The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N

Bard • Enwen • Bilbo • Kili
• The Witch King •


W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-16.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы и Путники Средиземья!
Рады сообщить, что Эребор готовится к обновлению и возобновлению работы форума! Желающие присоединиться к игровому касту - проходите в нашу гостевую и отмечайтесь. По всем вопросам обращайтесь к админ-составу форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » #1.3[Tauriel|Dreitalian|Dianel|Thranduil|Enwen|Mirwen]


#1.3[Tauriel|Dreitalian|Dianel|Thranduil|Enwen|Mirwen]

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Участники.
Tauriel|Nimrodel|Dreitalian|Dianel|Thranduil|Enwen|Mirwen

Жанр, рейтинг, возможные предупреждения.
ишкакхеайдургнуль

Краткое описание.
Во время вылазки эльфов к границам Мирквуда на разведывательный отряд напали. Леголас был похищен. Такие новости приходят в Королевство Лихолесья, и что они принесут за собой - покажет время.

Дата события.
27.12.2941 Т.Э.

0

2

Обратный путь Нимродель и Тауриэль оказался очень спокойным. Всю дорогу Тау угрюмо смотрела себе под ноги, но при этом была готова на случай нового нападения.Мало ли чего можно ожидать от Леса в столь темное время? Пауки, летучие мыши, орки, теперь ещё и гномы... Зло не дремлет, набирает свои силы, собирает свою армию.
Эльфийки даже не заговорили друг с другом, каждая была занята своими мыслями. В голове Тау мелькали сцены недавней стычки с отрядом гномов, она все ещё пыталась понять, в какой момент Леголас был украден. Казалось, Тау не спускала с него глаз, но все же уверенность в то, что у Принца не появится проблем с разбойниками, подвела эльфийку. И друг бы справился, будь нападавшие просто разбойниками. Спланированная операция, направленная исключительно на похищение наследника престола, сына Короля Лихолесья. Теперь оставалось дело за малым - всего-то сообщить эту приятную весть Трандуилу. И от такого "малого" чуть ли не тряслись коленки.
Как описать все? Как объяснить провал? Что делать дальше? Как помочь лучшему другу? Эти вопросы оставались риторическими, но при этом не выходили из головы Тау. А уж о реакции Трандуила вообще страшно было думать, учитывая, на каком счету теперь Тауриэль в Лесном царстве. Если уж слово "гном" для эльфов чуть не ругательное, то из уст Тау оно приобретает смысл проклятья похуже мордорского.
"Трандуил знает, как сильно я люблю его сына. Он не усомнится в моей честности. Но дело даже не в этом... Как побороть стыд за провал? Как побороть отчаяние поражения?
Время до ворот Лесного Королевства тянулось медленно. Но даже ему было суждено закончиться. И перед эльфийками отворились и врата. Тауриэль коротко поздоровалась со стражниками, но даже не присматриваясь к ним было понятно, что и они почувствовали неладное. И неудивительно - уходила эльфийка с Леголасом, а вернулась с Нимродель.
- Предупредите Трандуила о моем визите. Пусть отложит все дела. Я с вестью. - Тау говорила твердо, тоном, нетерпящим вопросов. "Правда, с такого вестника и голову снесут..." - пронеслось в мыслях.
Теперь эльфийку ждало самое ужасное - ожидание. Но, скорее всего, и оно продлится недолго, ведь несмотря ни на что, Тау никогда не отвлекала Трандуила от дел просто так, и он это прекрасно знал. Оставалось лишь ждать. А после - делай, что должно, и будь, что будет. Тауриэль решила, что просто расскажет все, как есть, неважно, что будет после. Теперь соль не в том, чтобы выдать себя получше. Теперь главное - спасти одного из самых близких - Леголаса.

+5

3

За время пути Тауриэль ничего не говорила. А Нимродель не хотела её отвлекать и мешать её размышлениям. Да и сама была занята мыслями. В принципе гномы не орки. Во-первых, вряд ли смогут слишком далеко уйти, а во-вторых, пытать и мучить скорее всего не начнут. Чай не тёмные твари, страдания других не приносят им удовлетворения. Но что тогда, какая причина этого похищения да ещё настолько спланированного, что почти и не подкопаешься. Хотя… Надо бы всё равно зацепки поискать. Просто не может быть так, чтобы всё было продумано абсолютно идеально. Никому не под силу такое. Любую ситуацию можно повернуть в свою пользу, только лишь надо понять как именно. Вот Нимродель и пользовалась выпавшей возможностью разложить увиденную ситуацию по частям так, чтобы из каждой можно было сделать определённый логический вывод и выявить промахи, недоделки и недодумки, и ошибки. Чтобы было потом о чём порассуждать и на основе чего выстроить свой план действий.
В итоге время пути до королевства прошло почти незаметно. А, когда они прошли в ворота, Нимродель нарушила молчание негромкими, но спокойными и уверенными словами.
- Не волнуйся. Просто не волнуйся. Этим ты ни ему, ни себе не поможешь.
Говорить что-то вроде «всё будет хорошо» или «мы обязательно справимся» синдэ не стала. Во-первых, это слишком банально и неубедительно, во-вторых, чаще всего не успокаивает, а заставляет волноваться и переживать ещё сильнее. А стражнице сейчас нужно именно что успокоиться. Так толку будет намного больше.

+3

4

Все Балроги мира, как же его это достало...
Дрейт едва удержался от того, чтобы выругаться на кхуздуле. При всех его недостатках, язык гномов был идеальным для крепких выражений.
А сказать было что. Благодаря старику Смаугу, разбуженному гномами, был перерублен основной связующий узел торговли с людскими королевствами. Что, в свою очередь, преподнесло Мирквуду колоссальные убытки на блюдечке с голубой каёмочкой. И после этого этот... Дубогрыз ещё ставит какие-то притензии эльфам Лихолесья. Моргот бы его побрал вместе с его треклятой горой и десятиклятыми сокровищами.
Ещё одной "приятной" новостью были результаты смотра армии. Вернее, того, что от неё осталось после славного похода Трандуила к Одинокой Горе. Почти треть эльфов отправилась в чертоги Мандоса. Такого удара Лихолесье не получало  со времён войны Последнего Союза. Многие были тяжёло ранены и не скоро вернутся в с трой. И ными словами, обороноспособность упала более, чем на половину.
И всё из-за того, что Трандуил не послушал его. В очередной раз. Даже если бы кто-то занял Эребор (ну не кто-то... а Азог, как оказалось), будь проклята эта гора, гораздо проще встретить было его в лесу, там где эльфы особенно сильны. А не на равнине, где Перворожденных просто смели.  Ну и желания лесного владыки добыть себе самоцветов в коллекцию так же нельзя было не учитывать.
Одним словом, две бессонных ночи и последние отчёты сделали из просто язвительного эльфа очень злобного эльфа.
- Предупредите Трандуила о моем визите. Пусть отложит все дела. Я с вестью. , - послышался знакомый голос. Дрейталиан резко повернул голову. На откровенно мрачном лице промелькнула улыбка.
-Тауриэль!, - он направился к ученице и другой эльфийке. Нимродель, кажется? В последний раз он видел их, когда они направлялись к Эребору на разведку, вместе с отрядом Леголаса.
-Рад тебя тебя видеть. Хорошие новости сейчас не помешают. Кстати, а где остальные? Где Зеленолист?

Увидев, как мгновенно изменилось лицо девушки, Первый Страж мгновенно посуровел.
Видимо что то случилось. Проклятие...
-Идём к королю. Расскажешь по дороге.

Отредактировано Dreitalian (2014-12-30 13:28:55)

+2

5

Дианель устало прикрыла очень болевшие глаза. Спать. Спать! Полцарства Трандуила и все гномьи камушки за три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять... - бесконечность часов сна.
После битвы оборона упала, а Бард теперь с опаской смотрит на не столь далеко расположенного Торрина и потому очень напряженно позволяет торговцам заключать новые поставки. А потому производители того, что сейчас в королевстве Дейл считается роскошью, но в остальном мире - вещи известные и упоребляемые - теряют рынок и плачут о горькой судьбе. Зато хорошо с торговцами и производителями еды: ни люди, ни гномы - странно, но факт - почему-то камнями питаться не желают, а с собственными поставками "небольшие" перебои. Но многие потеряли рынки и пока не начались если не голодные бунты, то намеки, мол, как-то жить стало не весело, Ди (а кто еще?) должна найти замену.
А вот интересно, как было бы лучше? Если бы Трандуил не вмешался?.. Если бы Торин не оказался таким обаятельным юношей, раздал золото, то люди получили бы огромные богатства, на которые могли бы покупать товары эльфов и производить собственные, раз уж деньги есть. Этот вариант явно лучше, чем бедное королевство под боком. А если Торин поставил условие взять в изоляцию эльфов? Вот тогда бы все было совсем грустно.
В любом случае свою работу Дианель сделает, а потом (завтра? Послезавтра?) заберется в кровать, накроется одеялом и будет спать. И ее не разбудит ни семья, ни друзья, ни даже Саурон.

+3

6

Нечто весьма серьёзное привело Тауриель во дворец, давая право и спокойствие распоряжаться столь дерзко и скоро, точно она по-прежнему оставалась капитаном Лесной Стражи. Она не могла не осознавать шаткости собственного положения в Королевстве. В самом деле она не осталась изгнанницей исключительно благодаря своей дружбе с Леголасом, хотя по справедливости, ввиду этой истории с гномом, следовало бы запереть для неё лес навсегда, с корнем вырвав из сердца принца губительную к ней привязанность, пусть даже нескоро он осознает, что чувство его не есть любовь, каким бы острым и сладостным оно ни было, какой ни несло бы боли.
Что за весть несла она с востока, почему несла её одна? И какая тревога обручем сжимала её отважное сердце, заставляя быть такой стремительно-неосторожной?
Отослав стражника, передавшего слова эльфийки, взмахом ладони, Трандуил повернулся спиной к лестнице, служившей входом в помещение, и, скрестив на груди руки, опустил голову, рассеянно вглядываясь во мрак, пойманный сетью резных перил. В переплетении теней и переходов угадывались пролёты и ступени, и любое движение там, вдалеке, казалось призрачным и неверным, как призрачными, неверными стали видеться мысли порою, будто порча из леса вползала, минуя все пограничья, в этот дворец и в самую голову короля, накрывая сознание его душной паутиной зловещего холода. Всё мешалось в игре света и тьмы, раздражая без всякой меры его, так не любящего всякие игры, всегда таящие в себе злокозненный проигрыш даже для того, кто выиграл и мнит себя победителем.
Тауриель спешила, она была уже близко. Он слышал её шаги и слышал, что она идёт не одна. Что ж, тем серьёзнее, тем страшнее весть, которую она принесла.

Отредактировано Thranduil (2014-12-31 08:44:18)

+2

7

Им пришлось пройти через многое: предательства, потери близких... заплатив кровью не только за чужие жизни, но и за свой народ и свои земли. Но обретут ли лесные эльфы долгожданный покой? После всего, что случилось, сложно подниматься с колен. Сложно заставить себя жить счастливо. Что было у лихолесцев, измученных последней битвой, кроме надежды на мирное сосуществование с другими народами? Ничего. Зло оставило после этого мира немногое. Как знать, сколько времени пройдет, прежде чем на руинах расцветет новая жизнь, а старая попытается приспособиться к изменениям.
Энвен положила руки на подлокотники и откинулась на спинку кресла. Не время было предаваться грустным размышлениям. Не сейчас, когда Мирвэн, сидящая напротив, рассказывала о своем путешествии в Дейл. Рассказывала так увлеченно, так по-детски, как сказку. Кто-то делится рассказами о далеких мирах, кто-то о давным-давно потерянных городах, а она о тьме и свете, тесно сплетенных в истерзанных войной чужих душах, творящих странную и по-своему волшебную ткань бытия. Мирвэн пошла доселе неизвестной ей тропой. Погрузилась в совершенно иной мир, живущий по самым разнообразным и, может быть, нелогичным, а иногда даже противоестественным по ее мнению - законам. Королеве было бы спокойнее, если бы Мирвэн пришлось идти этой дорогой не в одиночку.
- Ты изменилась, - не без улыбки на губах, мягко перебивает ее Энвен. И многое звучит в ее словах: светлая печаль, понимание, легкий упрек и едва уловимая ирония. Изменилась, по большей части оставшись все той же дерзкой и сумасбродной хохотушкой с водопадом вьющихся пшенично-золотых волос и задорными, солнечными зайчиками в глазах. Веселья, конечно, в ней несколько поубавилось, появилась глубинная грусть, проявляющаяся в любом неосторожном жесте. Но может, она оправдана ожиданием скорой разлуки?
Правильно ли она поступает, снова отпуская ее? Не рано? Справится ли? Сможет после всего увиденного снова засыпать с глубокой и почти детской верой в чудо? Хоть Эйтельгель и разрешили снова отправиться в полуразрушенный Дейл, где-то в глубине души Энвен жалела о ее скором отъезде. Но так было нужно. Любовь к ней была умением, позволяющим дать Мирвэн именно то, чего она так хотела. И пусть "путь желаний" ее воспитанницы будет тернист и полон опасностей, но по большему счету именно он и выведет ее в жизнь.
Где-то рядом послышались тяжелые шаги, забренчали доспехи и в проходе смежной небольшой залы тенью замер стражник, останавливаясь перед королем, что секундой позже покинул помещение. Не самое приятное донесение, как и сама ситуация.
Тауриэль…
Королева представила, как помрачнело лицо супруга при упоминании об этой рыжеволосой эльфийке. Раздражение, пробуждавшееся в нем при каждом ее появлении, было схоже с царапаньем ногтями по стеклу. Не без причины. В свете последних событий Тауриэль позволила себе много вольностей, но она была слишком дорога принцу и слишком хорошо знала свое дело, чтобы навсегда закрыть перед ней ворота дворца.
Энвен нахмурилась, поднялась с кресла и, коротко глянув на свою подопечную, жестом пригласила ее следовать за ней.
Поравнявшись с Трандуилом, она напряженно начала всматриваться в темноту, чуть разбавленную теплым светом огней, до тех пор, пока оные не выхватили из полумрака три фигуры. Появлению Первого Стража Энвен не была удивлена, чего нельзя было сказать о Нимродель. Странно было видеть Тауриэль в ее кампании. Если обе эльфийки и пересеклись каким-то чудесным образом, то почему супруга Маглора прибыла сюда?
Удивление королевы усилилось, когда она не заметила своего сына.
Как так вышло, что Леголас и Тауриэль, знающие друг друга как в мирной жизни, так и в бою, разминулись в пути? Они всегда уходили вместе и редко возвращались порознь. Если их пути и разошлись, то к чему была такая спешка со стороны его боевой подруги?
Эльфийка глубоко вздохнула и впилась пальцами в серый перламутр платья. Дурные мысли, навеянные внезапным появлением Тауриэль, вкупе с быстро приближающимися шагами, вывернули тайник с необъяснимым страхом.

+2

8

Раздавать приказы стражникам Леса Тауриэль было не впервой. Она привыкла к своей работе Капитана Стражи, но теперь, не просто разжалованная, но и практически изгнанная - могла ли она позволить себе вольность указывать своим бывшим подчиненным? Трандуил воспримет это едва ли не как оскорбление, хотя все, что делает Тау теперь рассматривается через призму её злоключений. Мог ли кто даже представить, что одна из лучших воинов, оплот и надежда, помчится помогать гномам? И лишь только любовь Леголаса спасла Тауриэль от изгнания. Но положение эльфийки было настолько шатким, что домом Лес больше назвать было нельзя.
А может, послать все это к назгулам, уйти с гордо поднятой головой туда, куда зовет сердце? Эта мысль часто возникала в голове девы. Ведь теперь все тропинки стали чужими, а каждый шаг досконально изучался. Разве можно получать удовольствие от нахождения там, где тебе не рады? Эльфы помнят все, словно это было вчера. Это и бремя, и радость. Так вот и Тау прекрасно помнила, как её мать спешила куда-то по этим самым тропинкам, ловко проходила мимо деревьев и кустарников в поисках трав для снадобий. А отец спешил к своей семье, возвращаясь из очередного похода. Тауриэль бегала здесь, а потом и долгими часами разговаривала обо всем на свете с Леголасом. По этим дорогам пришла и весть о гибели родителей. Возможно ли бежать отсюда?

От Тауриэль буквально током било её отчаяние, оно распространялось точно змея, медленно, но верно достигая сердца всякого, кто хоть мельком взглянул на эльфийку. Что заставило ей так переживать для всех оставалось загадкой. И лишь её спутница, случайный свидетель, понимала всю тяжесть ситуации. Она сказала что-то, спокойно и вкрадчиво, нарушив долгое молчание. Тауриэль лишь кивнула, но слова прошли мимо неё, все мысли были заняты лишь судьбой лучшего друга.
От черных дум отвлек знакомый голос. Дрейталиан - учитель Тауриэль, он всегда был очень близок и дорог эльфийке. А главное - он понимал её. И даже изгнание Тау он не поддержал, хотя большинство его восприняло вполне нормально. Мудрый, сильный, умный - Дрейталиан точно поможет, точно даст совет, а, может, и защитит от Траундуила... Все же к своему советнику он точно прислушается больше, чем к эльфийке. На веселое приветствие Тау ответила лишь кивком головы, слова застряли у неё комом в районе гортани, не желая выходить. Учитель же все понял и так. Тауриэль, Нимродель и Дрейталиан отправились в покои короля.
- Леголаса похитили. - тихо сказала Тау по дороге своему учителю. - Гномы. Подготовленная, спланированная операция. Я сражалась, как могла, я не заметила, я пропустила, я... - слова наконец вырвались. Вырвался и ком, застрявший в гортани и по лицу потекли слезы. Нечастое зрелище. Тауриэль остановилась и смахнула с лица капли, стараясь успокоиться и взять себя в руки.
- Дрейталиан! Я не знаю, что это было. Я не знаю, как это произошло. Я не знаю, что делать.
Но продолжать путь нужно было. И, глубоко вздохнув, она снова пошла. Оставалось совсем немного до самого страшного - сообщить эту весть. И это действительно страшно - ведь никаких гарантий, что Леголас жив, у Тау не было. Кроме веры и надежды. А разве они осязаемы? Разве они помогут?

Трандуил стоял спиной к лестнице, что служила входом в покои. Эльфийка со своими спутниками поднялись в помещение.
- Владыка Трандуил. Владычица Энвен. - Тауриэль собрала все силы, чтобы голос звучал как можно более твердым. Это получилось, но разве сокроешь от Трандуила свой страх и отчаяние? Наверняка, он понял это уже давно. При этом эльф оставался спокойным. С ним стояла его супруга, которую Тау также поприветствовала. Дипломатия вообще не конек Тауриэль, а теперь тем более, но выдавать все с порога, как на духу, она не стала. Может, желая отсрочить момент, который так страшит, или не до конца веря в произошедшее, но она пока молчала.

+2

9

-Тшшшшшшш. - эльф успокаивающе коснулся руки ученицы, приостановив её и наставительно и спокойно посмотрев ей в глаза. - Успокойся, Рыжик. Всё будет хорошо. Я не отдам тебя на съедение королю. И Леголаса мы вернём, слышишь?
Он, постаравшись привести эльфийку в чувство, слегка встряхнул её и ободряюще кивнул.
-Пойдём. Нас ждут.
Увы, внешнее спокойствие Первого Стража Лихолесья было лишь иллюзией. Нет, давать Трандуилу, недолюбливавшему Тауриэль после истории с гномом, спустить на неё всех драконов Дрейт не собирался. За своих "тигрят" учитель всегда стоял горой. Но вот  сама новость... Барлоги мира.
Ладно. Если Леголаса не убили сразу, значит он им нужен,- Дрейталиан постарался мыслить холодно и здраво. - Заложник? очень может быть. Особенно учитывая то, что Эребор наверняка знает, что у Лихолесья сейчас нет армии на полномасштабную войну.
Cраж ритмично стучал тростью, сейчас передвигаясь чисто машинально. Сейчас дикий зверь в его душе, требовавший немедленно что-то предпринять, был загнан в глубь. На передний план вышел рассчётливый первый советник Его Величества.
Нет. Войны допускать нельзя. Гномы, конечно, твари... Впрочем, это не новость, а лишь подтверждение. Но войны допустить нельзя.Мирквуд не перенесёт ещё одной бойни, а под стенами Эребора она случится точно. Думаю, Трандуил это понимает так же хорошо, как и я.
Они, наконец, пришли к тронному залу. Трандуил уже был там. Хорошо.
Помимо короля здесь находились Энвен и Дианель. Причём у последней был такой вид, как будто она не спала целую вечность.
Едва в обморок не падает, а продолжает возиться со всем этим...

Хотелось чем нибудь щёлкнуть девушку по носу. Или обнять. Но больше всего хотелось подхватить её на руки и увезти в Толл-Гвай, свой лесной замок. Прямо сейчас. Но Дрейт со вздохом отогнал эту мысль. Увы, предстоит работа... По крайней мере, на этом совете.
Слегка поклонившись королевской семье, Дрейталиан встал на своём месте, рядом с Дианелью. По дороге от мимолётно, но нежно коснулся её плеча, шепнув на ушко:
-После совета даже не думай садиться за бумаги. Когда он закончится, я увезу тебя домой и пока ты не выспишься, на милю не подпущу к работе.
Опёршись на трость, Дрейт повернул голову к Тауриэли, одобрительно ей кивнув.

+3

10

Как бы плохо ни было, Дианель заставила себя встать и пойти в зал, неся себя, свои бумаги под ясны королевские очи. И, хотя она мечтала только о теплой кровати и... Пожалуй, еще о Дрейталиане, который подогреет ей травяной настой, а потом обнимает и убаюкает - потом. А сейчас... У Дианели не проходило чувство, будто она что-то упускает, скорее всего, в Дейле. Весь основной клубок противоречий находился там, как на стыке двух народов, и Дианель чувствовала, что Дейлу сейчас надо уделять постоянное, непрерывное и самое пристальное внимание. Будь ее воля, она бы сама поехала туда.
В зале помимо короля была еще и Энвен, серебряная, неземная и все так же неуловимо прекрасная. Дианель сделала изящный поклон, смотря на королеву и как будто сквозь короля. К королю она относилась по особенному: у эльфов долгая память, которая помнит всю причиненную боль, а потому доверять королю и любить короля она не могла. Уважать - да, ибо он временами показывал себя достойной личностью. Его супруга - это другое дело. В той был неуловимый свет, который помог Дианели вернуться к жизни, а одно это заставит если не любить, то безмерно уважать. Ну и конечно, ее сын, про которого и Дрейт, и Ди могли рассказать много, а перед сном в постели соревновались в игре "кто придумает царевичу более подходящее и колкое прозвище". Королева была... Как нечто невероятно далекое, подобно звездам, теплое, как солнышко, и неземное, как луна. Очень приземленной Дианели, всегда хотевшей получить от жизни все и даже больше, обладавшей характером-вулканом, было трудно полностью понять натуру Энвен, как и, думала Дианель - Энвен было трудно понять ее. Но уважать и в определенной мере восхищаться это не мешало.
Дианель не успела начать свой проникновенный монолог о Дейле - а в зал уже вошли Тауриэль и любимый муж. На лице рыженькой ученицы Первого Стража - которая умудрилась занять свое местечко и в сердце Дианели - была написана такая гамма чувств, что хоть в книгу, хоть на портрет. Однако по лицу Дрейта, с которым Ди жила почти целую эпоху, девушка читала даже лучше. Плечи расправлены больше, чем обычно, фигура напряженная. Иными словами, даже гоблину было бы понятно, что произошло нечто неприятное.
Видимо, поспать ей еще дней пять не удастся, хотя и Дрейт явно был против.
- После совета даже не думай садиться за бумаги. Когда он закончится, я увезу тебя домой и пока ты не выспишься, на милю не подпущу к работе, -  он прошел мимо нее, легонько коснувшись. Ноздри Ди защекотал легкий запах кожаной одежды, металла, вина и каких-то специй. Так приятно... На секунду Ди почувствовала невероятную нежность, впрочем, была вынуждена взять себя в руки, понимая неуместность ласки сейчас.
- Дрейт, что такое? - напряженно выдохнула Ди, рассматривая его лицо, лицо Тауриэли и все больше открывая свое сердце сомнениям и напряжению.

Отредактировано Dianel (2015-01-11 18:57:08)

+3

11

Присутствие Энвен было подобно немеркнущему лучу звёздного света, бестелесному, как всякий свет, всепроникающему, незыблемому и вечному. Он чувствовал её сияние всегда, везде, где бы ни находился, оно вело сквозь самый непроглядный мрак, душным покрывалом опускающийся на сердце, охраняло в гуще смертной сечи, исцеляло самые страшные раны души и облегчало боль в тех, что исцелить было не под силу даже ему. Но когда она была физически рядом, этот свет становился осязаемым, неуловимо меняясь - удвоить силу своего благословенного влияния он не мог, столь велико оно было, но тепло, золотым дождём примешивавшееся к его снежной хрустальности, придавало Трандуилу особенной уверенности.
Она остановилась рядом - достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться её серебристых волос, и не было нужды даже шевелиться, чтобы чувствовать её потустороннюю лёгкость в собственной голове.
Она видела, кто вошёл в зал, он - лишь слышал, ощущал, но как будто тоже увидел - её глазами.
Дианель - вовсе не нужная здесь сейчас, едва не сбившая своим приходом обострённое восприятие в колючий сумбурный клубок неуместных вопросов. И почти тотчас вслед за нею - Тауриэль. Дрейталиан. Нимродель?
Трандуил знал, что Тауриэль явилась во дворец без Леголаса, но не чувствовал столь острой тревоги до тех пор, пока Энвен не поняла, что сына нет среди спутников бывшего капитана Лесной Стражи, - страх королевы просыпался на сердце ледяным песком, едва не заставив его замереть. Трандуил выпрямился, прикрывая глаза, со вздохом принимая и этот страх, и отчаяние Тауриэль, которое отчётливо слышалось ещё в ритме её шагов.
Её голос в приветствии прозвучал твёрдо - пожалуй, даже излишне твёрдо: перекаленная сталь, никуда не годный меч, от первого же удара он разлетится в стеклянную мелочь осколков. Король обернулся - без поспешности, но и без привычной своей тягучей медлительности, - и посмотрел в глаза рыжеволосой, пылающие затаённой болью, в этот миг оставаясь с ней один на один в безмолвной пустоте понимания, лишь продолжая осязать серебряное сияние Энвен, ласкающее мысль памятью о покое и мире.
В следующее мгновение он вновь видел всех, но смотрел по-прежнему на Дочь Леса.
- Тауриэль, - произнёс он мягко, точно с осторожностью принимая её никчёмный меч из перекаленной стали, не желая его разбить, - Оставь прелюдии, я знаю, что дело твоё не терпит отлагательств, и я слушаю тебя. Говори.
Взгляд его наконец соскользнул с лица эльфийки, точно выпуская её из цепких тисков напряжённого внимания, давая мгновение на глубокий вдох, и коснулся глаз Дрейталиана, зловеще тёмных, выдающих сонм предположений, сомнений, острых как стрелы намерений и вариантов, выдающих его знание о том, что несла Тауриэль. Ничего светлого.

Отредактировано Thranduil (2015-01-12 01:13:00)

+2

12

Всем вниманием королевы завладела Тауриэль. Ни внешне смиренная, но более тщательно приготовившаяся к бунту, уставшая Дианель, ни Дрейталиан, как всегда сомкнувший вокруг себя раковину напускного отчуждения, ни дорогой супруг, чей взгляд, преисполненный тревогой и участием, болезненно задел самые чувствительные струны ее сердца, ни даже Мирвэн, что мышкой притихла рядом, чувствуя настроение своей королевы. Одна лишь Тауриэль занимала теперь все мысли. Дочь леса - живой вихрь из темно-зеленого и огненно-красного, грезивший затеряться и скрыться во мраке вековых лесов. Тауриэль, мое осеннее дитя в царстве вечной весны. Некогда перспективная юная особа, заслуживающая нашего доверия и пользующаяся им в полной мере... Теперь ты просто достойный воин и прекрасная эльфийка, прошедшая войну. Ты слишком юна для пережитых потерь и слишком независима для верной подданной. Я должна была раньше заметить это, но из-за любви к сыну не смогла этого сделать. Как опрометчиво, для меня, королевы-матери. Непростительная ошибка. Я не смогла огородить Леголаса от пожара в твоей душе, но стал бы он меня слушать? А если и стал бы, то нашел ли бы в себе силы, отпустить тебя - единственную, разжегшую в нем новые чувства, что принесли ему не сладость счастья, но горечь печали? Мне остается лишь надеяться, что эта печаль подействует на его сердце так же, как некоторые бури на плоды земли - ускорит его взросление и поможет понять, что его весна все же слишком далека от твоих объятий осени.
Энвен все так же неотрывно смотрела на бывшего капитана. Несмотря на ее непростительное поведение в свете последних событий, она будто осталась прежней, завораживающей своей прямотой и непринужденностью. Казалось, что рыжеволосая эльфийка удивительным образом соединила в себе все противоположные стихии, и необычайная выразительность глаз, так и не научившихся скрывать искренних чувств лишь подчеркивала ее исключительность, только вот складка у ее рта отчего-то сейчас была особенно горькой и взгляд изумрудных глаз потух, словно от терзающей непрекращающейся боли. Что же случилось? Почему она тянула с ответом? Королева чувствовала, как глубоко в душе у нее начал копошиться червь нетерпения.
С немым вопросом, читающимся во взгляде, Энвен обратилась к Дрейталиану, посмотрев на того пронзительным взглядом и стараясь ворваться в его душу; ступить за порог его маленького, но богатого мирка и губы ее дрогнули, но с них так и не сорвались слова, она умолкла, так и не начав говорить будто споткнувшись. Просто поняла. - Ты знаешь, что я не так хорошо умею читать чужие сердца, но с тобой я знакома давно и в твоем, увы для меня почти не осталось укромных уголков, в которые я бы не научилась проникать, дабы отгадать твои мысли или печали, и сейчас твое сердце скрывает какую-то горькую тайну... Королева редко прибегала к осанвэ, но сейчас ничего не могла с собой поделать. Материнское сердце очень чувствительно. А какие чудеса творят любовь и инстинкт. За то время, пока она носила свой Листик под сердцем, между ней и ее сыном образовалась настолько прочная связь, что ее не могут разрушить ни время, ни расстояние, ни обстоятельства, ни даже смерть.
Лесной Владыка повернулся к незваной гостье без единого звука и бесшумно направился к ней, пока не остановился в полушаге от эльфийки. Стоило признать, Тауриэль прекрасно удалось взять себя в руки перед Трандуилом, совладав с собственными чувствами, такими как: паника, неуверенность и волнение. Королева же едва сдерживала себя, чтобы не выйти вперед и не засыпать бывшего капитана вопросами, но тепло ладошки Мирвэн, что Энвен сжимала онемевшими пальцами и спокойствие, вкупе с совершенной, в отношении Тауриэль деликатности супруга, придавало сил, окутывая душу полотном белого света. Оно было ничуть не теплее того черного вакуума страха и сомнений, охвативших ее так внезапно, однако этот свет внушал толику уверенности в том, что все обойдется, что все будет хорошо. Было еще что-то. Надежда? Да, надежда, но маленькая и хрупкая.

+2

13

Теперь Мирвэн смотрела на королеву немного по-другому: раньше она могла только выглядывать из-под стола, интересуясь разговорами взрослых, радуясь их мудрости и надеясь заполучить себе кусочек; сейчас же ей было, что рассказать самой. Она вовсе не стала равной ей хоть в чем-то и по-прежнему восхищенно склоняла голову, но вдруг почувствовала себя чуть менее зависимой, чуть более вооруженной. В конце концов, это она открыла для себя мир за границей Лихолесья, это она пережила все то, что сейчас помнило ее сердце, и именно она пообещала вернуться.
Она наслаждалась разговором с Энвен, хотя говорила в основном только она сама - Мирвэн не терпелось рассказать нанет все до того, как настанет время уезжать. Ей удалось доказать королеве нужду ее второго похода в Дейл, и хотя совсем недавно вернулась с королем домой, уже во всю собиралась отбыть. Она рвалась в мир людей, как будто он не обещал ей только расстройства и скорбь. Впрочем, от расстройств никто не был застрахован, даже обособленный уголок Лихолесья, который Трандуил оградил, казалось, ото всех бед. И одно из самых сильных, пожалуй, Мирвэн предстояло пережить именно дома.

В следующее мгновение она стояла уже за спиной лесного царя, внимательно следя за всполохами рыжего пламени волос Тауриэль и осторожно сжимая ладонь королевы. Как и все собравшиеся, она прекрасно понимала: что-то случилась. Кожей чувствовала тревожную атмосферу, лоснящийся напряжением воздух, слишком покорный взгляд капитана лесной стражи. Голубым юным глазам Эйтельгель не было доступно все то, что мог постичь эльфийский король, но не нужна была особая проницательность, чтобы душа в одно мгновение, встревоженная непроизнесенными словами, рухнула вниз, сердце нервно пропустило удар – мир замер. Наверное, слишком юная еще, слишком хранимая, она острее всех чувствовала тревогу, понимала ее с полувзгляда. Взглядом эльфийка отыскала их общего с принцем – да что там, общего для всех, пусть и не формально и по факту, но изредка – наставника; учитель выглядел хмурым, даже более хмурым и сосредоточенным, чем обычно. Мирвэн оставалось только стоять на ногах – больше ничего сделать она не могла, даже ладонь в руке королевы ослабла, лишая Энвен желанной поддержки. С лица наставника взгляд сам собой метнулся на спину короля, напряженную, вопреки обычному кажущемуся отсутствию всяческого старания, вопреки привычной грациозной вальяжности. И вдруг даже за ней, за этой спиной, Мирвэн ощутила себя уязвимой; с губ Тауриэль срывались слова, и хотя звуков золотоволосая эльфийка не слышала, – они все в одночасье поблекли, словно стерлись из мира – Эйтельгель боялась продолжения. Впервые в жизни она поняла: король не защитит ее от всего, даже вопреки желаниям королевы. Впрочем, она прекрасно понимала это и раньше, даже мягко, но настойчиво пыталась объяснить это нанет, стараясь всеми силами выбраться из-под опеки, просто теперь она это почувствовала. Почувствовала, как вкус неминуемой горечи смешивается с неотвратимой надеждой, у которой не было ни одного шанса; почувствовала, и подавила подсознательное желание подойти поближе, укрыться в руках Энвен, спрятаться за мантией Трандуила. Как это ни странно, ей теперь совсем не было любопытно.

+2

14

В покоях Короля Леса никогда не бывало холодно, но почему-то сейчас Тауриэль еле сдерживала дрожь. Быть может, всему виной напряжение, державшее эльфийку подобно натянутой струне, что того и гляди разорвется. Тау дышала спокойно, пристально смотрела в глаза Владыки. Она не смела моргнуть или отвернуться, Трандуил словно хотел проверить её на прочность. В очередной раз. И если несколькими месяцами ранее Тау бы непременно дрогнула, то сейчас она была непоколебима. Все нутро лесной эльфийки давно протестовало. Трандуил оставался Королем для Тауриэль, но был ли он властен над ней? Очевидно, уже нет.
Видимо, испытав Тау, Владыка все же перевел взгляд на Дрейталиана. Тауриэль позволила себе опустить взор. В её голове была пустота, темная, настолько плотная, что почти осязаемая. Она разрасталась подобно сорняку, быстро и стремительно поглощая все мысли, унося все с собой. Пустота прорастала сквозь тело, добиралась до кончиков пальцев, что предательски покалывали то ли от холода, то ли он волнения. Тело противилось разуму, что требовал действий. Тауриэль была сконцентрирована только на механических действиях. А ведь стоило бы подобрать слова...
Дочь Леса знала не понаслышке, как это больно. Ведь кажется, что родные рядом с тобой навсегда, настолько ты с ними тесно переплетаешься, что представить без них себя уже не можешь. Ты не допускаешь даже и мысли, что когда-нибудь, будь это темной ночью или ранним весенним утром, ты услышишь самое страшное, что может быть. И потом тебя ждет пустота. Говорят, что любимые рядом ровно столько, сколько они в твоей памяти. Чушь. Как могут воспоминания, какими живыми и яркими они бы не были, вернуть тот самый звенящий смех? И жизнь делится на "до" и "после".
Жив ли Леголас? Определенно, жив. За долгие годы дружбы между Тау и Зеленолистом, кажется, появилась тонкая неразрушимая связь. Тауриэль не дано было читать сердца, но Леголас своей ей раскрыл. Как и она ему. Случись что - и он, и она точно почувствовали бы. Но вдруг такая жизнь, что уготовили принцу гномы гораздо хуже смерти? Тауриэль глубоко вздохнула и сглотнула.
- Мы отправились на разведку прямо к границам Леса. Ничего не предвещало беды, даже темных тварей на нашем пути не встретилось. - эльфийка заговорила резко и твердо, но эмоций в её рассказе почти не было. Речь была похожа на формальный рапорт Капитана Стражи своему Королю. - На нас напали. Гномы. Их было гораздо больше, они окружили нас. Мы с Леголдасом сражались поодаль друг от друга. Когда все гномы были повержена, я обнаружила, что принца рядом нет. Я попыталась найти следы, но эта идея не увенчалась успехом. Осмотрев место, где он сражался, я не обнаружила крови, скорее всего, Леголас не был ранен. Гномы не ставили своей целью убийство, очевидно, они что-то хотят...

+3

15

Дианель смотрела на Тауриэль, понимая, что у той на душе далеко не розы расцветают. Скорее всего, сейчас у нее в душе омертвение чего-то старого, осознание, волнение перед нашим милый королем.
Ди особо не волновалась о Леголасе, куда больше о стране, о Тауриэли. Тау для самой Ди была в чем-то фигурально как будто ее собственный ребенок: дерзкая, свободная, живая. И ситуации схожие: когда-то Ди от смерти спас влюбленный мужчина. Тауриэль от изгнания спас влюбленный мужчина.
Вообще, она понимала, что у Энвен и Трандуила, наверное, первым побуждением будет сбросить на головы всем, кто сделал больно их ребенку, огромную люстру. Это естественно, за детей и надо рвать всем обидчикам глотки, съедать сердца и запивать кровью. Дианель, когда страну защитит, тоже люстру на кого-нибудь сбросит, но пока надо дорогих родителей от таких - очень и очень естественных - действий спасать. Дрейт, наверное, тоже красивые пытки придумывает. Ученик же этот у педагога всего и вся был самым любимым... Ну а Дианель к принцу  куда ровнее относилась: не так хорошо и знала, лично мало общалась.
Если же они все-таки возьмут себя в руки, то честь им и хвала. А пока надо... Узнать подробности и как-то дать Тау понять, на чьей стороне Ди. Если Тауриэли нужна поддержка - как-то оказать ее. Может, в свой дом пригласить?
- Тауриэль, - голос Дианели звучал ласково, нежно, спокойно, словно Дианель пыталась своим голосом укутать разум Тауриэли в теплое одеяло и убаюкать, защитить. - Ты помнишь, что это были за гномы? Были ли у них какие-то отличительные знаки?
Если это гномы от Торина Дубощита, то все обстоит очень и очень странно: неужели Торин решит вновь развязать конфликт, когда они все потрепаны битвой? Когда темные силы потихоньку начинают кусаться?
А если это именно фанатики, то может, пример и добрая воля короля способны помочь...
А если дезертиры, то надо будет давить на сам факт того, что похитившие - предатели, а гномы обычные ничего плохо не желают. К тому же, надо будет обеспечить полную тайну, что в принципе будет очень трудно: тайна до той поры тайна, когда ее знает кто-то один.
А, может, проигнорировать? Но в любом случае отсутствие Леголаса вскоре станет заметным, что тогда? Притвориться, что они не знают, куда юноша делся? Утопился с горя от неразделенной любви? Ди едва фыркнула глупым мыслям.
Но решать эту ситуацию надо...

+1

16

Немыслимо.
Это было. Немыслимо.
Трандуил впился взглядом в побледневшее лицо Тауриели - смотрела она куда-то мимо, сквозь него, куда-то в память свою, в глубину своих чувств, которые, конечно, пылали гневом, досадой, болезненной уязвлённой гордостью - и страхом, страхом. Страхом. Но тело её сковал парализующий холод, она вся ушла в себя, и даже глаза светились тускло, рассеянно.
И то, что она говорила. Было. Немыслимо.
Король отступил на короткий шаг, плавно, неслышно, единым движением прозрачной воды, первым естественным жарким стремлением мгновенно раскрывшегося разума пытаясь найти Леголаса - тень, отголосок, шелест, луч, что угодно, - и не находя его. Может быть, он слишком редко общался с ним, используя осанвэ? Может быть, дурную службу служат ему теперь его подчас излишнаяя холодность, строгость и замкнутость? Нет. Его действительно нет. Нигде.
Немыслимо.
Не задумываясь над тем, что отразилось в его лице из сонма охвативших сознание эмоций, быстрых мыслей, заметавшихся сетью пленёнными птицами, ранящих острыми крыльями, он, ещё раз попытавшись найти сына, ощутив себя рыбой, бьющейся о невидимую преграду опущенного в воду стекла, он обернулся к Энвен - ему показалось это движение долгим, чересчур долгим, но на деле было оно резким, взволнованным.
И, увидев её глаза, два распахнутых озера, оплетённых изморозью кружевного страха, он замер, точно остановившись на самом краю пропасти, куда только что едва не свалился. Медленно поднял руку, взмахнул ладонью, точно стряхивая с неё невидимые горькие капли, вновь отворачиваясь к Тауриели, но всеми силами держась за взгляд Энвен в колючем ожерелье морозного ужаса.
Я не вижу... Не вижу...
Он услышал голос Дианели, покосился на неё бессмысленно, безотчётно отмечая смысл заданного вопроса и не имея ни сил, ни желания ставить её, задаюущую вопросы бывшему капитану стражи прежде короля, на место.
Не могу. Я не могу.
Он поднял глаза на Дочь Леса, которая была так напряжена, что, казалось, вот-вот разлетится вдребезги.
Я не могу его найти. А ты?
Всё это казалось дурно поставленным спектаклем, но гномы, пожалуй, были действительно гномами... уж Тауриель-то не могла перепутать гномов с кем-то другим - эта мысль отдавала горечью глупой шутки. Но Дубощит?..
Немыслимо.

- Если... - произнёс Трандуил, и не узнал свой голос - безжизненный, ломкий, злой, - Если они что-то хотят, мы очень скоро об этом узнаем.
Он снова толкнулся разумом в пустоту и, не сдержавшись, зажмурился от бессилия, ярости и боли. Может быть, он всё-таки жив, иначе, зачем его забирать? Может быть, он без сознания.
Он ведь должен прийти в себя.
Тогда с ним возможно будет связаться.
Но что делать сейчас? Промедление... немыслимо.

- Дрейталиан, - он поднял взгляд на Первого Стража, - Имеет ли смысл тебе вернуться с отрядом следопытов на место боя вместе с Тауриелью и попытаться найти следы? Это гномы. Они при всём желании неспособны двигаться, не оставляя следов. Могли они успеть вернуться раньше и избавиться от них?

Отредактировано Thranduil (2015-03-01 13:29:28)

+2

17

Ее плечи замирают слишком неестественно. От напряжения Тауриэль даже не двигается, только склоняет голову, тряхнув медью волос - избегает взгляда лесного Владыки, боится увидеть презрение в его светлых, остановившихся глазах. Она была взволнована не меньше, чем Энвен. Только первая была воином, а воины не говорят и тем более – не показывают своих страхов, не признаются в том, что пребывают в печали, что переживают потери, гонения и предательства. Они терпят, молча, как их учили. И все же королева чувствовала, как мысли бывшего капитана мечутся из стороны в сторону, словно встревоженные странным звуком лесные звери, которые предчувствуют беду, но не видят ее, не могут найти… Слишком темно. Но не темнее той тени, легшей на душу королевы-матери от слов Дочери Леса. Жестокие, они сорвались с ее губ так ровно и отстраненно, словно ей было все равно. Энвен не верила и не хотела верить им, камнями упавшими в пустоту.
Воздух сгустился и все вокруг будто бы разбухло, словно пиявка от крови, а время застыло в своем неудержимом полете-прыжке. Несколько долгих секунд, потрясенная услышанным, королева неотрывно глядела куда-то сквозь Тауриэль. Страх вновь вернулся к ней. Живой и тяжелый, практически осязаемый, притупивший все остальное, он обнял ее за плечи. Умоляю, скажи… Скажи, что это неправда! - раскрыв вдруг глаза полных брызг хрусталя, Энвен уставилась на супруга. Видимо в ее лице читалось столько страха и чего-то еще, что мог видеть только он, отчего и сам тут же сделался беспокойным. Всего каких-то пару мгновений он беспомощно наблюдал за ней, силясь спрятать в своих глазах метавшиеся там лихорадочные огни.
Гномы. Роковые слога, обжегшее душу каленым железом. При мысли о том, что к похищению ее сына были замешаны эти низкорослые существа, что они посмели посягнуть на ее самое дорогое сокровище, брови сошлись к переносице, оттенив сверкающими всполохами моментально разжегшиеся гневом, глаза. Тупая, тяжелая боль поднялась из глубины души и камнем легла на грудь: ни вдохнуть, ни выдохнуть, потому что жгучая ненависть прорезала сознание, разгоревшись ярким пламенем в сердце. Энвен стиснула челюсти и, отпустив ладошку своей дорогой воспитанницы, принялась ходить взад вперед. Этого не может быть. Не может. Не может! - с бешенством думала она, в тревоге начав крутить на пальце кольцо.
Мягкий голос Дианель, донесшийся как-будто издалека, вернул из тягостных раздумий, но не остановил. Лесная Владычица посмотрела на нее и серые глаза ее тут же колюче сузились.
Советница так добра к ученице Дрейталиана, пытается успокоить.
С какой стати такие нежности? Поражающее воображение особенное милосердие авари к Тауриэль, никак не вязалось с мнением королевы об этой простой лесной эльфийке… теперь. И не зря. Тауриэль было приказано не покидать Лихолесье. Она ушла. Был наказ не помогать гномам - она вылечила того черноволосого наугрима. Ее поощряли, ее уважали, ее ценили, ей доверяли, любили… а получили лишь это. Рыжеволосой здесь бы и не было, если бы не настойчивость Леголаса и великодушие правителей. Принц поручился за нее и теперь она здесь, а он где-то там. Не спасла, не уберегла.
- Она не раз ослушивалась твоих приказов, руководствуясь лишними симпатиями и личными мотивами. Не раз подводила и шла наперекор. Если вдруг выяснится, что Тауриэль причастна к этому – я ее раздавлю, - ее взор остановился на Трандуиле, когда она проходила мимо него, а когда отдалилась, опустила глаза, слегка поникнув головой.

+2

18

оффтоп

вмешиваюсь перед мирвен).

Дрейт сжал пальцы на набалдашнике своей трости.
Как этот простой на вид кусок дерева скрывал острейший мифриловый клинок - так и внешне невозмутимый Первый Страж был внутренне напряжён практически до предела.
Варианты развития событий следовали один за другим, сменяя друг друга. И ни один не сулил ничего хорошего. Ни его ученице, на которую, судя по эмоциям Энвен, которые он сейчас чувствовал, королева собиралась спустить всех драконов, ни для Лихолесья, которое сейчас может стремительно сорваться в пучину очередной войны.
-Если этот разговор выйдет за пределы зала - быть беде,  - шепнул он по осанве Дианели прежде, чем его настиг вопрос Трандуила.
Дрейталиан встретился глазами с лесным царём, прочтя в них одну боль.
Боль до надлома. Сейчас он как никто другой понимал его. Если бы что-то случилось с Дианелью, Страж бы находился в таком же состоянии. А потом бы шёл убивать. Всех гномов подряд, не разбирая.
Держись, - пронеслась мысль к Трандуилу, прежде чем Страж ответил вслух:
-Боюсь, что нет, мой король, - он покачал головой. Увы, ему придётся разочаровать родителей, потерявших сына. - Судя по рассказу Тауриэли, работали мастера, редко, но встречающиеся среди наугримов. И учитывая то, что они сумели устроить успешную засаду на двух лучших моих учеников, в способностях которых у меня никогда не было причины сомневаться, - он выделил последнее предложение, говоря одновременно несколько вещей. Во первых, утверждал что "если уж Леголас и Тауриэль не справились, не справился бы никто", создавая для ученицы пусть тонкую, но всё-таки защиту. Во вторых, подчёркивал то, что противника нельзя недооценивать. Даже если это гном. - Вряд ли они не замели бы следы. Но вопрос, заданный ранее, - вежливый кивок с торону Дианели, - мог бы действительно пролить свет на ситуацию. Расскажи подробнее, Тауриэль. Нужно всё выяснить до мелочей, прежде. чем делать выводы, которые могут иметь крайне тяжёлые последствия для всех нас.
Например, война с Эребором.

Отредактировано Dreitalian (2015-02-03 16:34:01)

+1

19

К Тауриэли мягкими шагами возвращалось самообладание. Слепая паника, которая руководила эльфийкой ранее, сменялась здравым смыслом, который твердил, что с Зеленолистом все в порядке. Возможно, это была лишь надежда, что так яростно выдавалась за правду, но, в любом случае, стало гораздо проще. Когда во что-то веришь, всегда становится легче. Во что верила дева в столь нелегкий час? В то, что она отыщет Леголаса. Отыщет где угодно, каких бы усилий и потерь ей это ни стоило. Жизнь принца не просто важна королевству, ее сохранность не является очередным заданием, нет. Теперь враги посягнули на то, что дорого самой Тау, а значит ни пощады, ни великодушия они не дождутся. Эльфийка не позволит кому-либо забрать её лучшего друга.
Дианель обратилась к Тауриэли. Между девами никогда не было особой тесной связи, но Тау относилась к Ди очень хорошо. Ей всегда казалось, что супруга учителя с пониманием относится к ней, да и только эти две эльфийки во всем Лесном королевстве могли позволить себе спорить с Трандуилом. Даже сейчас Дианель высказалась перед Королем. Возможно, в другой ситуации Тау бы добро усмехнулась такому поступку, но сейчас она оставалась словно без чувств. Да, Ди снова перебивает Трандуила. Да, он этого не оценит, Да, придется тогда дождаться, пока сам Король задаст этот вопрос. Пустая механика. Действия по инерции.
Эльфийка перевела взор с Дианели на Трандуила. Он был сосредоточен и холоден. Эта безжизненность была более пугающей, чем самый страшный гнев. Не знала наверняка Тау, что творится сейчас в душе Короля, но могла представить. Их боль была общей, наверное, она и объединила их. Верил ли он Капитану Стражи? Казалось, да. Ведь для него не было тайной, что на самом деле скрывало спокойствие эльфийки. Он видел, он знал. Не описать, как благодарна была ему Тау.
- Я тоже его перестала видеть... - ответила Королю дева.
Она ожидала всего. Но понимания же - никогда. И она чувствовала, что Энвен благосклонностью сейчас не блещет. Горе матери всегда всепоглощающе, но разве не видела она, как прочна связь её сына и Тау? Разве осталось для неё тайной то, как сильно дорожили друзья друг другом? Тауриэль никогда не отличалась особым послушанием, а в свете последних событий вообще было бы логичным ставить любые действия эльфийки под сомнение, но не в этой ситуации точно. Дева была бы рада отдать свою жизнь взамен благополучия Леголаса, и этот факт не изменит ничто. Ни при каких обстоятельствах. Это было очевидно.
Энвен удалилась вместе с Мирвэн. Трандуил же перевел взгляд с Тауриэли на Дрейталиана, задал ему вопрос о надобности преследования. С логикой не поспоришь - никто не может передвигаться, не оставляя следов. Тем более гномы. Эти ребята не являются мастерами в конспирации. По крайней мере те ребята, которых знает Тауриэль. Похожи ли были те, кто похитил Леголаса, на них? Нет. Прежде ни разу Тау не замечала такой злобы во взоре наугрим. Тьма была их хозяйкой, словно сама ими и распоряжалась. Такое зло раньше видела эльфийка лишь у орков. Даже в ярости у отряда Торина не было такой страшной, черной злобы. Но кто сказал, что эльфийка не могла ошибиться в тех, кого считала друзьями? И от осознания такой возможности было ещё более больно. Но разве наличие герба Эребора является доказательством того, что это дело рук Торина?
Дрейталиан обратился к Тау.
- Они выглядели как гномы. И да, они были под знаменем Эребора. Никаких других отличительных признаков я не увидела. Возможно, их заметила Нимродель. - Тау кивнула в сторону свидетельницы. Не стала говорить Тау и о своих предположениях по поводу того, что это были не эреборцы. Зачем? Как это будет выглядеть? Словно она выгораживает их, конечно. И ведь возможно, что эльфийка выдает желаемое за действительное, отказываясь верить в то, что её друзья на самом деле злобные твари.
Эльфийка перевела взор на Трандуила.
- Почему мы медлим? Прошу вас, позвольте мне следовать с вами. Позвольте мне спасти его. Я согласна на все. - в её мольбе было все, что ранее она старалась скрыть - боль, отчаяние, злость на себя. И главное - большая, невероятная любовь к другу, за которого она пойдет и в огонь, и в воду, и хоть к самому Мелькору.

Отредактировано Tauriel (2015-03-08 13:27:08)

+2

20

-Под знаменем Эребора.... - задумчиво протянул Дрейт, сощурив глаза.
Гномы. Под знаменем Торина. Всё так и кричит о том, что это сделал именно Дубощит. Со всей своей прямолинейностью, долгой памятью на плохое и чисто гномьим свойством. - отсутствия хоть какой-либо маскировки своих действий.
До того по гномьи... что даже немного подозрительно.
-Если что то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка... - обратился он мысленно к Дианели, цитируя знаменитую пословицу, появившуюся после предательства Сауроном эльфов Келебримбора. Окончание этой пословицы звучало так: "То это Гортхауэр под личиной утки". - Что думаешь?
В любом случае, новой войны допускать нельзя. Даже ради принца. Лихолесье не может позволить потерять себе ещё половину армии. А именно таковыми будут приблизительные потери при штурме Эребора.
Сомнения, сомнения, сомнения. Так не вовремя. Когда сердце кричит о том что надо действовать, а не ждать чего-то! Но разум говорит иное.
Взгляд серых глаз повернулся к Трандуилу.
-Я знаю, что ты сейчас хочешь. Но прошу тебя! Прежде чем начинать новую войну - позволь мне отправить послов в Эребор и Дейл. Ты ведь знаешь -  ещё одна бойня погубит нас.

+1

21

"- Да, родной. Именно так я и думаю, что от утки здесь только утиный нос, который очень сильно торчит. Не бросились бы так гномы. Ты сам мне говорил, какой эффект произвел приход Торина на поле боя."
- Авторитет Торина среди гномов Эребора сейчас трудно оспаривать,
- сделав глубокий вдох, начала Ди, вцепляясь подрагивавшими руками в юбку, - и вполне логично, что они хотели бы отомстить за нанесенный когда-то королю урон, пусть и случайный. Нелогично вот что, на мой взгляд  - личный пример Торина Дубощита наглядно показал, что он сам не желает сейчас с нами столь активно воевать... Хотя бы потому что были заключены договоренности, и коль этот авторитет столь непререкаем, то почему они ослушались слов собственного короля? А если то, что случилось - дело рук Торина, то почему он не сделал в присущей ему манере - прискакал бы в лес сам, сказал, какие мы нехорошие эльфы и пообещал бы засадить стрелу в лоб, как мне рассказывали те, кто был при Битве, - короткий взгляд в сторону Дрейталиана. - К тому же... Это гномы, но ведь если бы с Леголасом не было бы никого, то как бы мы узнали, что это именно гномы? Попытка все объяснить вмешательством темных сил? Но тогда - ответная волна действий темных сил в ответ на наши, эльфов, действия, может задеть и сам Эребор, что не нужно и Торину. Да и конфликт с нами вряд ли нужен правителю, у которого разворошено гнездо, где он прячется, а под боком пока еще только выживающее государство... Это очень и очень странно... Я пока не могу найти логическое объяснение всем тем дырам в картине, которые есть. Такое ощущение, что не хватает какой-то важной детали. Но я не уверена, что это именно эреборские гномы, ведь знамя нацепить может кто угодно, - кажется, что-то такое от Дианели ожидали услышать Дрейт? Тау?
"- Мы сделаем все, что необходимо и даже больше, чтобы исправить эту ситуацию. Он всем дорог, и погибнуть ему не дадим. Он вернется живой и здоровый," - тихонько постучалась она в разумы Трандуила, которого сейчас, сама будучи матерью, понимала, Тауриэли, рыжика, столь ее сердцу дорогого, и серебряной Энвен. Она старалась передать по осанвэ и эмоции и словно укутать эти три разума в теплое-теплое одеялко, как укутывают ребенка, когда на ночь рассказывают ему сказки, воодушевить собственной неиссякаемой энергией и готовностью перевернуть мир.

Отредактировано Dianel (2015-03-18 12:42:23)

+1

22

Время.
Время стало привычкою для него, имевшего в своём распоряжении вечность, или мнящего только, будто имеет её. Он забыл, как бывает оно жестоко, как может дразнить, бежать, путать, сводить с ума. Время растягивалось и схлопывалось пружиной, било наотмашь, но то случалось в бою, и он забыл, давно забыл, что это такое - торопиться. Что такое страшиться не успеть. Упустить. Потерять.
Время утекало сквозь пальцы. Трандуил ощущал, как режут незримые песчинки кожу ладоней, неумолимые, злые. Мысли путались, сбивчивые, мятущиеся, собственные переплетались с чужими, и он готов уже был воздеть руки и закричать, требуя тишины. Тишины, прохлады, безвременья. Умиротворяющего прикосновения ладоней Энвен к воспалённым вискам, пальцев её в своих волосах, голоса на пределе слышимости.
Но у него не было времени чтобы позволить себе тишину. Позволить себе слабость. Не корона сжимала его голову тесным обручем - недоумение, ярость бессилия, неведения, страх промедления. И каждая секунда, разматываясь тонкой леской, оплетала его руки, оставляя глубокие раны, невидимые никому, но полные разъедающего до кости яда.
Трандуил бросил взгляд на Энвен, на сей раз пряча смятение в мягких волнах теплого отлива. Пламя гнева, разгорающееся в материнской груди, грозило уничтожить любую мысль, и в ней почти не осталось того мятного холодка, которого всегда ждал и жаждал лесной король, обращаясь к возлюбленной супруге. Никогда прежде Трандуил не видел её такой. Никогда, даже в тот вечер, когда явился прощаться, уходя на войну, вернуться с которой не чаял.
Всем сердцем он желал ответить ей, но не знал, чем. Ей всегда так легко удавалось подобрать слова, образы, мысли, порою единственным прикосновением исцелить душевные раны, но сейчас, когда помощь нужна была ей, он не знал, чем ответить. Он и сам был в смятении.
А время шло за ним по пятам.
Он слушал голоса, мешающиеся в ушах лишённым мелодики звоном, и напряжение его нарастало. Казалось, что с того момента, когда Тауриель появилась на пороге, прошло уже не меньше трёх часов, хотя он мог догадаться, что на самом деле навряд ли минуло четверть часа. Трандуил сам себя начинал чувствовать натянутой пружиной. Ещё немного, и он сорвётся, и удар будет звонким. Будет болезненным.
- Я не понимаю, - нервно, непривычно скоро заговорил он, резко вскидывая руку, оборачиваясь к Дрейталиану, - Не понимаю, почему ты так уверен, что они замели следы, основываясь лишь на рассказе Тауриели? Почему ты медлишь, если остаётся хотя бы один шанс обнаружить там хоть какую-нибудь зацепку? Что случилось с тобою, друг мой, или это со мною беда? Я прошу... - он вдруг замер, умолк, опуская руку, чуть откинул назад голову и отвернулся, делая плавный шаг в сторону Энвен, - Я приказываю вам немедленно вернуться на место... сражения и всё внимательно рассмотреть. И только тогда... Только тогда, когда вы вернётесь и предоставите мне полный, детальный отчёт, мы будем... будем делать выводы. Мы просто не имеем права делать их, не заручившись всей информацией, которая может быть нам доступна.
Голос его постепенно выровнялся, обретая подобие прежней тягучести - густым металлическим эхом, напоминанием.
- Это не Дубощит, - проговорил Трандуил с оттенком гадливости, - Гномы никогда не умели думать головой, и это не только к Дубощиту относится. Знамя Эребора - слишком яркая деталь, это ложный след, к тому же, работа грубая... Но в Эреборе могут что-то знать об этом. Думаю, придётся наведаться к Одинокой горе... - он вновь обернулся к Дрейталиану, - Может быть, я захочу, чтобы это сделал ты. Но сначала нужно убедиться в том, что мы не сможем найти следов похитителей.
Он помолчал, опуская взгляд, крепко сжимая руки в кулаки и вновь выпрямляя пальцы, всё ещё вздрагивающие от потрясения.
- Мне не нужна война, - глухо произнёс он, - Мне нужен мой сын.
- Тауриель, - король поднял взгляд на лесную эльфийку - сухой, холодный, металлически-светлый, - Я обещаю, что позволю тебе исправить свою ошибку.
- Я знаю, - добавил он безмолвно и чуть задержал на мгновение потеплевший взгляд на её лице, прежде, чем вздрогнуть, точно от внезапного удара.
- Дрейталиан. Не нужно отчётов. На место похищения я еду вместе с вами.

+3

23

Жизнь любого существа начинается со вздоха и крика, которым он возвещает миру о своем появлении на свет. Сейчас ей тоже хотелось кричать, но безмолвно и вдали ото всех, потому что иногда это очень удобно, когда на тебя никто не обращает внимания, но – увы. Королева готова была уйти, однако порой судьбе случается быть издевательски-жестокой, и Энвен, пропустив Мирвэн вперед, вернулась и остановилась у ступеней, ведущих в комнату. Она не сделала бы этого, если бы до нее не донесся голос Дрейталиана, упомянувшего Короля-по-Горой и знамена Эребора. Показалось, что от всех этих названий у каждого из присутствующих под сердцем прошло что-то ледяное, точно каждый уже предчувствовал это, точно за этими словами стояла бездонная тьма, от которой затрещали стены и те, болезненно застонав, раздулись от мрака, отчего цвета окружающего мира поблекли, будто некто могущественный плеснул на него красной, серой и черной краски. Потоки воздуха снова застекленели, уплотнились и сгустились, как студень, по которому опять и опять начали пробегать вязкие волны знакомых голосов и мыслей, на одну из которых тут же нашелся ответ – резкий, но без упрека и злости:
- Так сделайте, - короткий взгляд на советницу. Им легко судить. Не над ними сейчас порванный парус, не в их сердцах буря и не их дитя сейчас где-то в неволе. Бесспорно, все любили принца, но не так как она. Никто и никогда не полюбит его так, как она.
Торин Дубощит, - Энвен еще больше нахмурилась, поджала губы в омерзении и позволила прокатиться по спине волнам недовольства, что вынудили эльдэ брезгливо дернуть плечом. Слишком силен ее гнев, и даже мысль о том, что сейчас, возможно, решается судьба и без того шаткого мира - не вызывала иных чувств. Если бы за всем этим действительно стоял сын Траина, если бы ему действительно захотелось погрозить им своим кулачком, она бы заставила его пожалеть о том, что он вообще осмелился вытащить свои грязные руки из карманов; пришла бы к нему в его крысиную нору и, не побоясь ни его угроз, ни его армии, ни его самого – сравняла бы ее с землей. А самого Торина придушила, голыми руками, а там будь что будет. Но это не он. Тогда кто?
Энвен нервно перебрала пальцами сложенных перед собою рук. Толком ничего не известно, а ей уже нужны были силы, чтобы не захлебнуться в этом неудержимо-стремительном и колючем вихре чувств. Но где их взять? Серые глаза находят лишь остановившийся в слепой беспомощности взгляд супруга. Страшнее вида его дрожащих рук и бледности, оказалось выражение воспаленного разума в прогоревшей до дна бирюзе глаз. И пусть его голос продолжал пылать той решимостью, которая ставила всех на колени перед неизбежностью его приказаний, пусть его лик пленял, подчиняя тех, кто набрался храбрости смотреть на него, в один миг надменный властитель Черного леса обратился в обеспокоенного отца, схваченного неведомой чудовищной силой с тем, чтобы размозжить голову похитителям его чада об острые камни. Но и он, и его советники были правы. У них мало сведений, да и все были слишком возбуждены для принятия серьезных решений. Подобное дело не терпело суеты, а жажда скорейших свершений могла оказаться губительной для всех. Абсолютно для всех. Но Эру, время! Королева каждой клеточкой тела ощущала, как безвозвратно уходит время, приближая ее к чему-то неведомому и страшному. А справедливые слова Трандуила о необходимости скорой разлуки, с которыми Энвен, скрепя сердце, не могла не согласиться - эхом звучали в ее ушах, наполняя думы очередными мрачными предчувствиями. Что если враги все еще там? Что если на месте исчезновения Леголаса их будет ждать очередная засада? Ведь, если верить словам Тауриэль, она и принц угодили в западню. Недооценивать врага не стоит. Кем бы он ни был.
- Леголас верит в тебя, - помолчав, королева со вздохом качнула головой, заметив, с какой мольбой рыжеволосая эльфийка взирала на Лесного Владыку, - и я поверю, - и Энвен с трудом улыбается Тауриэль. Стоило отдать бывшей стражнице должное. Она, пройдя через нелегкие годы службы, выстояв в кровавой резне и ни разу не опустив голову перед лицом опасностей и разочарований - осталась не только прежней тоненькой, невысокой девушкой, вступившей в игру с высшими силами и начавшей исправлять летописи времен словом и мечом, но единственно близким другом ее сына. И она была нужна ему, как никогда прежде.

+2

24

[NIC]Tauriel[/NIC]
[STA]Titanium[/STA]
[AVA]http://erebor.rusff.ru/img/avatars/0012/6a/d7/116-1426281601.png[/AVA]

офф

Дивные, простите не дивную - посты длинные и красивые за вас не получаются х)))

Внимательно слушая каждое слово, Тауриэль к которой уже вернулись и ясность мыслей и самообладание, медленно воспроизводила в памяти произошедшие события. Любая мелочь, которая из-за суматохи и неожиданности не вспомнилась сразу, могла сейчас изменить ход событий в противоположную сторону. Но как ни старалась девушка, картинка оставалась одной и той же и упрямо не хотелось складываться во что-то внятное. Она вроде и была целой, но в то же время разрывалась на части, прыгая перед глазами то гербом Эребора, то силуэтом принца. И что-то во всем этом было так не естественно, что ломало восприятие мира. Как будто у художника дрогнула рука и контур немного съехал, искажая привычные очертания.
Эльфийка была полностью согласна с тем, что ее друзей кто-то подставляет. И надо было как можно скорее выяснить кто и зачем. Самый простой ответ, который маячил на поверхности – война. Но надо быть совсем неразумным, что бы поверить в то, что эльфы снова развяжут войну с гномами. Если только это не один из шагов в многоходовой партии, которая пока еще скрыта от любопытных глаз. Развалить хрупкий мир между расами проще всего сейчас, пока он не успел окрепнуть.
Неожиданное доверие, со стороны Трандуила и Энвен воодушевило Тауриэль, зарождая в душе твердую уверенность, что Леголаса вернутся домой. По крайней мере, девушка сделает для этого все, что от нее зависит, а может даже и больше. Подвести еще раз бывшая начальница стражи просто не могла. Иначе, она перестанет уважать сама себя.
- Я сделаю все, что в моих силах, - эльфийка коротко кивнула, уже готовая сорваться с места и отправиться туда, где произошло похищение.

Отредактировано NPC (2015-06-08 00:28:40)

0

25

- Может быть, я захочу, чтобы это сделал ты.
Дрейталиан слегка приподнял брови.
Давно, уже очень давно он не выполнял функции посла. Тем более - к гномам. Тем более - к гномам Эребора, благодаря которым двести лет соседом Лихолесья был дракон.
С другой стороны, Первый Страж понимал намерения Трандуила.
Во-первых, выяснить, что с  сыном, обычному послу не доверишь. Во-вторых... Первый Страж являлся одним из немногих эльфов, кому можно было поручить переговоры с гномами без риска получить по их окончании новую  войну с Дубощитом.
Но всё это - после. Сначала необходимо выяснить, что случилось на месте происшествия, в этом Трандуил прав.
А вот желание короля отправиться вместе с ними на место боя Дрейт очень хорошо понимал. Если бы что-то случилось с Лорил, он бы действовал точно так же.
- Да, мой король, - Первый Страж учтиво склонил голову. - Как ты пожелаешь. Дай мне двадцать минут - я подготовлю отряд сопровождения из Итиль Фалкон.
Король не может ехать на потенциально опасное место без охраны. Не хватало ещё потерять и правителя - вслед за царевичем. Ещё одна смута Лихолесью была строго противопоказана - особенно в нынешние времена.

+1

26

По желанию большинства участников эпизод, наконец, закрыт.

0


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » #1.3[Tauriel|Dreitalian|Dianel|Thranduil|Enwen|Mirwen]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC