльфийка обернулась. Камень спал с её души, подарив её лёгкость облегчения от осознания, что он вернулся. Живой, невредимый.. Радостная улыбка появилась на вмиг посветлевшем лице. Не обращая внимания, она прорвалась через ряды и выбежала к брату, чтобы заключить его в крепкие объятия.
- Вернулся.. – тихо шепнула, с облегчением выдыхая. Несколько секунд постоять так, приходя в себя, а после взглянуть в его чумазое лицо, будто проверяя: он или обозналась. Он. – Менельтор.
Успокоилась, окинув его взглядом - не ранен ли?
Где-то в стороне ржание лошадей. Вспомнила. Ариэль обернулась, высматривая в рядах вернувшихся ещё одного эльфа.

+1

24

Тем временем, пока в общем гомоне ликования воссоединялись семьи и друзья, Леголас шел к эльфийскому лазарету, ведя за собой Даера. Пелена дождя быстро скрыла их с глаз, лишь огромный конь еще долго виднелся расплывчатым белым пятном сквозь плотную завесу капель.
- Кого ты высматриваешь? – шутливо спросил Менельтор, натягивая над их головами собственный плащ. Сестра всегда ждала его с дозора, встреча с ней знаменовала для него возвращение домой, в безопасность, в светлую обитель, ради которой он и стерег границу от темных тварей. Лицо его было перемазано сажей, на контрасте с которой ярче горели ликующие глаза и сияла улыбка. – Пойдем домой, или я укушу тебя прямо здесь! – Для пущей убедительности своей угрозы он всерьез клацнул зубами над ее остроконечным ухом. Все как всегда – он дурачится, Ариэль смущается чуть ли не до обморока. Привычное дело.

+1

25

- Менельтор! – укорила она брата, смущённо пряча глаза и отстраняясь – вдруг укусит! С него станется.
На секунду-другую эльфийка отвлеклась на брата. Тут только отвернись. По крайней мере, эта выходка спасла её от необходимости давать ответ на поставленный вопрос. Что она скажет? Что встретила какого-то эльфа на поляне и теперь беспокоится о нём? С чего бы?
Ариэль вновь бросила взгляд назад. Толпа успела порядеть. В разгулявшуюся непогоду развесёлые эльфы расходились кто куда. Эльфийка уже не надеялась увидеть знакомого, как в стене дождя замелькал знакомый белый образ. На спине крепкого коня восседал раненный воин.
- Даер..
А рядом с ним шёл ещё один эльф.
- Подожди минуту. Я сейчас, - бросила она брату и тут же юркнула из-под плаща под дождь. Стихия не жалела детей леса, пока Ариэль добралась до Даера, успела промокнуть, но ни мокрые волосы, ни платье, не занимали эльфийку. Она боялась, что Даер остался без наездника и та встреча была последней. – Спасибо, Эру Иливатар.. – выдохнула с облегчением, заметив, что рядом с жеребцом идёт его наездник. – Зеленолист? – окликнула неуверенно, остановившись всего в паре шагов от него.

+1

26

- Куда ты?! – опешил брат, но поздно – шустрая девчонка скользнула под дождь, оставив его в полном замешательстве. – Ариэль?! – она даже не обернулась. Это было не похоже на нее, и Менельтор, нахмурив брови, зашагал вслед за ней, грозно хлюпая сапогами по мокрой траве.

Будучи командиром отряда, Леголас первым делом был сосредоточен на пострадавших и раненых. На их счастье, сегодня отделались легко, чего не сказать про пострадавшие деревья – Леголас почти физически ощущал, как лесу больно, и как земля тяжело дышит под ногами.
Услышав оклик – тихий, не громче шума капель – Леголас обернулся.
- Ариэль? – промокшая насквозь девушка стояла перед ним прямо под дождем, белоснежно-игривые волны волос тяжелели серыми прядями. Острый инстинкт заботиться о слабом сработал мгновенно, и эльф хотел было уже отправить ее в укрытие, как его опередил Даер… 
Услышав столь любимый слуху голос, жеребец забыл обо всем на свете, развернулся на задних ногах, звонко ржанув, и собрался подняться в галоп.
- Нет!!! – не своим голосом воскликнул принц, вскидывая руки в упреждающем жесте, но поздно – конь только больше шарахнулся в сторону, припав на задние ноги, и раненый всадник с влажным шлепком грохнулся в мокрую траву.
- Ариэль! – почти бегом подоспел Менельтор, в голосе его звенел гнев. – Простите, Ваше Высочество. – в ужасе извинился он, схватив сестру за плечи. Несмотря на то, что в бою не было ни имен, ни титулов, в мгновения мира это был его командир и более того – сын короля.  – Это моя сестра, она…
- Не за что извиняться, Менельтор. – прервал его Леголас, склонившись над скрючившимся на земле боевым товарищем. Даер удрал, бегая вокруг них достаточно далеко, но в пределах видимости – Леголас провожал его раздосадованным взглядом, помогая эльфу встать и опереться о него. Как же так получилось… Он видел растерянность в глазах Ариэль, и внутри все сжималось – все тайное рано или поздно становится явным, минутная слабость на поляне грозила обернуться полным недоразумением… Но меньше всего на свете он сейчас думал о том, что девушка сочтет его лжецом – он уже привык, что все личное будет потом. После того, как он позаботится обо всех остальных.

+1

27

Разве могла она знать, что к этому приведёт её беспокойство? Желая узнать, всё ли в порядке с эльфом, встреченным ею на поляне, Ариэль причинила боль другому. Даер отреагировал на её появления так же беспокойно, как и в прошлые разы. Эльфийка испуганно отступила, но пугал её не конь, который будто с ума сходил от каждого её слова, а раненный эльф, которому причинили новую боль.
- Я не хотела, - хотела она сказать, но теперь каждое её слово могло привести к новым бедам. Эльфийка ничего не сказала, только взглядом выразила, как ей жаль, как она виновата, и хотела бы помочь и всё исправить.
- Ваше.. Высочество..? – Ариэль удивлённо захлопала глазами, шепотом повторяя слова брата. – Как же так? – она не понимала. Ей казалось, что она ослышалась и оттого перевела удивлённо-сконфуженный взгляд с брата на лихолесского принца. Перед ней был сын Трандуила, а она не знала?
Ариэль не знала, как себя повести. В другой ситуации она бы предложила свою помощь, но теперь даже находиться в его обществе не смела.

+1

28

От сжавшегося на земле эльфа вместо стона вопреки всем ожиданиям послышался сдавленный смех:
- А я все ждал, когда же я с него упаду… - держась за лодыжку, посмеивался раненый.
Леголас с облегчением улыбнулся, радуясь тому, что все свелось в шутку, но в то же время где-то глубоко горько защемило сердце. Он знал, что упрямый и флегматичный характер этого жеребца сослужит им козырем в открытых боях, когда от коня нужна стойкость, железное спокойствие и сильный боевой дух. Когда нет права сделать шаг назад, испугаться или отвлечься. Принц потратил уйму времени на то, чтобы доказать неверующим скептикам: эта лошадь достойна доверия.
И именно этот конь сегодня на ровном месте потерял всадника и удрал, осознавая по пути, что был не прав. Леголас коротко глянул на Ариэль, сжавшуюся в растерянный и всем видом своим виноватый комок, вымокший под дождем, и внутри кольнуло острое желание сказать ей пару добрых слов, обнять и заверить, что все хорошо – нечего бояться. Но… он же принц. Принцу нужно думать холодной головой.
- Все хорошо, Ариэль. – попытался ободрить ее сын Трандуила, но ее брат смерил эльфийку гневным взглядом и шагнул вперед – помочь Леголасу поднять раненого с мокрой травы и отвести его в лазарет.

Домой они шли молча; дождь лил и лил, не оставив сухого места на детях Гвадора. Старшего сына снедал плохо сдерживаемый гнев: в бою все валилось из рук, стрелы не достигали цели, досадные ошибки подводили отряд, а тут еще и это падение…
Оказавшись дома, Менельтор присел и с досадой утер мокрое лицо ладонями.
- Сестра, что на тебя нашло? – надсадно произнес он после долгого молчания. – Ты не проявила почтения к сыну короля. – Упрекнул он ее. – Из-за твоего легкомыслия чуть не случилось несчастье! – Он даже не думал останавливаться. – Когда ты наконец закончишь витать в облаках, Ариэль?  Теперь все решат, что ты дурно воспитана. Хороша память родителям… - раздосадованный Менельтор вскочил, не в силах усидеть на месте.
Внутри него разъяренным зверем металась гнев и обида. На всех вместе и на самого себя в первую очередь. Все было ужасно с того дня, как они приехали в Лихолесье. Мечтая оправдать надежды отца и восславить его память своими подвигами, Менельтор из кожи вон лез, но чем больше спешил, тем больше допускал ошибок. Ему никак не удавалось превзойти хотя бы…
- Прости… - сокрушенно произнес, тяжело опираясь на руки и глядя на капли дождя на стекле. – Просто… мне никогда не стать достойным своих родителей.

+1

29

Ариэль почувствовала себя провинившимся котёнком. Сначала перед ней открыла ошеломляющая правда – старший эльф выдавал себя за другого или просто не сказала всей правды – нет особой разницы. Разве вела бы она себя так свободной и легко, не соблюдая элементарных правил этикета, если бы знала, кто перед ней? Наверня ка бы извинилась за беспокойство и поспешила уйти, чтобы не попадаться принцу на глаза. И уж точно не летела бы через занавесу дождя, чтобы убедить в том, что он жив и не ранен. Если бы не окликнула, не пришлось бы раненному эльфу страдать ещё больше, а брату краснеть за неё.
- Простите, Ваше Высочество, - эльфийка виновато поклонилась, опустив взгляд. Намокшие волосы упали на лицо, но не смогли скрыть сожаления и вины, отразившейся в чертах.
Ариэль хотела поскорее уйти из этого места, а потом не противилась воле брата. Она только мыслями всё возвращалась к эльфу, назвавшему ей имя «Зеленолист». Эльфийка почти не слышала слов рассерженного брата, всё шло как-то мимо ней иль вскользь. Оно и к лучшему. Ей было стыдно за свой поступок, а ещё она была растеряна.
- Прости.. – её голос прозвучал настолько тихо, что Менельтор ей не расслышал. Ариэль, сокрушённо опустив голову, смотрела вниз, но будто бы ничего не видела перед собой. – Я не хотела, чтобы тебе было стыдно из-за меня.. – эльфийка сжала юбку платья и несколько слёз, смешиваясь с каплями дождя, оказалось на щеках. – Я всё испортила..

+1

30

Произошедшее в тот день еще долго всплывало в памяти Леголаса, и каждый раз, вторя этим воспоминаниям, сердце горько сжималось – растерянный взгляд Ариэль, без вины виноватой из-за того, что ему захотелось выдать желаемое за действительное. Дочь Гвадора, одно имя которого стирало улыбку с лица и напоминало о неоплатном долге сын Трандуила… Его дочь по легкомыслию Леголаса была обижена и унижена в глазах сородичей.
Он твердо решил попросить у нее прощения. Не срастется вовеки сломанная ветка, также никогда не вернется утраченное однажды доверие, ускользнувшее пугливой птахой и скрывшееся с глаз – ее не удержишь в кулаке, не запрешь в клетке.
Солнечный лучик… светлый и ласковый. Ее голос – сладкий мед с молоком, ее помыслы чисты, как горная река. Жаль, что принц не мог жить также просто и открыто, говорить, как чувствует, и никогда не лукавить… Жаль, что теперь тот момент, когда она лучисто улыбалась и пела простому юноше Зеленолисту, а не сыну короля, навсегда остался в прошлом.

+1


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » I will overcome [Legolas, Ariel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC