The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N
Admin

W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-21.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы!
Благодарим Вас за терпение и просим встречать восстановленный дизайн. Мы вернулись к традиционному виду!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Ночь подстерегает наш дом [Harda | Arnodd]


Ночь подстерегает наш дом [Harda | Arnodd]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники.
Харда, Арнодд

Жанр, рейтинг, возможные предупреждения.
Ангст, потуги на военную романтику.

Краткое описание.
Раненых так много, что лекарям даже не стоит думать о сне. Харда старается как может, помогая всем без разбору, но один человек привлекает её внимание больше других.

Дата события.
24-30 ноября 2941 ТЭ (использует хронологию Фонстад), ночь после Битвы

0

2

Звон оружия и крики ярости смешивались со стонами боли. Арнодд давно потерял где-то свое оружие и орудовал чужим мечом. Кем бы ни был его прежний хозяин, он следил, чтобы клинок мог легко рубить и резать. Верная сталь исправно делала свое дело. Под рукой охотника пал не один орк, прежде чем его левая рука взорвалась болью, вырывая вскрик.
Гондорец еще успел задать перцу обидчику, и даже паре его приятелей, а потом азарт боя схлынул, и острая боль заставила его отстать от постоянно движущегося острия битвы. Человек привалился к стене, хрипло дыша сквозь зубы. Левой рукой не пошевелить, очевидно, тот удар орочьей палицей пришелся аккурат куда нужно – плечо сломано или треснуло.
Пока Арнодд отдышался и нашел в себе силы последовать за соратниками, оказалось, что атака отбита. Чтобы там ни было, союзные народы помогли отразить подлое нападение.
Стены Дейла снова стали свидетелями кровавых событий. Его улицы были залиты человеческой кровью, пополам с орочьей. То и дело были слышны стоны раненых, откуда-то слышался плач – обычные звуки после битвы. Охотник медленно брел, удерживая левую руку правой. Бой оставляет в душе выжженное поле, безжизненное, как Пустошь Смауга. На нем не взрастить ничего доброго. Зато ярость и боль там приживаются с поразительной скоростью.
Арнодд зацепился за чье-то тело и едва не упал. Он вынужденно уставился на того, о кого запнулся. Торговец из лавки неподалеку от дома, где совсем недавно жила семья охотника. Он остановился, бессмысленно глядя на погибшего защитника города, медленно огляделся, переводя взгляд с одного павшего на другого.
Эсгарот не большой городок. Здесь сложно не запомнить соседей, даже если большую часть года ты отсутствуешь. Охотники, рыбаки, ремесленники, торговцы – мирный люд небольшого человеческого поселения. Они мечтали о благополучии, когда пришли гномы. Люди поверили им, а в благодарность те разбудили дракона и привели на эти земли войну. Среди тех, кто мечтал о более легкой доле, была и семья Орлиного Когтя. А теперь их нет. Никого нет.
Рык ярости замер на губах охотника. Он сжал зубы и двинулся вперед. Жгучая злость начала давить изнутри, смешиваясь с болью, она вырывалась хриплым дыханием, похожим на ворчание зверя. Ближе к воротам города охотник заметил тела эльфов. Вечно живущие положили свои жизни здесь, вместе с людьми.
Арнодд шагнул за ворота, глядя оттуда на долину между городом и горой. Она оказалась сплошь устелена телами погибших. Растерзанные варгами гномы там и тут. Охотник смотрел на них и не испытывал удовлетворения. Перед ним были жертвы войны и чужих амбиций.
Мужчина развернулся и, пошатываясь, пошел обратно. Он не заметил, сколько времени слонялся по городу, однако вскоре обратил внимание, что уцелевшие помогают тяжело раненным защитникам подняться, или берут на волокуши и несут куда-то. Арнодд пошел следом. Усталое отупение милосердно замутило восприятие мужчины, он не видел больше изуродованных смертью защитников города и тех, кто пытался его атаковать.
Через время он дошел до небольшой хибары, куда стягивались жители. На улице сидели люди, получившие помощь – кто-то был перевязан, другие допивали какие-то сильно пахнущие отвары. Над этим местом витал едва слышный аромат надежды. Слышались голоса, кто-то смеялся, обнаружив родных в числе живых, другие плакали – не обнаружив.
Арнодд зашел внутрь домишки. Здесь сильнее пахло травами, и было заметно теплее. Над очагом висел котелок, в котором булькало непонятное варево. На полу лежали раненные. В основном тяжелые - те, кого нельзя было двигать. Охотник осторожно обошел их, стараясь не мешать. Замер у очага, пытаясь понять, что входит в отвар. Рука ныла все сильнее и начала пульсировать. Нужно было зафиксировать руку и не мешало бы что-то, крепко бьющее по голове, чтобы снять боль.
Он присел у очага на пол, спиной к стене, разом как-то обессилев. Тепло и относительный покой сделали его неповоротливым и тяжелым. Мужчина решил, что на минутку прикроет глаза, чтобы собраться с силами. Когда он открыл глаза, стало несколько темнее, судя по всему, он задремал.
В комнате были те же, а варево сняли с крюка и оставили остывать. Короб с травами был тут же. Рядом на плаще лежали перевязочные материалы. Арнодд решил, что не настолько беспомощен, чтобы ждать лекарку. В конце концов, тут было полно людей, кому помощь нужна больше, чем ему. Он попытался пошевелить рукой, и скривился, давя стон. Рука ныла и отказывалась подчиняться, по коже ползли мурашки. Охотник решил – была не была. Скорее всего в котелке какое-то общее обеззараживающее средство, возможно, обезболивающее. А это именно то, что ему нужно. Он огляделся, отыскивая кружку или что-то похожее, налил черпак и принюхался, все еще медля.

+1

3

Страшная битва гремела по всему городу. Крики, звон металла и стоны наполняли его, словно полый сосуд.
Харде удалось укрыться в небольшой  каменной лачужке, которая еще была снабжена тяжелой дубовой дверью и небольшим оконцем. Здесь когда-то наверняка был склад зерна  – каменный же пол был  холоден и покрыт слоем выцветшей, пыльной муки и шелухи с колосьев. Когда перед окном закипела битва, Харда отпрянула, но тут же вернулась к оконцу, стоило страшным орочьим фигурам отступить чуть ниже по улице. Травница приоткрыла дверь и замахала руками:
- Сюда, сюда! 
Испуганная, с заплаканными и отчаянными глазами, полная рыбачка с четырьмя детьми, прятавшаяся в арке с противоположной стороны улицы, подхватила младшего мальчика на руки и бросилась к предложенному убежищу. Харда знала ее, она была частой гостье в доме Ирмы - дети в Эсгароте болели даже слишком часто.
Слов благодарности травница не слышала, она снова стояла у окна, осматривая улицу. И  опять выскочила на холодную улицу под нервный плач детей, и вернулась спустя пол минуты, волоча на себе седого кровельщика раненого в грудь.
Счету времени не было, но  убежище  теперь походило больше на людской улей. Раненые, женщины, дети, старики. Здоровые, помогающие раненым,  раненные, стонущие в бреду, хнычущие малыши и укачивающие их бедные как полотно матери. Харда старалась, как могла, в этой суматохе предлагая самое главное – безопасность. Сражение спустилось на нижние ярусы, или поднялось выше – она не знала. Она не знала и того,  кто  одерживает верх в этой битве. Но с ней был ее короб с травами – всё, что она сумела забрать с собой при бегстве из горящего Эсгарота.
- Разведите огонь, - приказала она женщинам и, наконец, оставила свой пост у двери. – Забаррикадируйте дверь.
Им пришлось сломать лавку, чтобы добыть дрова, но скоро маленький костер запылал у дальней стены и лица людей немного просветлели. Подпереть дверь они так и не успели,  в улицы пришел клич о победе. Харда же даже не обернулась проводить взглядом целых и невредимых, занимаясь ранеными в меру своих сил и возможностей.
Колотые раны, рубленые раны, растерзанная плоть, сочащаяся кровью. Когда кончились бинты из её скудных запасов, травница  решительно стала обдирать своей подъюбник, но кончился и он.
- Вот, Харда, тебе нужнее, - тень от двери заставила травницу обернуться. Ирма вернулась, а вместе с ней и ее малышня. В руках рыбачка держала свой льняной платок и еще несколько лоскутов ткани. Травница готова была кинуться и обнять женщину в порыве чувств.

* * *

Несколько часов минуло с окончания битвы и лачуга превратилась в настоящий лазарет. Харда готовила терпкий и сильный отвар для облегчения боли и крепкого сна.  На маленький котелок ушли почти все травы,  даже ценные настои, которые она берегла на самую крайнюю необходимость, ибо она пришла.
Едва она сняла с огня котелок, как к ней обратились взгляды раненых.
- Терпение, если бы я могла, я бы дала вам его сейчас, но силой настойка наберется только когда остынет.
Она вышла на улицу за глотком свежего воздуха и чтобы собрать снега в щербатое ведро – раненым нужно было напиться. А когда вернулась, обнаружила, что один из раненых уже вот-вот доберется до  пахучего варева.
- Это не похлебка в таверне, знаешь, - она с шумом бухнула ведерко на каменный пол. – Или ты собрался отравиться? – травница уперла руки в бока и выглядела грозно. Мужчина,  пытавшийся выпить дозу на восьмерых не выглядел сильно раненным, по крайней мере, передвигался слишком бодро для тяжелого. Следующим жестом, она подхватила из его рук плошку и слила обратно в котел.
- Это мое варево, разве тебя не учили спрашивать разрешения? – Харда уселась на колени рядом с мужчиной и строго посмотрела ему в глаза. - Лучше сходи принеси соломы, на этой  улице есть старые конюшни. И думать больше не смей, чтобы воровать зелья у Харды!

Отредактировано Harda (2015-01-02 22:24:54)

+1

4

В любом другом случае, гондорец вспылил бы или одернул женщину. Но сейчас он находился в странном состоянии, когда ругаться и спорить не хотелось, не время этому было. Вокруг было слишком много тех, кому нужна была помощь, а лекарка была всего одна. Одна молодая женщина, с сердито поджатыми губами, тенями под глазами и сосредоточенным взглядом.
Арнодд проглотил готовые сорваться с языка резкости. Тяжело поднялся, опираясь здоровой рукой на колено.
- Ты же лекарка, а не торговка, Харда, - неожиданно хриплым голосом заметил охотник и отправился выполнять «просьбу» травницы.
Он осторожно обходил лежачих, думая, что сам едва бы управился с работой знахаря. Он что? Он мужчина, он не умеет спокойно сносить капризы и жалобы, стоны и плачь. А последнего сейчас хватало. В этом на скоро организованном походном лазарете стонов было вдосталь. Удивительно ли, что Харда бранится?
Арнодд вышел за порог, прислонился к стене спиной, пошарил здоровой рукой на поясе. Пришлось повозиться, пока удалось  сделать петлю из пояса – одной рукой не повоюешь, пришлось помогать вязать узел зубами. Перекинул петлю через голову и устроил на перевязи больную руку. Получилось так себе – петля оказалась коротковата и руку задирала выше удобного положения, зато при движении больная конечность перестала раскачиваться.
Следовало искать старые конюшни. Откуда лекарка знает про них? Когда успела разведать? Гондорец прихватил перепачканные кровью раненных защитников Дейла волокуши и вышел на поиски.
Конюшни действительно отыскались дальше по улице. И гнилая солома там тоже была. Мудрено было бы отыскать тут что-то свежее и годное. Но воротить носом не приходится. Арнодд потратил немало времени, соскребая то, что можно было использовать. Итог был печальным – горка, высотой до колена. Погрузив добычу на волокуши, охотник впрягся в них и пошел обратно.
Конечно, его никто не встречал, чтобы помочь расстелить солому. Он ухватил рукой соломы, сколько вышло, и сдавлено осыпая ругательствами всех вокруг, начал заносить в домишко.
- Ну, Харда, я заслужил немного твоего внимания? – кривая усмешка далась Арнодду не без труда, но он сумел выдавить ее из себя. Он действительно нуждался в помощи – рука ныла немилосердно, стреляла и пульсировала. Его лихорадило и сильнее всего хотелось залечь в каком-нибудь тихом, темном месте и проспать до весны.

+1

5

Харда проводила взглядом мужчину, подмечая его походку и манеру движения. Она бы помнила его имя, если бы тот хоть раз обращался за помощью травницы в мирное время. Увы, долгий взгляд в спину Арнодда не принес Харде ни крупицы знания – но она знала этот тип мужчин. Здоровый, молодой добытчик. Их немного было в Эсгароте – и все в основном занимались охотой или рыбалкой. Такие никогда не приходили сами, такие обращались за помощью только когда их матери силком или слезами заставляли их переступать порог травницы или когда ноги уже не несли их. Упрямые мужчины.
Он хмурилась. Арнодда уже не было в лачуге, но работы у Харды хватало, и работы совсем не веселой. Громко застонал и заворочался старый кровельщик, зашелся сиплым влажным кашлем, выжимающим из тела воздух. Девушка склонилась над ним, прижимая к горячему лбу холодную тряпицу. Рана на груди старика открылась снова, и руки травницы снова запорхали над  раненым, прикладывая кашицу из перетертых трав к зияющей дыре от копья, накладывая новую повязку, тугую, плотную.
- Легкое не задето, это только рана тела. Не шевелись лишний раз, дай травам сделать свое дело… - Харда серьезно глядела на старика, вцепившегося в её руки и с трудом  удерживающего кашель. Она приложила ухо к груди кровельщика и снова посмотрела в его глаза. – Сейчас, я помогу тебе лечь удобнее.
Старая мешковина -  пыльная и  хрупкая от времени была набита старым прогорклым крупно помолотым зерном. Харда подсунула мешок под спину старику, помогая ему устроиться полусидя, и  наконец поднесла ему отвар, уже дошедший до  нужного состояния – вязкой горькой жижи, несущей  сон и облегчение. За обходом раненых её  застал Арнодд. И Харда, тряхнув спутанными волосами, уже открыла было рот, чтобы пожурить нерадивого помощника за нерасторопность, но остановилась, опуская в руке  пустую плошку. Ремень, на котором покоилась его рука, гримаса боли, которая пряталась за тщетными попытками казаться крепким, горечь в голосе.
- Если ты пришел за вниманием,  разве у тебя языка нет, чтобы спросить о помощи, охотник?  - подхватив юбки, она пробралась мимо раненных и, не размениваясь больше на слова, поймала Арнодда за больную руку.
- Брось, - это относилось конечно к сену. Она ощупала крепкое плечо до самого локтя, отмечая по болевой реакции  мужчины, где именно больно, и быстро разодрала надвое рукав. – Иди за мной, горе, если хочешь сохранить свою руку действующей.
У импровизированного очага Харда отыскала несколько длинных полос ткани и две дощечки, что остались от обломков лавки. Она усадила Арнодда на пол и примотала их к сломанному плечу, чтобы фиксировать кость. А в ремне она проделала в ремне дырку  шилом, застегнула его, накинула на шею мужчины и помогла устроить руку в правильном положении. После этого отмерила в плошку порцию зелья и протянула плошку своему помощнику.
- Тебя стоило бы назвать упрямцем и молчуном. Пей, это заглушит боль. Не беспокой руку, она тебе не помощница на ближайший месяц.
Харда вернулась ко входу и занялась ворошением соломы и запихиванием ее по  небольшим мешкам, прогрызенным мышами -  лежать на каменном полу раненым было тоже нельзя. Время от времени она поглядывала на мужчину, украдкой, просто для того чтобы убедиться, что он не надумает уходить. Как и рассчитывала травница,  охотник обмяк и заснул спустя четверть часа -  подействовала настойка.

+1

6

От закономерного желания выругаться, гонродца удержало исключительно ослиное упрямство. Он крякнул да сжал челюсти так, что желваки заходили, а лицо, и без того серое, приобрело землистый оттенок.
Если до сих пор охотник мог утешать себя мыслью, что у него в плече всего лишь сильный ушиб, то манипуляции лекарки развеяли все его сомнения – определенно перелом. Две дощечки, туго фиксирующие плечо были более чем красноречивыми, это если не обращать внимание на боль и отсутствие подвижности в конечности.
Большую часть Хардиных замечаний он игнорировал. Ну, правда, не станет же он спорить с женщиной, объясняя, что не пристало мужчине жаловаться. Да, и помощь ей в уходе за ранеными была точно не лишней. Вот и выходило, что Арнодд получил выволочку, когда не стал отвлекать ее от ухода за ранеными, и еще одну, когда лекарка обнаружила, что отправила раненого работать.
- Ох, и характер у тебя, травница, - проворчал охотник, допивая вязкий горькой отвар. – Спасибо за помощь.
Он снова устроился у стены возле очага, устроил руку удобнее. За закрытыми веками кружились картины боя, боль мягко пульсировала, разливаясь по руке, выщербленный камень неудобно давил в спину, но гондорец не двигался. Хардино зелье медленно погружало его в странное состояние между сном и явью, когда физические ощущения почти исчезли.
Арнодд как будто висел в воздухе. У него не было рук и ног – тело отсутствовало. Он словно парил в нескольких метрах над землей. Едва ли гондорец смог определить сколько времени пробыл в этом странном бестелесном состоянии, но вскоре он обратил внимание, что окружающее пространство непонятным образом меняется. Дом, на время ставший лазаретом сменяется улицей, на которой кипит битва. Бой был ужасным – обученные… нет, созданные для битвы орки, против людей, защищающих свой новый дом. Арнодд рванулся, пытаясь сделать хоть что-нибудь, принять участие в битве, но только прошел сквозь дерущихся. Он узнавал горожан, понимая, что видит прошедшую битву за Дейл. Только его самого будто бы не было среди воинов.
Творящееся безумие закончилось так же быстро, как началось. Странная реальность размазалась, а Арнодд оказался рядом с лекаркой. Она промывала раны тех, кто только что бился на улицах, зашивала, накладывала повязки, поила горьким питьем. Женщина не жаловалась, только хмурилась и ругала горожан за то, что они не берегут себя. Охотника охватило жгучее сочувствие. Он  снова потянулся, желая ободрить лекарку, сказать, что так бывает, когда есть, что защищать, иногда приходится отдавать все, включая жизнь. И не нужно так хмуриться и поджимать губы. Она делает, все что можно, но кого-то не удастся спасти. И это грустно, но так бывает. Это жизнь.
Рывок во сне оказался неожиданно удачным. Плечо взорвалось болью, потому что охотник рванулся и наяву. Причем, дернулся очень неудачно, завалился на бок, точно на больное плечо.
Арнодд всё-таки выругался, развернуто и витиевато, вкладывая в это всю душу. Сложная конструкция несколько облегчил страдания охотника. Он огляделся – в зале осталось всего несколько человек, лежащих на видавших виды тюфяках. Огонь поддерживался, поэтому было тепло.
Гондорец поднялся, поправляя перевязь с рукой. Даже учитывая падение, боль в руке стала меньше. Он потер глаза, смаргивая сон и огляделся – похоже, уже была ночь.
«Проспал весь день, что ли?» - от размышлений мужчину отвлек стон. Он обернулся на звук. Стонал старый кровельщик. Арнодд подошел к нему, наклоняясь ниже. Лоб старика был покрыт испариной – его била лихорадка. Охотник огляделся, ведро с водой нашлось в углу. Он набрал воды в миску – видно горожане постарались помочь лазарету, кто чем мог. Перенес ее к страдающему деду, достал из за пазухи тряпицу, обмакнул ее в воду и принялся обтирать пот со лба кровельщика.
- Тише, отец. Все будет в порядке, - хриплый голос охотника едва ли мог звучать успокаивающе, но он старался.
Уйти сейчас казалось Арнодду неправильным. Особенно, после сна, который он видел.

+1

7

Время проносилось быстрее в заботах. Харда не позволяла себе остановиться и перевести дух ни на мгновение. Она не воевала среди мужчин, не держала тяжелого оружия и минуты, но руки её были словно налиты свинцом от усталости. Десятки, сотни раненых и умирающих. Женщина не позволяла себе остановиться, чтобы не опускать рук. Всего одной мгновение слабости и она станет одной из тех, кто стенает сейчас на улице, оплакивая погибших. А её руки куда более полезны в работе, нежели в утирании слез.
Харда двигалась уже как призрак, то входила, то выходила из своего маленького лазарета.  Ведро за ведром уходила вода, чтобы утолять  жажду страдающих воинов. Травница не замечала уже, что пальцы, холодные как лед и красные от ледяной воды, перестают её слушаться.
Перед самыми сумерками она приметила Барда, спешившего вниз по улице с маленьким отрядом уцелевших мужчин. Новый лидер людей Эсгарота выслушал лекарку и сообщил о куда большем количестве раненых, которых они собрали в большом зале. Так началась транспортировка собранных ею людей в место, где ей найдется помощь и место.
Травница почти забыла об охотнике,  привалившемся спиной к каменной стене, но распорядилась не трогать его, когда мужчины забирали раненых.
- Его рана – легкая, не будите…
Хижина практически опустела – остались только те, кого Харда побоялась переносить. Самые тяжелые. Обреченные. Сопровождая мужчин к новому лазарету, травница со страхом думала о возвращении.
Рана старого кровельщика не была особенно глубокой или страшной, но уже которая по счету повязка на его груди не могла остановить сочащуюся кровь. Не спасали даже травы,  всегда помогавшие в таких случаях. Стариковское тело словно не хотело бороться, не хотело цепляться за жизнь. Когда Харда остановилась в дверях и увидела этот акт  доброты раненого к смертельно раненому, у неё сжалось сердце.
Она присела на колени рядом со стариком и бросила быстрый и острый взгляд на  мужчину, а затем машинально  принялась осматривать повязку на груди кровельщика. Снова окровавленная, а это значит, что он теряет кровь  уже много часов. Медленно, но верно, он умирает. Старик перехватил её руку:
- Оставь, Оставь старика, дочка, - он не говорил, он хрипел, а это верный признак жидкости в легких. Крови. – Я достаточно пожил. Нам с Элин бог не дал детей, некому будет скорбеть. Послушай, что я скажу, - он зашелся сиплым кашлем и гортанно булькнул, переходя на прерывистые и рваные фразы в такт такому же дыханию. – Не трать себя на одну только помощь чужим людям… в старости не обопрешься на них. Молодая, ты не трать себя на весь мир… - второй цепкой рукой кровельщик с силой сжал запястье Арнодда и сложил с ладонью Харды. Та только вздрогнула от прикосновения, ощущая жжение от чуть теплых пальцев охотника на своих оледенелых.
Кровельщик еще несколько секунд хватал ртом воздух прежде, чем затихнуть. Его взгляд блеклых глаз замер устремленным в потолок, а хватка ослабла. Харда уже насмотревшаяся сегодня смертей, хотела только протянуть ладонь, уже почти машинально, чтобы закрыть старику глаза, и запоздало обнаружила, что все еще держит за руку Арнодда. Всего одно мгновение, и под ответным взглядом мужчины Харда вдруг поняла, что её выдержка дала трещину. Травница закусила губу, пытаясь сдержать гримасу, и уткнулась лицом в плечо мужчины, вздрагивая от беззвучных рыданий.

Отредактировано Harda (2015-01-13 17:36:48)

+1

8

Слезы вострословой травницы словно встряхнули мужчину. Он хотел было приобнять ее, но в руке неожиданно оказалась ее рука, и он мог только поглаживать перемерзшие пальцы.
Смерть кровельщика была печальным, но предсказуемым исходом. Арнодд не то чтобы был черствым сухарем, но старика было жаль. Тем более, когда о нем плакала такая женщина, как Харда.
- Не прав ты, отец, - пробормотал Арнодд, скрепляя сердце, чтобы не попытаться укрыть травницу ото всех бед. – О тебе есть, кому скорбеть.
Он осторожно высвободил-таки руку, приобнимая за плечи женщину. В отличии от своего недавнего сна, сейчас у него появилась возможность поддержать и утешить ее.
- Так бывает, - мужчина негромко кашлянул, - люди легко умирают. Ты делаешь для них все возможное.
Он думал, что можно сказать еще многое – благодаря травнице, сегодня многие отошли в лучший мир не в одиночестве, многие перестали страдать от боли, кто-то остался жив благодаря ее стараниям. Но слова не шли с языка, и Арнодд только гладил ее по спине, ободряя и успокаивая.

***
Деятельная натура гондорца не давала ему спокойно сидеть. К тому же, в одиночестве и покое внутренние демоны принимались терзать его душу с удвоенной силой. Арнодд маялся – с одной рукой от него толку было с комариную лытку. И без того хмурый, в последние дни он стал откровенно устрашающим. Постоянная ноющая, тягучая, как смола боль, невозможность делать привычные дела и одиночество там, где раньше были близкие – все вместе делало из гондорца личность пугающую и раздражительную.
И так, несколько дней спустя, охотник плутал по оживающим улочкам города, отыскивая дорогу в новый лазарет, куда ему велено было прийти, чтобы Харда проверила состояние кости.
Странным образом, травница стала единственным человеком в Дейле, к которому Арнодду хотелось вернуться. Сражаясь со своей немочью и одиночеством, он временами думал, как там справляется хрупкая знахарка?
Сейчас он поймал мальчишку, с пыхтением тащащего ведро в половину себя ростом.
- Эй, - он ухватил ребенка за плечо. – Постой, где сейчас лазарет?
- Дальше по улице, - мальчик был рад возможности передохнуть. – Воду несу вот.
Арнодд решил, что это знак:
- Давай-ка, показывай дорогу, - он забрал у мальчишки ведро и пошел вперед. Постреленок помедлил, и поспешил обогнать своего помощника.
- Вот сюда, дяденька. Скоро уже!
За поворотом оказалось крепкое на вид здание, над ним из дымохода тянулся дымок, дверь была подлатана, окна заделаны – было видно, что дом жилой.
- Вон та бочка, ее нужно наполнить водой! – мальчишка, пользуясь тем, что Арнодд зазевался, припустил прочь во все лопатки. Кто он такой, чтобы мешать взрослому и опасному человеку носить воду? А вдруг его снова заставят таскать ведро?
Гондорец только головой покачал, да сплюнул под ноги. Орудовать одной рукой, наполняя бочку, было сложно. Он скрипел зубами и под нос себе ругался, но дело шло. Через час бочка оказалась почти полной, Арнодд мокрым, как мышь, а его настроение значительно улучшилось, несмотря на не проходящую боль.

+1

9

Раненых было очень много. На памяти молодой девушки это была первая,  да и единственная, война,  и Харда не желала бы повторения этого кошмара из рубленных страшных ран,  крови и стонов. Даже ожоги от пламени дракона казались на фоне этого  месива малыми повреждениями. Страшно было   выходить на  морозную улицу, чтобы не видеть тел погибших в яростной схватке. Помимо туш орков старый рынок был усеян  трупами женщин и мужчин,  бившихся за свою жизнь и  жизнь своих близких.
Харда сделалась затворницей в  Большом Зале правителя,  в своем  лазарете. Здесь было множество раненых,  стонущих, умирающих и поправляющихся, но тут не было такого страха, что охватывал женщину при виде сотен мертвых тел. Но что важнее всего, здесь  можно было занять себя делом. И себя и  десяток других жительниц,  предложивших свою посильную помощь в выхаживании больных и  раненых. Харда искренне благодарила судьбу, что Эсгарот, не смотря на  прогнившую власть его бургомистра, всё же сохранил в себе хороших людей, честных, добрых и готовых прийти на помощь ближнему. Общими усилиями дела шли бодрее и  к исходу третьего дня после битвы,  с лекарки свалилась львиная доля работы. Женщины кормили и  перевязывали воинов,  поили их настойкой, помогали устроится удобнее или перевернуться – Харде оставалось в основном только наблюдать и командовать. На душе становилось легче, ведь она видела, как начинают рубцеваться раны и как люди, из бледных и испуганных становятся понемногу бодрее и веселее, как мелькают короткие улыбки и проскальзывают в тихие разговоры шутки. Люди Эсгарота справятся – твердило Харде сердце. Её больше волновало то, что  с таким количеством  нуждающихся в ее помощи травница израсходовала все до последнего пучка трав. А что можно взять с травницы без её трав?
Нужно было отправиться за стены города, но Харда страшилась. Куда ехать? На пустошь? Там наверняка  всё усеяно  трупами от прошедшей битвы. Хорошо еще, что уцелевшие воины уже расчистили улицы Дейла от мертвецов, но там, после таких потерь…
Харда усилием воли заставила себя выйти на улицу и вздрогнула, когда к ее руке,  крепко сжавшей короб для трав, прикоснулись:
- Морозит. Надень, - одна из ее помощниц протянула Харде мужской тулуп, старый, но теплый. Харда только растеряно кивнула. На ней до сих пор было только платье да шаль,  которую она повязала на груди крест-накрест. Большего гардероба и не требовалось, если сутки проводить в каменных стенах. А тут…
- Благодарю, я верну.
- Не нужно, - покачала головой женщина и улыбнулась ободряюще и немного грустно. Харда покрепче сжала в руках одежду -  значит она осталось от одного из погибших. Что же…
Она даже не успела спуститься со ступеней. Затянутая в мужскую одежду, Харда выглядела смешно. Она закинула за плечи короб и встряхнула волосами,  служившими ей теперь вместо шапки. Отправиться пешком значило потратить весь день, поэтому травница вознамерилась попросить лошадь, но от планирования её отвлек знакомый силует.  Тот самый мужчина, что три дня назад пытался влезть в ее зелье, а затем раненым пытался таскать солому – вот он снова, только теперь с ведром, взмокший и корчащий гримасы, когда пришло время опорожнить его в бочку. Харда даже остановилась.
- Эй, охотник! – она махнула ему, привлекая к себе внимание. – Разве я не говорила тебе, что руку нельзя бередить? Если хочешь принести пользу – помоги найти лошадь, мне нужно  пополнить  запасы трав, а время сейчас не самое спокойное, чтобы расхаживать  пешком за стенами города.

Отредактировано Harda (2015-02-21 18:37:10)

+1

10

Ощущение небольшой победы над собой и ситуацией заставило Арнодда чувствовать себя отлично. Его не смущало, что дыхание сбито, рука болит, сам он измочален. Оставалось только дойти до травницы, чтобы взять снадобье от боли.
- Эй, охотник! – знахарка сама пришла. – Разве я не говорила тебе, что руку нельзя бередить? Если хочешь принести пользу – помоги найти лошадь, мне нужно  пополнить  запасы трав, а время сейчас не самое спокойное, чтобы расхаживать  пешком за стенами города.
- Добрый день, мудрая женщина. Я жив и почти здоров, спасибо что спросила, - не удержался от шпильки в адрес Харды гондорец.
Он должен был признаться самому себе, что рад ее видеть. Она была удивительно мила. Тулуп с чужого плеча был велик и придавал воинственной девице трогательный вид. Однако Арнодд ни на миг не забывал ни о крутости ее нрава, ни о решительности и крепости рук, которые вправляли переломы и зашивали раны.
- Пойдем, я видел лошадь у Касура, - мужчина оставил ведро рядом с бочкой и направился со двора в сторону, где обустраивался торговец.
Путь занял немного времени, за которое Арнодд-таки успел продрогнуть. Сырая рубаха на спине неприятно холодила кожу. Он поежился и поводил здоровым плечом, стараясь согреться.
- Касур, выходи! – гаркнул гондорец у кособокой двери.
- Чего ты орешь, Арнодд, Орлиный Коготь, задери тебя шатун на следующей охоте? – на крик быстро выскочил торговец, внимательно глядя на визитеров.
- Лошаденку твою хочу одолжить, - охотник добродушно ухмылялся.
- Так бери, зачем пугать всех окрест? – ворчал мужчина.
- Так ты потом скажешь, что я твою скотину тайком увел.
- Так я и так скажу.
- Ох, договоришься ты у меня… - мужчины пикировались, но по виду было понятно, что это шутки.
Арнодд прошел за дом, откуда через несколько минут вышел, ведя под уздцы пегую лошаденку.
- Едем, уважаемая травница, - гондорец помог женщине взобраться на животное, а сам пошел рядом.
Вскоре он присмотрел подходящую завалинку, с которой было совсем легко устроиться позади Харды на лошади. Он приобнял девушку за талию, удерживаясь.
- Тебе править. Я сейчас никудышный наездник, - повинился Арнодд. Хоть ему и не слишком нравилось признаваться в собственной немощи, соседство с девушкой скрашивало поездку. Он тихо втянул запах дома и трав, который исходил от Хардиных волос и блаженно, как сытый кот, прикрыл глаза.
Город остался позади, лес приближался и охотник вынужден был переключить свое внимание с девушки на окрестности. Вот будет номер, если на них выйдет какой-то заплутавший нелюдь.

+1

11

Не того ожидала Харда, когда просила Арнодда помочь с поиском лошади.  Но  стоило отдать ему должное, травница была рада глубоко в душе, что  проделывать  путь до   леса ей придется не одной. Она не была трусихой, но  мысль о дороге по полю сражения заставлял ее замирать в нерешительности. И Арнодд снова выручил -  устроившись позади в седле, он напрочь выбил из головы  Харды все страхи, заменив их неловкостью.
Она молчала до тех самых пор, пока они не покинули город, правя лошадь в обход пустоши к лесам Лихолесья,  где на скупой почве  испокон века  росли  нужные ей сейчас лишайники. И снег – не помеха, чтобы собрать хороший урожай.
- Держись крепче, охотник, - ей было немного дико осознавать, что к ней сейчас прижимается чужое, мужское тело, к ней, к Харде, которую  первые несколько лет в Эсгароте считали дикаркой и ведьмой, не скупясь и на прочие эпитеты. Молодой женщине было в новинку такое взаимодействие и близкий контакт. Даже несмотря на  возраст и внешний вид,  поклонников у нее не было, как-то не срослось. Поэтому она не нашла лучшего выхода, как вернуть себе доминирующую роль, и пустить лошадь галопом.
Но мужчина к её неудовольствию  удержался. Более того, он только крепче обнял её, заключая в сильные объятия всего одной рукой. Смущенная собственным опрометчивым поступком, Харда притихла и обратилась к Арнодду только когда они добрались до места. Слезать с лошади было даже жаль,  нагретая теплом другого тела спина почуяла неприятный холодок первой.
- Не слезай, а то я не смогу подсадить тебя обратно, помощник, - травница поскорее приготовила короб и занялась делом, разгребая руками неглубокой снег и отыскивая белый мелковетвистый мох. Пегая лошадь, то ли глядя на нее, то ли по своим причинам, тоже принялась рыть копытом снег и отщипывать куски лишайника и сухой травы.
Харда наполнила короб быстро, но работа прояснила голову от девичьей глупости и, уже прилаживая короб к седлу, она прижала озябшие руки к горячему боку лошади, а та, недовольно отступила на шаг.
- Спасибо, что сопровождаешь. Меньше всего мне бы хотелось проделывать этот путь одной. Пустошь всё еще пугает… Твоя семья должна гордиться таким мужчиной, - Харда слегка передернула плечами и зябко поежилась, а потом взяла лошадь за уздцы и осторожно потрепала по холке – животное все еще старательно щипало скудный корм.
- Касур совсем тебя не кормит? -  вопрос был  риторический и адресовался, конечно, лошади. -  Ну, давай, давай, лакомься… с продуктами сейчас и у людей туго…
- Родные тебя не хватятся? – Харда привычно тряхнула волосами и вопросительно взглянула на мужчину.

Отредактировано Harda (2015-03-31 13:53:35)

+1

12

И вроде бы времени прошло совсем немного. Мирная жизнь закончилась совсем недавно. Руки еще помнили обычную домашнюю работу и теплый хлеб, который пекла мать, а под рубахой в холстяном мешочке хранился оберег, подаренный сестрой – «на удачу». Но Арнодду казалось, что все это осталось где-то на расстоянии лиг, в другой жизни, с другим человеком.
Поездка с лекаркой за травами стала одиссеей назад, туда, где дымился остов прошлого. Мимо пустоши, над которой кружилось и жировало воронье, по скорбному пути, которым погорельцы Эсгарота шли в свой новый дом, прямо к берегу, ставшему роковым.
Мерные шаги кобылы, сведенной со двора Касура, почти укачивало. Арнодд вынужден был покрепче держаться за женщину перед собой, чтобы не съехать на землю. Ощущения были не теми, к которым привык охотник. Уязвимость и болезненная тревожность одолевали его на протяжении всей дороги. Хорош защитник - однорукий калека. Ощущение неизбежной трагедии нарастало и чем ближе они подъезжали к нужным местам, тем беспокойней Арнодд озирался по сторонам.
На поляне, ведомой травнице, она спешилась и велела  мужчине оставаться в седле. Тот даже решил, что так и правда лучше. Хотя чувство потери, которое пришло вместе с прохладой, которая потянула по груди, где недавно сидела Харда, вызвало досаду.
Мужчина внимательно следил за подлеском, надеясь, что все пройдет спокойно. Но когда чего-то очень ждешь, оно непременно случится. В листве что-то зашумело, и охотник тут же спешился, отправляя лошадь назад, к Харде, а сам становясь напротив источника шума. Он бы не удивился, покажись из лесу орки, или оголодавшие варги. И единственное, о чем он думал, чтобы женщина успела укрыться, в случае беды.
Когда из подлеска показался, перепуганный шумом не меньше Арнодда,  барсук, человек чуть не застонал от облегчения, густо замешанного на стыде. Вот потеха, если Харда заметила его порывы.
Мужчина обернулся, хмурясь больше обычного, проверяя, что делает травница. Та грела руки о лошадиный бок и что-то спрашивала.
Арнодд понял, что пропустил ее слова и надеялся, что она не спрашивала ни о чем. Женщина, воркующая с лошадью, показалась охотнику такой хрупкой и домашней, что сердце защемило.
- Родные тебя не хватятся? – вопрос вывел Арнодда из задумчивости, заставив сильнее нахмуриться.
- Некому хвататься, - буркнул он грубее, чем хотел. Поправил меч на перевязи и подошел ближе к женщине.
- Обратно путь не близкий, надо вернуться засветло,  Харда, - это он сказал почти мягко, словно извиняясь за резкость. – Давай, помогу сесть в седло.

+1

13

Вот и выбирайся куда-нибудь с мужчинами! -  в сердцах подумала травница, когда Арнодд  грузно соскочил из  седла. Ведь не далее как две минуты назад она просила его  оставаться на месте. Глубокий вздох  девушки оказался прерван смешком, тихим, но всё же различимым. Пожалуй, в этом не было бы ничего  забавного, если бы угроза оказалась стоящей, но  животное и мужчина уставившиеся друг на  друга показались травнице крайне забавными. Она даже пропустила между ушей попытку мужчины огрызнуться, отметив про себя однако, что Арнодд скорее всего так замкнут именно по той причине, что остался совсем один. Улыбка медленно спадала с ее лица,  пока он  возвращался к ней по  еще нетронутому снегу. Харда с грустью  вспоминала, как чувствовала себя когда умер отец, и когда ушла из жизни мать. С молодых лет Харда осталась одна и уже научилась мириться с этим. Горечь Арнодда однако,  была еще слишком свежа.
Когда Арнодд  остановился подле травницы, она чуть склонила голову и взяла его за здоровую руку обеими своими.
- Ты не первый, кто теряет родных, - девушка чуть крепче сжала пальцы. – Однажды горечь уйдет. Моя покойная мать говорила, что даже после смерти отец останется с нами, и нужно продолжать жить так, чтобы он гордился нами. Ты храбро сражался и продолжаешь делать добрые дела. Разве можно не быть гордыми  за такого мужчину? Идем, найдем корягу повыше. Я ведь действительно не сумею затащить  тебя обратно в седло, Арнодд, Орлиный Коготь.
Харда потянула  мужчину за собой, в свод под деревьями, где лес был гуще. А стало быть и  больше поваленных ветром стволов.

+1

14

От слов травницы Арнодд чуть было не застонал в голос. Ну, надо было дожиться до того, что девица его жалеть стала. В прочем, ни огрызаться, ни вырывать здоровую руку из хватки травницы охотник не стал. Нахмурился сильнее, стал похожим на сонного сыча и буркнул не слишком приветливо:
- Да, я не калека, сам в седло заберусь, - отвечать на ее речь об облегчении, которое принесет время, охотник не хотел и не мог. Но пошел следом, чувствуя себя, как есть телком.
В лесных шорохах ему все еще слышалось шуршание и потрескивание веточек, нормальное для чащи. Арнодд еще несколько раз заполошно оглядывался, когда звуки казались ему подозрительными. Но все закончилось без судьбоносных встреч с барсуками, как на поляне.
Поваленный ствол нашелся быстро и охотник, подсадив в седло Харду, забрался следом. Приобнял ее за талию, удерживая, направил лошадь обратно в Дейл.
- Тебе если нужна будет помощь – зови, - чувствуя нужду сказать хоть что-нибудь, выдавил из себя Арнодд.
С каких пор он стал таким кривоязычным, он и сам не знал. Однако легкости, что была у него раньше, больше не замечалась. И не сказать, чтобы это хоть сколько-нибудь тревожило охотника еще несколькими днями раньше. А теперь поди ж ты, переживает, что не может развлечь девицу байками. Впрочем, впереди замаячила кривая стена Дейла, так что тревожиться было бесполезно. Сейчас ссадит девицу возле лазарета, да и закончится вся история.

+1

15

Харда не ожидала от мужчины какого-либо  ответа.  Слишком уж  колючим он был. Однако и винить его  в хмурости и неприветливости было бы неверно. Проводив  Арнодда едва заметной улыбкой,  женщина решила,  что на том и стоит окончить беседу о неприятном.  Опыт подсказывал,  что  любому человеку требовалось время,  чтобы осмыслить сказанное. Некоторым меньше, некоторым больше, а Арнодду, похоже, и вовсе несколько дней. Ловко устроившись в седле, и воодрузив перед  собой тяжелый короб,  Харда зябко поежилась, но  вскоре пригрелась от чужого тела за спиной.
Обратный путь показался короче и, удивительным образом,  приятнее. Не было  натянутой тишины. То есть, тишина, безусловно была, но она была из тех приятных  видов тишины, когда погружаешься в свои мысли и попросту молчишь о своем с другим человеком.
Дейл  встретил  их непривычным гулом голосов и суетой. Харда спешилась,  оправила юбку и приняла из руки охотника свой короб. После лесного спокойствия Дейл зудел как беспокойная муха. Харда кивнула своему спутнику:
- Помощь нужна всегда.  И всем, - она слегка улыбнулась. – Приходи через несколько  дней, охотник. Я проверю твою руку. Это  меньшее, что я  могу  сделать за  твою  помощь сегодня.
Харда тряхнула волосами и быстро исчезла за тяжелыми дверьми. Её ждали раненые, требующие поддержки не  меньше, чем Арнодд.

0


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Ночь подстерегает наш дом [Harda | Arnodd]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC