The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N

Bard • Enwen • Bilbo • Kili
• The Witch King •


W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-16.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы и Путники Средиземья!
Рады сообщить, что Эребор готовится к обновлению и возобновлению работы форума! Желающие присоединиться к игровому касту - проходите в нашу гостевую и отмечайтесь. По всем вопросам обращайтесь к админ-составу форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Ведь любовь бывает сильнее правил [Kili|Loriel|Tauriel]


Ведь любовь бывает сильнее правил [Kili|Loriel|Tauriel]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники.
Кили, Лориэль, Тауриэль (отпись в порядке перечисления)
Жанр, рейтинг, возможные предупреждения.
Романтика, повседневность, гномоэльфийская толерантность.
Краткое описание.
После Совета королей Кили решает отправиться с посольством Эребора в Дорвинион. До отхода корабля остается чуть больше суток, и гном, снедаемый тоской по Тауриэли, решается добраться до восточной границы Лихолесья, ибо путь к морю Рун предстоит неблизкий, и кто знает, когда еще у него будет шанс увидеть стражницу. У самого въезда в лес Кили встречает Лориэль. На любезный прием рассчитывать не приходится, но гном все же пытается через неё найти Тауриэль и заодно не нажить в её лице еще одного врага и себе, и стражнице.
Место действия.
Восточная граница Лихолесья
Дата события.
9.12.2941

0

2

Рассвет только начинал разгораться где-то за лесом, к которому направлялся гном на мохноногом пони. Нежный свет медленно поднимался над верхушками деревьев подобно огоньку в маяке. Впрочем, такое прозаичное сравнение не приходило в голову едущему к границе Лихолесья - его мысли были еще дальше и он не замечал опустившийся на землю сырой туман. Еще недавно блестящая шкурка рыжей кобылки напиталась влагой и слиплась прядками, но от широкого крупа шел пар: быстрая рысь, которой ехал одинокий путник не давала замерзнуть ни животному, ни всаднику. Гном намеренно не гнал пони, терзая сомнениями, да предположениями свое сердце. Было ли ему страшно? Да, еще как! Так страшно не было даже в недавней битве - вот где все предельно ясно! Или ты, или тебя. А сейчас? Сейчас томительная тоска выгнала его из постели и вынудила заседлать шуструю лошадку, пока весь Эребор (за исключением стражи, конечно) спит. Караульным он сказал, что просто хочет проехаться перед длительной поездкой и он даже не соврал. Просто в определенный момент Кили понял, что его мысли сами выбрали маршрут, совершенно не посоветовавшись с сознанием. Тауриэль... Сердце предательски пропустило удар, стоило ему вспомнить её грустную улыбку там, на берегу озера. Она ведь так и не сказала ни "да", ни "нет", лишь приняла рунный камень. Как обещание... Как обещание, что он выживет... Как обещание, что он вернется к ней, как обещал это своей матери... Как обещание, что она его дождется? Мысли ворохом испуганных птиц кружили в голове не давая гному покоя. Сколько этих "а если?" он успел придумать за время своей бессонницы? Великое множество: а если она выкинула камень, стоило ему уйти? А если это все было злой шуткой судьбы и миражем? А если она погибла в битве? Последняя мысль сжала сердце ледяной рукой и Кили, не выдержав этого самоистязания, все таки подогнал своего пони, вынуждая того перейти на галоп. Чем скорее он доберется до леса, тем лучше.
Солнце успело встать над макушками леса и пролить свой, уже почти не греющий, свет на затихшую землю: скоро зима и птицы снялись со своих гнезд, что бы выкормить новое потомство в более теплых местах, а недавняя битва спугнула всех остальных. Туман снова спрятался в низины и овраги, выжидая, когда солнце завершит свой круг. Рыжуля Кили медленным шагом приближалась к опушке, пока не остановилась на границе из разметавшихся по окраине листьев.
- Ну вот ты тут, и что дальше? - сам у себя спросил гном, поражаясь собственной наивности: неужто он надеялся, что он увидит Тауриэль, стоит ему оказаться у границ Лихолесья? Наивный влюбленный дурак! мысленно отругал себя гном, но развернуть пони в обратную сторону не спешил - лучше страдать от любви там, где этого никто не видит. По его прикидкам, у него было время до заката, прежде, чем необходимость и неотвратимость завтрашнего отъезда вынудит его вернуться. Повинуясь импульсивному желанию, Кили спрыгнул с седла, но остался стоять лицом к пони. Перебирая пальцами длинную гриву он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Когда ему показалось, что он вернул себе прежнее самообладание, Кили намотал поводья на кулак (перспектива возвращаться домой пешком никак не вдохновляла) и двинулся вдоль опушки, задумчиво разбрасывая ногами пожухшие листья, прокручивая в голове то немного, что было общего у него и эльфийки, за мимолетную встречу с которой он был готов отдать все, что у него есть.

Отредактировано Kili (2015-03-14 14:17:43)

+4

3

Закончилась удивительно глубокая, прекрасная, одна из редких прекрасных и безмятежных ночей после отгремевшей битвы, ночь. Луна, которую сверкающей свитой окружили миллиарды сияющих звездочек, медленно скрылась за горизонт, уступая небо солнцу. Ветер, завывавший в кронах деревьев всю ночь, смолк, и теперь ничто не нарушало гармонию леса.
Лес уже не спал. Каждый кустик, каждая травинка пробудились, потянулись к ласковым, хоть и уже скупым на тепло лучам солнца. В самом воздухе слабо ощущалось, что грядут большие изменения. Что-то должно будет произойти очень скоро. Совсем уже не за горами зима.
По лесной тропинке шла девушка. Ее длинные волосы мягкой волной плескались о ее худые плечи в такт легкой походке. Если бы не заостренные уши, можно было бы подумать, что это человеческая девушка. Но нет - она была эльфийкой, одной из обитателей лесов Лихолесья. Иногда она сходила с тропинки и подходила к какому-нибудь дереву, будто бы молчаливо здороваясь с ним. Какое-то время она стояла молча, прислонившись к теплой коре лбом или рукой, затем смотрела, задрав голову, на крону, и шла дальше.
Лес пробуждался. Собственно, многие и не ложились, все еще задолго до этой ночи почувствовали приближение перемен. Одни за другими, рыжие белки высовывались из своих домиков на деревьях, заслышав легкую поступь эльфийки. Прошелестел среди опавших пожухлых листьев ежик. Чуть поодаль, из норы вылез лис и, пригнувшись к земле, начал прокрадываться куда-то к окраине леса. Звери, вообще очень чувствительны. И Лориэль, (которая впервые за последние дни после Битвы рискнула спозаранку выбраться из дома, чтобы пройти по лесу, понаблюдать за его жителями и собрать кое - какие травы, набравшие силу именно в это время года, в эту лунную фазу), прекрасно это знала.
Утро было туманным. Серые клочья тумана почти касались крон деревьев, лес был удивительно тихим, и казалось, что весь мир вокруг сейчас растворится в этой тишине. Эльфийка протянула руку и поймала сорвавшийся с ветки золотистый лист. Он мягко прошелестел в тонких пальцах, и в этом тихом шелесте Лориэли невольно послышалась нотка грусти. Подняв голову, эльфийка посмотрела в небо. Ей нравились кучерявые облака и свинцовые тучи. Она любила прохладу леса. Особенно после дождя. Когда она обволакивает своей сыростью и запахом земли.
Налетел ветер, и ее длинные волосы разлетелись по плечам темным водопадом. Она улыбнулась, откидывая упавшую на лицо прядь волос и подставляя лицо и шею ветру.
Да, она любила ветер. Она любила ночь. И лес. Лес был ее домом, как и для любого жителя Лихолесья. И Лориэль не уставала наблюдать за его жизнью, кормить птичек, собирать травы, которым потом неизменно находилось достойное применение.
Вот и граница, тут недалеко как раз должны расти травы, за которыми Лориэль и пришла. Вспомнить бы еще, где именно...
Неожиданно острый слух эльфийки уловил чей-то голос. Лориэль осторожно, чтобы не выдать своего присутствия (мало ли, кто по границам леса шастает, осторожность еще никому не навредила), выглянула из-за дерева и увидела гнома в компании рыжего пони. И не просто гнома. Это был явно один из эреборцев, один из отряда Торина Дубощита. 
Что он тут делает? - врожденное эльфийское недоверие к представителям гномьего народа тут же прорезалось в мыслях, мгновенно сменивших безмятежную окраску природосозерцания на тревожно-напряженное ожидание. Эльфийка знала, что просто так гномы к границам Лихолесья не приходят, значит у этого пришлеца должны быть причины.
Вот только какие именно?
Гном медленно двигался вдоль опушки, ведя в поводу своего конягу. Лориэль попыталась было получше рассмотреть его, двигаясь следом и прячась в тени, однако случайно наступила на сухую ветку, и та с хрустом переломилась, выдав ее присутствие и заставив эльфийку мысленно выругать себя за неосмотрительность.

+1

4

Солнце грело. Приятный осенний ветерок приносил из леса запах прелых листьев, мокрой коры и грибов. Гном же, погрузившись в собственные невеселые мысли продолжал свое бесцельное вышагивание вдоль опушки, время от времени чуть не выворачивая себе руку, когда смирный пони решал, что вооон тот пучок травы выглядит больно аппетитным и пытался его ухватить зубами. Впрочем, у Кили не осталось никаких моральных сил на ругань и он лишь хмуро дергал повод, пресекая очередную попытку внепланово позавтракать. В голове постепенно начинала образовываться звенящая пустота, не приносящая облегчения: от такой пустоты хочется вспрыгнуть в седло и мчаться. Только бы вперед. Еще утром ему казалось, что такое отупление спасительно, но теперь понял, как он ошибался - думать-то может и можно перестать, но тысяча иголок пронзающих сердце не исчезают.
В стоящей вокруг тишине, прерываемой лишь шумом ветра в кронах деревьев раздавшийся хруст ветки показался Кили оглушающим и крайне неестественным: многолетние путешествия к людям, да и недавний поход выучили его многому. И, в данный момент, он готов был дать отрастающую бороду на отсечение, что вне его видимости притаилось живое существо. Орк? Эльф? Варг? Совершенно отдельно от головы, рука сама вытащила меч из ножен (с топором не больно поездишь верхом) и вычертив дугу, подобно компасу, что всегда указывает на север, кончик меча смотрел в направлении звука. Пони нервно тряхнул головой, убеждая гнома, что кто-то притаился за деревьями. Мысль о варге он отмел - те обычно не затаиваются, если хотят напасть. Орк прячущийся на границе эльфов? Тоже абсурдно. Значит остались лишь сами эльфы или кто-нибудь совсем иной породы. Мысль о Тауриэль на секунду озарила надеждой сердце юноши, но быстро испарилась - она бы не стала скрываться за деревьями. Слишком гордая, слишком смелая, слишком благородная для этого.
- Кто здесь? - не придумал ничего лучше, что бы спросить у пустоты гном. В том, что это не приграничный отряд он был уверен, ведь они бы не дали ему даже коснуться рукоятки меча, не говоря уже о том, что бы обнажить его. - Я пришел сюда с миром, если ты эльф и друг. Если же нет и задумал плохое, то перестань прятаться, как трус! - в голосе звучали железные и повелительные нотки его дяди, который лучшего всего на свете умел быть строгим и внушать уважение. Только маленький круг гномов знал, каким он может быть добрым и заботливым. И сколько историй он знает! Историй, который Кили бережно хранит в закромах памяти, надеясь, что их однажды услышат и его дети. Или племяники.
Пони постепенно успокоился и снова заинтересовался пожелтевшей травой под ногами, стараясь захватить пучок по-больше, прежде, чем хозяин бессовестно прервет его трапезу. Кили покосился на мирно пасущееся животное и опустил клинок, не спеша прятать его в ножны или делать шаг навстречу зарослям. Привязывать же рыжулю было некогда, да и некуда, по совести говоря, а лезть в лес с ней - увольте. Солнце подло поднималось по небосклону и вскоре полностью осветила фигуру одинокого гнома, позолотив растрепанные от быстрой езды волосы, да выбивая едва заметные слезы из внимательно всматривающихся в Лихолесье глаз.

+2

5

Тауриэль не любила рассвет. Нет, любой свет прекрасен и любим эльфами, но вот солнечный свет всегда казался деве слишком ярким, а особенно на контрасте с только что отступившей ночью. В темное время суток все иначе. Раньше свет памяти и вечности был голосами и взглядами матери и отца, а теперь она видела в ночном небе ещё и любимого. Казалось, совсем недавно он был рядом, рассказывал ей об огненной луне и пещерах, шутил и дурачился. А теперь. Теперь пустота. Огонь, что вел Тауриэль по жизненным тропам, угас, и лишь жалкие угольки еле тлели, давая едва ощутимую надежду. Надежду на что? Эльфийка не знала. Возможно, это было бы глупым верить в то, что они ещё встретятся, но приказать сердцу даже Капитан Лесной стражи не могла.
Трандуил отозвал свой приказ об изгнании девы. Однако положение Тау было настолько шатким, что ей пока даже не предлагали работу. Точно гостья, она теперь считалась чужой для своих. Больше не было походов и сражений, она не охраняла границы и больше времени проводила во дворце, чем в лесу. Для чего Леголас выпросил это помилование? Ведь такая жизнь больше напоминала тюрьму, а то, что раньше называлось домом стало кошмаром. Одиночество вкупе с болью потери стали верными спутниками эльфийки. И зачем нужно это чертово бессмертие, если эти века станут ужасом, бесконечным и беспробудным темным сном?
Но находиться постоянно во дворце не было сил. И иногда Тауриэль позволяла себе вольность - в тайне уходила в лес, благо стражник оказался сговорчивым и понимающим. Природа всегда восхищала и успокаивала. В каждом дереве, в каждой травинке, в каждом листике таилась гармония и вечность, незыблемая и неразрушимая. Падут ли люди, эльфы, гномы - солнце будет все так же греть своими ласковыми лучами, реки не высохнут и не обратятся вспять, а ночь все будет такой же прекрасной и чарующей. Может ли эльф считаться бессмертным, когда настоящее бессмертие вокруг.
Эльфийка уже засобиралась во дворец, как её внимание привлекла какая-то фигура. Инстинктивно дева потянулась за луком и стрелами, но вовремя вспомнила, что теперь из оружия ей полагается только маленький кинжал, больше похожий на ножик, которым максимум можно порезать хлеб. Но и это в бою пригодится в случае чего, поэтому рука твердо держала холодный металл. Тихо Тау подбиралась к незнакомцу. Однако это оказался не враг, а эльфийка, которая отчего-то пряталась.
"Да, господа, ну и дела..." - пронеслось в голове Тауриэль, которая узнала в этой девушке Лориэль, дочь Дрейталиана и Дианель. Учитель и его супруга были немногими из эльфов, кто принял новость о возвращении Тау радостно. Можно даже поспорить, что Трандуилу помог "осознать" надобность этого помилования Дрейт, всячески выгораживая и восхваляя свою ученицу.
- Лориэль, что ты здесь делаешь? - Тау посмотрела в глаза Лориэль и передала осанвэ. Мало ли от кого прячется или кого преследует эльфийка - выдавать свое присутствие она явно не хотела.
- Тауриэль, там гном. - ответила дева и указала в сторону.
- Гном? Вот как? Ступай, ступай, я сама с ним разберусь. С миром он или с погибелью - от меня ему точно не убежать. - и Тау успокоительно погладила Лориэль по плечу. Вторая поспешно, но достаточно тихо удалилась.

Бум! Словно обухом по голове ударило только что осознанное. Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать в гноме Кили. Тауриэль громко вздохнула, чем выдала свое местонахождение. Сердце колотилось так, что казалось оно пробьет грудную клетку и выскочит наружу. Гном развернулся, готовый к нападению.
- Кили. - полушепотом сказала Тауриэль. Она не могла ни пошевелиться, ни что-то говорить. Не хватало воздуха. Да и как найти слова, чтобы описать произошедшее? В голове промелькнула их последняя встреча. Дева была уверена, что оружие орка погубило любимого, но вот он стоял совсем рядом, точно и не было того ужаса, точно и не случалось с ним ничего.

+1

6

От напряженной позы, в которой стоял гном у него начала ныть грудная клетка, в том месте, куда не так давно вошла темная сталь, силясь сломить...отнять его жизнь. Осознание того, как ему повезло накатывало на гнома постепенно: миллиметр в сторону и его сердце навсегда перестало бы биться. Но удалось отделаться лишь пробитым легким и несколькими сломанными ребрами, которые  до сих пор отзывались спазматической болью, стоило Кили начать дышать чуть тяжелее или просто переактивничать, в своем стремлении жить. А жить пребывая в неизвестности о той, кому он готов отдать себя до последней капли? Нет, это выше его сил.
Пока он лежал больной и потом, дни в которых ему не позволяли выходить из своей комнаты - что бы он не расшевелил начавшую срастаться плоть и кость - он напридумывал себе тысячи вариантов дальнейшей жизни каждого из гномов. Единственная жизнь, которой он мог придумать лишь возню с племянниками была его собственная. Немного позже, когда он по крупицам собрав воедино подробности Битвы, Кили облегченно выдохнул, узнав, что Тауриэль выжила и вернулась в Лихолесье. Впервые в жизни кхазад ощутил больный укол ревности: слишком хорошо он помнил, какими глазами смотрел на Тауриэль белобрысый красавчик-эльф, сын равнодушного правителя Лихолестья. Утешать самого себя словами "главное, что она жива" не выходило и вот... И вот юнный гном стоит на опушке Леса, от напряжения, с которым он сжимает рукоять клинка начинает болеть в груди и в плече. Стоило кончику заточенной стали коснуться земли, как гном тут же вскинул свое оружие в исходную позицию - так уж совпало, что именно в этот момент гном услышал чей-то вздох.
А вот голос, который он с трудом услышал, едва не перепутав его с обманчивым шелестом веток, принадлежал уже более определенному существу. Гном прерывисто и шумно вздохнул и с трудом удержался от того, что бы не ущипнуть себя за бедро. Сглотнув тяжелый комок в горле, гном воткнул клинок в землю и намотал на него поводья. Он столько раз представлял себе их встречу в самый разных ситауциях и вариантах... И вот теперь он просто не мог отвести от неё глаз: каштановые волосы в лучах восходящего солнца приобери мягкое свечение, а зеленые глаза вынуждали сердце спотыкаться через удар.
- Тауриэль... - наконец-то смог произнести гном, делая неуверенный шаг к ней. И вот теперь ему стало по-настоящему страшно: а вдруг эта встреча окажется прощальной? Он пристально смотрел в её лицо, надеясь понять ответ по нему, но не мог - слишком эльфийка была поражена их встречей. Видимо на Вранем Пике все было действительно настолько ужасно, что она записала его к умершим. - Тауриэль.... - повторил гном, подходя к ней достаточно близко и беря её руку в свои ладони, подобно замерзшей пташке. Было заметно, что гнома чуть трясет, но он старался держаться и упрямая решимость, как у обреченного на казнь, исходила от всего его существа. Дважды глубоко вздохнув (чем снова потревожил не до конца защившее легкое) Кили наконец решился задать вопрос мучавший его все это время, а заодно сразу расставить точки над рунами: - Я сдержал свое обещние... - и все таки гному, что бесстрашно лез в любую заварушку, не хватило смелости спросить "сдержишь ли ты свое" и он просто остался стоять, держа возлюбленную за руку и глядя ей в глаза с смесью любви и муки на лице.

+2

7

Вздох. Резкий, надрывный. Сбивчиво чечетку танцует сердце на грудной клетке, мастерски отбивая мудреный ритм. Катастрофически не хватает воздуха, а в голове мысли плывут в каком-то неизвестном направлении. Покалывает кончики пальцев, точно от мороза или резкого жара. Что же делает эта любовь?

- Если любовь такая, я не хочу любить. Избавьте меня от нее, пожалуйста! - Тауриэль говорила полушепотом, умоляюще смотрела Владыке в глаза. Её рука крепко сжимала рунный камень, последний дар возлюбленного, отданный в обещание. И теперь его тело медленно остывает, а душа уносится куда-то вдаль, неведанную и непознанную. Спокойный, точно во сне, он уже не смеется и не шутит, отчаянно не спешит помогать друзьям, не накликает бед на свою голову. Наверняка, где-то далеко, за горами и за лесами, за обширными долинами и реками, несущими свои воды в Великое Море, Кили найдет свой покой, навсегда оставшись живым и храбрым в песнях и памяти. Но что делать Тауриэль? Её сердце сжимается от боли, точно раненое, корчится в агонии. Почему, почему так больно?  Не найдет теперь Тау нигде своей радости, не сможет более улыбаться и радоваться земному свету. Куда бежать? Куда скрыться от вездесущей тьмы, накрывшей все внезапно и нежданно? Нигде не найти покоя, нигде не укрыться. Остается лишь ждать пока сердце станется каменным, точно этот талисман, и бесконечная жизнь не сменится смертью.

Что же делает эта любовь? Уверенная, что Кили мертв, Тауриэль вновь видит его и не верит глазам. В голове мелькают отрывки последней их встречи. Нет, она отчетливо видела его смерть, клинок глубоко вошел в грудь, наверняка задев легкие. Но... как? Эльфийка сильно сжала руки, точно пытаясь разбудить себя. Но пробуждения не произошло, а Кили был действительно реален. Или это магия?
"Пусть это будет миражом или колдовством - мне уже все равно." - решила Тау и уверенно сделала шаг навстречу гному. Было заметно, что и он очень волнуется, пытаясь найти подходящие слова. Нужны ли они? Их унесет вдаль ветер, эхом пронесутся слова через скалы, растворятся в воде. Все понятно без них, все наконец встало на свои места. Кили взял в свои руки руку Тау. Эльфийка слегка дернулась, точно пламя её обожгло. Осознание, что возлюбленный не мираж и не проделки темной магии, Тауриэль ничуть не стало спокойнее, её состояние нельзя описать никакими известными фразами. Это и радость, и страх, смешавшиеся в коктейль покрепче любого вина; это и боль, и легкость, соединившиеся в танце; это отчаянная любовь, что так долго скрывалась где-то далеко.
Он сдержал свое обещание. Он вернулся, он сохранил в себе их чувство, такое запретное, но такое прекрасное и чистое. Он любит и надеется на взаимность. Он проделал огромный путь, перешагнув через ревность и отчаяние, бесстрашно заступив через границы почти вражеского государства. Ради нее. Ради одного взгляда, ради ответа.

Вздох. Резкий, надрывный. Во рту пересохло от волнения, да и слова не находятся. Эльфийка смотрит в глаза любимого, точно завороженная, очарованная. Зачем ему этот ответ, ведь и так все понятно. И теперь стало все ясно и самой Тау - нет преград, нет предрассудков, и она готова отправить все к Мелькору, лишь бы только быть рядом с ним. Ничто так не мило деве, ничто и никто.
Тауриэль свободной рукой нежно провела по лицу Кили.
- Я уже не ждала тебя. - тихо, почти шепотом сказала дева. - Я думала, наша встреча теперь будет лишь где-то там, в мире теней. Но даже там моя любовь стала бы ярким светом.

+2

8

Глаза - зеркало души. Теперь гном знал, что сказавший это не был полным идиотом, как Кили считал. Он помнил, как у озера глаза эльфийки выражали совсем другие эмоции: удивление, страх, сомнение, недоверие и может даже тень осуждения. И потом холод, стоило на горизонте появится другому эльфу, которого юному кхазаду хотелось придушить собственными руками в ту минуту. Или же это даже лучше, что беловолосый появился и слова, после которых уже нету возврата, не были сказаны? Впрочем, теперь это все переставало иметь значение... Прочь все страхи и сомнения!

Теплые пальцы Тауриэль прикоснулись к щеке гнома и он закрыл глаза, отдаваясь этому ощущению. Мягкая улыбка счастья скользнула по лицу гнома и Кили поцеловал возлюбленную в ладонь, не решаясь открыть глаза: это все сон... Он откроет глаза и снова увидит своды Эребора, в жизнь ворвутся привычные звуки повседневности, а шорохи леса, пение птиц, тепло рук Тауриэль, её мелодичный голос, слова, от которых перехватывает дыхание - все это останется во сне. И сердце сменит радостный стук на сковывающую боль, от которой будет хотеться сжаться в комок, да спрятаться от посторонних глаз. А ведь еще в начале похода юный кхазад думал, что самая страшная боль та, которую может нанести вражеский клинок, и он совсем её не боялся. И никто ему не рассказал, что самую сильную боль приносят душевные и любовные раны.
- Теперь я тебя не покину... - прошептал Кили, открывая глаза. Сердце сжалось от охватившей его нежности. Ему очень хотелось сказать "никогда", но он знал, что это будет ложью, а давать невыполнимые обещания он не мог. Рано или поздно его час придет, а бессмертная эльфийка будет смотреть в небо, видя его в звездах. - ...Любимая. - вложив одно единственное слово всю силу переполняющей его любви, добавил гном. Сейчас он еще не задумывался над всеми предубеждениями и осуждениями, с которыми им придется столкнуться. Ему было совершенно все равно, что подумают его соплеменники и КАК посмотрит на него дядя, приди племянник к нему с такими новостями. Это все будет гораздо позже, а пока Кили позволил себе быть счастливым.
Не выпуская руку Тауриэль, гном медленно двинулся обратно на свет, к месту, где был привязан к воткнутому в землю мечу его пони. Но приближаться к мирно пасущемуся конику Кили не стал, вместо этого он остановился у хитросплетения корней выступающих из земли, подобно щюпальцам мифических существ. Прислонившись спиной к одному из корней, Кили жестом предложил любимой присесть рядом. Гном прекрасно понимал, что слова это лишь шелуха и самое важное ясно и без них, но та буря, что сейчас разыгралась в его душе требовала какого-то выхода.
- Когда по ночам небо не было скрыто облаками - я подолгу смотрел на звезды, вспоминая нашу первую встречу... - тепло улыбаясь эльфийке и не выпуская её руки, сказал гном. А что еще сказать, лишь бы улышать её мелодичный голос? Что еще сделать, что бы видеть любимую улыбку? Как бы так извернуться, что бы отогнать все горькие тени прошлого от возлюбленной? Не важно, что предстоит - он приложит все силы, что бы сделать Тауриэль счастливой. Гному хотелось надеяться, что может их пример вдохновит их народы, если не на вековую дружбу, то хотя бы на более терпимое отношение друг к другу. - ... и даже представить не мог, что увижу тебя и мы будем вместе сидеть на солнце. - не смотря на беззаботный тон, мастером которого Кили себя считал, он сам слышал, как в словах пробиваются нотки глухой ревности и неуверенности.

0

9

Любое сновидение, будь оно прекрасным или чудовищным, заканчивается рано или поздно, длясь вечность или одну ночь. Пробуждение наступает резко, точно рассвет, обжигая ярким светом. Хотелось тебе проснуться или же нет - никто не спросил, просто по-хозяйски вырвал из царства грез и бесконечного полета фантазии и игры подсознания. Все заканчивается. Ты потираешь глаза, потягиваешься в своей постели, нежась последние секунды. Память еще хранит обрывки сна, но картинка совсем не целостная, лишь яркие пятна на абсолютно белом полотне. Все заканчивается. Все уплывает в никуда, лишь оставив тонкую дымку, еле заметный туман.
Сон ли это, Тауриэль? Реален ли твой возлюбленный, до которого ты можешь дотронуться, которого вновь можешь обнять? Он ли это или всего лишь чары? Силы злые или добрые сотворили это чудо, смущающееся и так по-детски трогательно волнующееся? Или, может быть, какая смелая мысль, все это - бессмертные земли и сам Эру Илуватар позволил несчастным влюбленным навсегда соединить свои пылкие сердца? Так ли это, Тауриэль? И если это вдруг сон, хочешь ли ты проснуться? Насколько велико твое желание остаться здесь? И сможешь ли ты, будь это реальностью, бросить все и вся ради возможности тонуть в этом омуте? Столько вопросов...

Столько вопросов! Деве хотелось говорить и говорить, но слова сами собой испарились, исчезли, точно птицы, мгновенно. Понимание того, что её любимый жив, все ещё не засело в голове настолько прочно, чтобы быть по-настоящему правдой. Возможно, осознание придет позже, но радость, смешанная с удивлением, уже завладели Тау. И, может, если бы слова и нашлись, стоило ли их говорить? Кили и Тауриэль точно связаны тонкой нитью, на первый взгляд такой хрупкой, но на самом деле крепчайшей. Он понимал её полностью, лишь взглянув в глаза, точно в душу. Она же не жаждала даже слов, ей хватало возможности вновь видеть любимого. Улыбаться ему. Слушать его рассказы.
Теперь она его не покинет. Никогда. Теперь в запасе есть целая вечность!

Целая вечность? Целая вечность без него. Он смертен, Тауриэль, он не сможет быть с тобой вечно. Твоя длинная, бесконечная жизнь обратится в ад, когда придет его время. Что ты сделаешь? Откажешься от бессмертия? Ни один из живущих ныне и ранее не поймет твоего горя, ибо не будет у вас с ним ни друзей, ни поддержки. Не примет мир такую связь, не поймет и осудит. И даже твой лучший друг, твой дорогой Леголас, он покинет тебя. Родной край станет воспоминанием, а ворота навсегда будут запечатаны. Ты будешь искать покой среди леса, доживая свои века одна в пустоте. Никто не вспомнит о тебе ни тогда, ни позже, лишь деревья и увядающие цветы будут спутниками. Ты сможешь? Сможешь чувствовать, как твое сердце бьется все медленнее, ожидая своего часа? Сможешь ли с страхом ждать часа, когда сама начнешь молить о смерти? И все, что останется у тебя - воспоминания. Будут ли они счастливыми? Будут. Ровно так же, как и наполнены болью и отчаянием от всеобщего неприятия.

Тауриэль и Кили остановились под сенью огромного многолетнего дуба. Любимый остался жив, теперь не осталось и сомнений. Он совсем рядом, она чувствует теплоту его дыхания и даже будто слышит, как бьется его сердце. Она улыбнулась. Так радостно не было никогда и даже сомнения не станут преградой её счастью. Она знала, что сможет, она верила. И иногда вера, будь она даже такой отчаянной, может изменить весь мир. Да и нужен ли этот мир? Дева была готова забыться, сбежать вместе с ним, даже если понадобиться покинуть всех и вся. Ведь в нем - целый мир. Нет, в нем больше, чем мир и Вселенная, больше, чем бессмертные земли и проклятые края орков, больше чем небо и звезды, больше, чем жизнь. Ей хотелось обнять его так крепко, насколько возможно, спрятаться от всего. Будь, что будет в этом далеком будущем, ведь в настоящем не найти на свете никого счастливее.
- Мы никогда больше не расстанемся, слышишь? Не смей больше исчезать. - полушепотом сказала Тау. - Мы увидим и солнце, и звезды, и огромную луну, и залитые светом края. - она смотрела ему в глаза, вкладывая в эти слова намного больше, чем возможно. В них было все. Страдание и страх вкупе с бесконечной всесильной любовью, нежностью, отчаянным желание быть рядом.

офф

очень странный пост получился)

Отредактировано Tauriel (2015-06-11 15:48:28)

+1

10

Знаешь, мой друг, а мы ведь с тобой не умрем,
И если идти, дороге не будет конца.
Бедам и войнам назло мы будем вечно вдвоем,
Вечно рука в руке песней сплетать сердца.
Мы будем помнить созвездья,
Но не будем помнить имен.
Мы будем смеяться и грезить
Вдали от битв и знамен.
Без мертвых богов и героев,
Без битвы Добра со Злом,
Чтобы однажды построить
Свой долгожданный дом.
(с) Тэм Гринхилл - Знаешь мой друг

Человеческие барды любят петь песни о любви: светлые и печальные о любви эльфов, шуточные и любви гномов, полные страданий о своих любовных похождениях. Какой же могла бы стать песня о любви эльфийки и гнома? Фантазии есть место где разбежаться: ведь найдутся шутники, воображающие себе интимные подробности, так же, как и найдутся те, кому не чуждо сочувствие к двум существам, вынужденными идти напролом сквозь все предрассудки. И ведь мало кто задумается о том, что бы спеть о тихом счастье, которое присуще двум любящим сердцам. О том свете в глазах, который способен разогнать любую душевную тьму и разбудить ошеломляюще сильные эмоции. Эмоции, которые рано или поздно начнут менять мир.

Кили порывисто выдохнул и повинуюсь порыву чувств подхватил Тауриэль на руки, позволив счастливому смеху вырваться наружу.  Его отчаянная молодость и юношеский задор вернулись к нему, только чуть-чуть видоизменившись. Словно река, которая осталась прежней, но незначительно изменила свое русло. Ему хотелось петь веселые песенки, играть задорные мелодии, шутить, сметься и совершать глупости. И что бы Тауриэль веселилась вместе с ним, окончательно запутавшись сон это или реальность. Кили крутанулся на месте, мысленно удивляясь, какая же она легкая, и солнце яркими бликами заиграло в волосах возлюбленных.
- Любимая... - на одном дыхании выговорил кхазад, останавливаясь и влекомый все тем же порывом чувств целуя эльфийку. Сердце снова пропустило несколько ударов и голова стала легкой-легкой. Когда Кили уже коснулся мягких губ возлюбленной до него вдруг дошло, что это их первый поцелуй и словно испугавшись собственной дерзости гном отстранился, краснея до кончиков ушей. В этот момент он, как никогда, почувствовал себя мальчишкой, который сбежав от всевидящего ока матушки, и по-детски неумело целует такую же озорную и безбашенную гномиху.  И, как ему потом было мучительно стыдно, когда ему популярно объясняли в чем он не прав.
- Я не исчезну... Я даю свое слово. - пряча глаза, произнес Кили, все еще держа свое самое ценное сокровище на руках, и присел на выгнутый корень. Момент бессовестного счастья испарился и суровая реальность снова вступила в свои права, напоминая о долге и обязанностях. Гном аккуратно взял её руку и приложил к груди. К тому месту где было сердце. К тому месту, где совсем-совсем рядом была разубцевавшаяся рана орочьего оружия. - Но завтра на рассвете я отправляюсь в Дорвиннион, в компании людей Дейла. Если бы я знал, что найду тебя, то ни за что не согласился бы на это путешествие... - кхазад засмотрела на кулон Тауриэль и какое-то время молчал, ведя внутреннюю борьбу. - ...Отправишься со мной? - нарушил затянувшееся молчание Кили, встречаясь взглядом с глазами Тау. Ощущение дежавю усилилось и гном чуть сжал пальцы, все еще держащие руку эльфийки на своей груди. Теперь он был спокоен, зная, что как бы ни ответила эльфийка это ничего не изменит. - Но это не на долго и я обязательно вернусь... К тебе. И тогда я выкраду тебя из-под тени этого леса и мы отправимся куда ты захочешь. Увидим все чудеса этого мира во всем великолепии... - мягко и тепло улыбаясь Тауриэль, начал он мечтать вслух, отгоняя мысли о завтрашнем дне.

+1

11

Если и петь, то громче раскатов грома. Если и сражаться, то до последнего вздоха, до последней капли крови. Если и радоваться, то ярче, чем свет тысячи тысяч солнц. Если любить - то навеки. Кхуздул никогда не станет родным для эльфа, никогда не перестанет резать слух своей твердостью. Эльф никогда не сможет жить в пещерах и восхищаться красотой горных массивов. Не станет биться головой вместо приветствия и пить до потери сознания. Не сможет жить так, как живет гном.
Если и жить, то мудро. Если и говорить, то витиевато и долго. Если и верить, то только свету солнца и звезд. Если и смерть, то с достоинством и честью. Если любить - то навеки. Синдарин не поймет кхазад, посмеявшись над сладким и распевным звучанием сложных слов. Леса и равнины, дворцы с узорной резьбой никогда не станут домом для гнома, никогда он не найдет удовольствия в восхищении этими красотами. Не найдет гном и радости в уединении на природе, не услышит гармонии в шуме ветра и плескании озерной воды. Не станет гном изъясняться сложными наречиями, не сможет преодолеть свое желание сказать все напрямую, без лишних прикрас и премудростей. Не сможет жить так, как веками живут эльфы.
Если любить - то навеки. И это небольшое сходство разных народов связало Кили и Тауриэль, полных противоположностей, разных и внешне, и внутренне. Это было похоже на злую шутку Эру, или, быть может, на его великий дар двум молодым сердцам. Как бы оно ни было, ни дева, ни кхазад сейчас не думали о сложностях, предстоящих им. Поглощенные своим чувством и счастьем встречи, они не знали ещё, что будет дальше. Будь, что будет?

Тауриэль смеялась, закрыв глаза. Кили, с присущим ему весельем, кружил эльфийку на своих руках, точно она была невесомым перышком. Задорный смех искрился, он будто заполнил весь лес, и, кажется, даже солнце засверкало ярче, чем когда либо. Тау никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой беззаботной, все невзгоды и печали были либо далеко в прошлом, либо в призрачном будущем. Но этот миг, невероятный и ошеломительный, наполненный радостью и любовью, никогда и никто не сможет отобрать у неё. Ради этого момента стоило жить. И неважно, кто ты. Гном с густой бородой, бьющийся головой со своим любимым братцем после долгой разлуки. Или эльф, играющий на арфе, унесенный звуками далеко за моря и леса в другие миры. Или человек, ловящий рыбу для того, чтобы прокормить свою немалую семью. У каждого, у любого чувствующего народа, есть этот миг. И этот миг делает всех равными и одним целым.
Но более волшебным было то, что сделал гном после. Видимо, он совсем забылся, позволив себе поцеловать Тау. Она не была против, тем более, для неё это уже был второй поцелуй, но первый Кили точно не помнил. И, скорее всего, дева тоже бы засмущалась, но... Как же был забавен гном в своем смущении! Он был абсолютно красный, вплоть до кончиков ушей. Это было и смешно, и непреодолимо мило, настолько, что дева, совсем от себя такого не ожидая, сама звонко чмокнула гнома в щеку и засмеялась.
- Куда ты исчезнешь теперь, мой друг? Кто бы тебя отпустил ещё! - смеясь ответила Тауриэль. - Захочешь бежать, и на краю Средиземья найду. У смерти я тебя украла, в чем сложность тебя теперь найти, если что. - но шутки, конечно, очень хорошо, но последующая серьезность гнома заставила перестроиться на другой лад.
- Я не отправляюсь с тобой, Кили. Это твой путь, это твое дело. Мне остается ждать тебя здесь, считая каждую минуту до нашей следующей встречи. - и это было не преувеличением. Теперь, когда Тау знала, что её возлюбленный жив, каждое мгновение её жизни будет наполнено мыслями о нем, мечтами и радостью. Дева верила, что все худшее точно позади, ведь теперь их двое. - Возвращайся скорее. Второй разлуки я не переживу, мой родной. - и Тауриэль с этими словами подалась вперед и поцеловала любимого. Теперь это не было поцелуем мимолетным и смущенным, всю свою любовь дева вложила в это действие, все свое тепло.

0

12


Там у третьего порога,
За широкою ступенью,
Верно шелковые камни,
Бьется надвое дорога, слышишь?
Правый путь ведет на пристань,
Путь окружный – в горы, к югу,
Но на свете нет дороги,
Чтобы нас вела друг к другу.
Дороги сплелись
В тугой клубок влюбленных змей,
И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло...

Как объясить никогда не любившему, что такое влюбленность? Наверное точно так же, как объяснять слепому, что такое звездное небо над головой и как выглядят солнечные лучи в ветвях желтеющих деревьев. Кили всю жизнь испытывал любовь к родне, к Синим Горам, в которыз вырос, призрачную тягу к Эребору, которого никогда не видел. Он любил простые и понятные ему вещи: матушку, которая всегда найдет время на взбалмошенного сына; брата, который по совместительству лучший друг; дядю, способного завлечь обоих племянников рассказами об Одинокой горе; свой боевой топор и лук, что никогда не подводили если только сам гном не делал глупости; работу, требующую сосредоточения... Но он никогда не знал, что любовь может быть насколько всепоглощающей, теплой, яркой. Кили смотрел на свою возлюбленную и думал, что же видит она? Горят ли его глаза так же? Она же эльф... Конечно же она пожила дольше моего и наверняка знает, что такое любовь! с оттенком детской обиды подумалось гному, когда он проводил пальцами по рыжим волосам, наслаждаясь шелковистым ощущением.

- Смейся, ненаглядная... - тепло улыбнулся гном, все таки решившись вывернуть то, что у него твориться на душе. - ...смейся, любимая, над впервые в жизни влюбившимся гномом. Я охотно верю, что это забавнешее зрелище. - Кили смутился еще больше, когда Тауриэль поцеловала его в щеку, но крепче сжал эльфийку в своих медвежьих объятиях. Его взгляд устремился к горизонту и покусав губу, Кили невольно коснулся того места, куда его ударил орк. - Ты действительно украла меня у Смерти. Я видел тебя и ты не позволила мне уйти. Как и мой отец ты сказала, что я еще нужен здесь... Что... - он оборвал свой монолог, представив насколько безумно звучит. Гном просто терялся, что говорить Тауриэль, боясь показаться глупым, земным гномом. Мысли снова вернулись в русло предстоящего путешествия.
- Ты же знаешь - я обязательно вернусь. Теперь причин вернуться у меня как никогда больше. - от поцелуя Тау дыхание перехватило и сердце не могло никак определиться, то ли замереть из опасения спугнуть миг своим стуком, то ли пуститься в бешеный пляс, ударяясь дикой птицей о ребра. Кили до умопомрачения хотелось сжать любимую в своих объятиях, но даже сейчас он мысленно посмеялся над собой, представляя, какими последствиями могут обернуться через чур сильное сжатие эльфийской девы в его натруженных лапищах. Но он все равно прижал Тауриэль к себе, ощущая тепло её тела, слыша запах леса в её волосах. Если бы он только мог унести это тепло, этот запах и эти прикосновения с собой в поход! Храня их не в своей памяти, а имея возможность достать из закромов, снова прочувствовать каждой клеткой тела. Конечно гном ей отвечал на поцелуй! Немного робко, словно он действительно смог прикоснуться к сну, который в любой момент развеется, но в то же время уже не смущаясь, как в первый раз и проявляя какую-никакую, а инициативу.

+

Это все, что я отвыкши смог из себя выдавить)) прошу понять и простить)))

+1


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Ведь любовь бывает сильнее правил [Kili|Loriel|Tauriel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC