The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N
Admin

W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-21.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы!
Благодарим Вас за терпение и просим встречать восстановленный дизайн. Мы вернулись к традиционному виду!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Место, где встречается восточный ветер с западным [Elladan, Thranduil]


Место, где встречается восточный ветер с западным [Elladan, Thranduil]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Участники:
Thranduil, Elladan и закадрово Elrohir.

Жанр, рейтинг, возможные предупреждения.
G; warning! перед прочтением убедитесь в отсутствии у себя аллергии на неразбавленный эльфийский пафос, головную боль континентального масштаба и всё это на фоне пресквернейших драматических событий.

Краткое описание.
На пути между Ривенделлом и Дэйлом лежит Лихолесье, пересечь которое имладрисские принцы решают по наиболее безопасной из троп - Эльфийской Тропе, что ведет к замку короля лесных эльфов. У Владыки Трандуила Элладан и Элрохир надеются дать отдых своим коням и спутникам, пополнить запасы провизии, а также узнать последние новости, ведь те, что приносит им западный ветер, отличаются от тех, о которых должен петь Осеннему Королю восточный.

Дата события:
10.01.2942 Т.Э.

Место события:
Лихолесье, дворец короля Трандуила и окрестности.

0

2

От продолжительных стоянок имладрисские эльфы предпочли отказаться вскоре после инцидента у подножия Мглистых гор. Миновав Кирит Форн-эн-Андраф, приют путники нашли лишь у Беорна, но пользоваться продолжительное время гостеприимством хозяина не стали, хотя и могли с пониманием отнестись к его рассказам о гномах, что гостили здесь полгода назад. Подгоняло их поручение Владычицы Золотого Леса, что звало вперед, на дорогу к дубровой роще, где когда-то в зелени лесов звонко пели птицы, приветствуя раскрывающийся над горизонтом золотой плод Лаурелин. Ныне лес казался не столь радушным, но там, где от корней мощными стволами древа тянутся вверх, где среди ветвей можно найти хотя бы один лист, там эльф всегда отыщет друга, способного передать добрую весть или же предупредить об опасности.
Когда обнаруженный Элрохиром дятел взмыл вверх и скрылся где-то среди ветвей, Элладан передал близнецу Эстеля и, оглядев еще раз вверившихся им с братом попутчиков, легко вскочил на коня и тронул поводья. Арнар бесстрашно шагнул под своды деревьев, увлекая всадника первым в утренний лес не Путем Гномов, но выше, Эльфийской Тропой, что должна была вывести прямиком к замку короля Трандуила. Гномы Эребора, гостившие в июне в Имладрисе, выбрали иную дорогу, но та, что текла под ногами Элладана обещала быть короче и, главное, безопаснее.
Ночи в Лихолесье были темными, свет звезд Элберет лишь едва-едва пробивался сквозь стянутые над головой и почти монолитные своды деревьев, в которых непросто было узнать переплетенные между собой кроны. Иногда эльфы затягивали песню, но текла она очень тихо и степенно, похожая скорее на шепот десятка голосов, чем на музыку, и лишь эхом звучали в ней отголоски веселья, что царило в светлых залах Имладриса. Ни костров, ни фонарей не зажигали идущие, но острый взгляд их проникал во мрак и воспоминания о недавних путешествиях подсказывали верное направление. В те же минуты, когда к перезвону дрожащей листвы примешивались сюжеты легенд да баллад, что в ином зале пропели бы, но здесь - шептали, то казалось, что чуть отступала ночь, чуть светлел царящий здесь вечер, ярче вспыхивали звезды в вышине, подобные зажженым предвечной рукой маякам. И тогда тоска, сковывавшая сердца, светлела и отпускала, детский страх бежал прочь и сидящий с кем-то из своих названных братьев маленький мальчик мог, наконец, заснуть.
Дозорный отряд встретился путешественникам лишь на четвертый день, на пятый они вышли к мосту, ведущему в замок Владыки Лихолесья. Элладан никого из провожатых не знал достаточно хорошо, чтобы вести откровенные беседы, но на лицах их читал печать усталости и скорби, от чего сердце его сжималось в предчувствии чего-то лихого и недоброго, а сам эльф уповал лишь на то, чтобы предчувствие это было обманчивым либо же запоздалым, ведь так легко представить, что усталость и скорбь рождены были в битве пяти армий, что разразилась в этих краях недавно, в которой кто-то пал, а кто-то обрел раны, которые затянутся на теле, но могут долго еще тлеть в душе дурным воспоминанием.
Когда высокие двери сомкнулись за спиной, отрезая последний обоз и идущую позади него лесную стражу, Элладан впервые за несколько дней, начиная от часа, когда они покинули владение Беорна, почувствовал себя и свой народ в безопасности. Всем вместе идти в тронный зал казалось бессмысленным и нелепым, тем паче, что навстречу им уже вышли подданные лесного короля, предлагая коням воды, а путникам - отдых.
- Останься с ними, а я пока поговорю с королем, - спешившись, Элладан обернулся и посмотрел на младшего брата, но уста его остались сомкнутыми. Эстель вертел головой, жадно разглядывая своды лесной крепости и не было причины тащить его на высочайшую аудиенцию. Элрохир кивнул, и старший из близнецов со спокойной совестью вернулся к главному в их отряде. - Вы можете провести меня к Владыке?
Темноволосый эльф неопределенного возраста кивнул и попросил следовать за ним. Знакомыми переходами залы перетекали из одного в другой, расцветая то кленовыми звездами, то дубовыми волнами. Солнце стекало по стенам, как в ином лесу или здесь в иной век по стволам стекала смола, и не верилось, что по ту сторону меньше чем в миле распласталось под кронами царство вечного вечера и сумрака. По пути его провожатый что-то шепнул встреченному у входа в тронный зал синдару и тот, коротко склонив голову, удалился, вероятно, чтобы сообщить своему королю, что ожидаемые гости прибыли и один из них желает вести с ним разговор. Уточнять свою догадку имладрисский кузнец не стал, но вошел в один из главных залов роскошного дворца и замер в ожидании появления хозяина пока еще пустующего трона.

+3

3

Время, что течёт величественно и вязко, широкою прохладной рекой, - скрыта ли она в мрачной тени, переливается ли алмазными бликами солнечного света, - порой преподносит сюрпризы, и даже бессмертным случается встретить иное его воплощение - лесной пожар, стремительный дымный бег, опасный, парализующий, скорый.
Птица, которую сыновья Элронда избрали своим гонцом, прилетела всего лишь пять дней назад, но Трандуилу казалось,  что минуло с тех пор несколько месяцев, долгих, стылых, метельных, зимних. Чёрное послание, принесённое темнокрылой тварью, исполненное ломкого ужаса, оставило незримые ожоги на кончиках его пальцев, и руки всё ещё порой безотчётно сжимались в кулаки - от гнева ли, от недоумения, от беспокойства - как будто в попытках избавиться от ноющей боли.
Летучая мышь с ответом, писать который, пусть и был он ложью, оказалось истинной пыткой, скрылась в лесу бесшумной зловещей тенью уже больше суток назад, посланник Айвендиля должен был вскоре вернуться и, какими бы ни были его вести, реакции они потребуют немедленной.
Разум Лесного Короля, омрачённый тёмной тревогой, точно тяжёлыми цепями обвившей его, противился всяким вторжениям, и в первое мгновение весть о прибытии эльфов из Ривенделла вызвала в нём волну колючей досады. Бессчётные годы, в течение которых голову его венчала корона, врастая в самое сознание напряжённым, сковывающим, острым, так и не научили Трандуила рисовать на лице улыбку, встречая гостей в тёмные времена, быть радушным, приветливым, или хотя бы даже просто не быть невыносимым.
Но волна раздражения улеглась, обнажив скользкие тёмные камни холодной рассудочности, подсказавшей, что прибывшие могут стать неожиданным источником помощи. Однако, обдумывать такой поворот было бы преждевременно, и в этот час, ступая извилистыми переходами, ведущими к тронному залу, Трандуил досадовал всё же, и в первую очередь на то, что не обладал талантом Энвен к сглаживанию острых лезвий в собственном взгляде, пусть даже мягкостью голоса.
Он не надел короны и вошёл в тронный зал, где уже ожидал его Элладан, чтобы приветствовать его не как король, но - как хозяин дома, двери которого всегда открыты добрым гостям.
- Добрые гости да будут предтечами добрых вестей, - произнёс он без улыбки, останавливаясь перед гостем, - Да осияет твой путь предвечный свет немеркнущих звёзд, Элладан, сын Элронда. В недобрый час явились вы в наши края, но в этом хочу я видеть светлое знамение, ибо надежда наша на благополучный исход сильна.
Бессмертие и вечная юность хроа Перворождённых учат их замечать малейшие нюансы изменений внешности, лишь смертным кажется, будто они не меняются, точно златоцветы, застывшие в мёртвой своей красоте. Пережитые радости и боли отражаются огнями в глазах, ложатся на чело прозрачною тенью, вплетаются в волосы тонкими отсветами дальних неугасимых костров. Элладан изменился с тех пор, как Лесной Король видел его в последний раз, и он с уверенностью мог бы сказать, что теперь различия между близнецами стали ещё явственнее, тогда как в далёком детстве их совершенно невозможно было различить.
- Но скажи мне сначала, благополучен ли был ваш путь? Не пришлось ли вашему отряду столкнуться с отродьями Тени, которых всё больше с нашем лесу с каждым годом?

Отредактировано Thranduil (2015-05-12 11:25:33)

+3

4

Серая тень, что пролегала в излучинах глаз каждого во встреченном ими отряде, посмотрела теперь на Элладана глазами короля лесных эльфов, вошедшего в тронный зал, и без труда угадывалось в них отражение тоскливой печали и усталости, которые всегда служат знамением испытаний, выпавших на долю эльдаров. И хотя вышел к нему король без короны, эльфинит всё же склонил перед ним голову – в знак почтения к правителю здешних лесов, уважения – к его заботам и хлопотам, благодарности – за предоставленный приют и отдых, а также приветствия, ибо Трандуил приходился отцом его другу и был знаком ему давно, с тех пор, когда в их с Элрохиром жизни еще не успела в полную силу расцвести весна и ровесники из смертных лишь только начинали опережать их в росте.
Слова Владыки увядающими листьями падали на знамя дурных предчувствий, до сего мгновения лишь призрачным отблеском неведомых и чужих печалей трепетавшим на ветру, и вместе с ними нарастала в душе Элладана тревога. Но не спешил он разочаровывать короля и до поры воздержался от вопросов, что нетерпеливо готовы были сорваться с его уст, ибо знал, что каждое знание обретается в свой час, и наделся, что надежды Трандуила оправдаются, ведь добро – лучший способ отплатить за гостеприимство, а пройти мимо беды в доме друга и вовсе невозможно.
– Милях в сорока к востоку от Андуина мы встретили отряд орков. Двигался он на север, и хотя сами орки в окрестностях Мглистых гор не удивляют меня, число их велико для этого края, – сообщил эльфинит, припоминая наказ Владычицы Лориэна и подозревая, почему уродливые создания двигались именно в том направлении. – Путь же в лесу, хоть и был тёмен, не обернулся для нас неприятными встречами. Мы не сходили с тропы и вышли прямо к стоянке твоих дозорных, Владыка. Можно сказать, что он был благополучен, но что за беда омрачила час нашей встречи? След её мы видели на лицах наших провожатых, теперь же и в вашем взгляде читаю я его.
Уверенности в том, что час пробил Элладан не имел, но откладывать с вопросами и дальше – не мог. Дурные вести несли сыновья Элронда, но нет ничего хуже недобрых вестей в недоброе время и жаждал старший из близнецов узнать меру скорби, в которую погрузилось лесное королевство. Слова о надежде гнали прочь мысли о смерти, но где же прекрасная королева и почему молчит король о своем сыне? Разве не скажет счастливый отец другу своего наследника, суждена ли им скорая встреча, раз дорога под стопами одного привела его к порогу другого, или же о том, что покинул сын отчий дом и непросто сказать, застанет ли он гостей или дорога уведет их вдаль раньше, чем тот возвратиться?
Элладан не унаследовал талантов ни отца, ни бабки, но смутное подозрение отразилось на лице его. И хотя он не ведал, с какой стороны подстерегала опасность в краю, где она может спрятаться под каждым вторым камнем, если только тот не лежит под замком лесного короля, но вспомнились ему времена былых встреч, более радостных, когда имя Зеленолиста звучало в нем одним из первых куплетов к радости и гостей, и хозяев. В этот же раз песня была иной, и боялся Элладан своего недоброго предчувствия, не спешил сам взывать к заплутавшему где-то имени, спрашивать, что же заставило певца отказаться от привычного мотива, переложив песню встречи на иной лад.
«Перемены страшат, но неизвестность может внушить больший ужас», - подумал эльфинит про себя, мысленным взором обращаясь к своим братьям, и всем своим существом уповая, что снизойдет Трандуил до ответа и рассеет его скорбные мысли. Попытался взрастить в себе Элладан росток новой надежды, ибо если сердцем всенародной скорби стал сын короля, то пошатнулись веками дремавшие в основании замка камни и безопасный островок светлого покоя, оставшийся от некогда Великой Пущи, грозится теперь уйти под воду подобно великим эльфийским королевствам Белерианда, о которых остались ныне лишь песни да воспоминания древних, заставших их расцвет либо же падение, с той лишь разницей, что водами укрыло Хитлум и Нарготронд, на Лихолесье же опускается Тень, что невесома, но грозна и беспощадна, требующая от пришедших из Имладриса еще многих и многих упреждающих слов.

+3

5

Имя Зеленолиста, непроизнесённое, натянулось между хозяином и гостем тонкой струной и казалось, стоит задеть её неосторожным движением, и она лопнет с долгим звоном, что выстудит сердца и осядет во взглядах стеклянным песком горечи. Элладан думал о старом друге, но молчал, ожидая, должно быть, с присущей и отцу его деликатностью полуденной тени, когда Трандуил сам решится заговорить о нём.
Упоминание об орках, движущихся на север, заставило короля плотнее сжать губы, отводя взгляд, и неосознанно коснуться ладонью бедра там, где в иные времена она легла бы на рукоять меча. Но в том, что отряд сыновей Элронда прошёл Лихолесье насквозь и не встретил отродий Тьмы, ему хотелось вновь увидеть добрый знак. Хотелось, но не моглось уже.
Тень, давно накрывшая глухим пологом лес, нашла наконец путь под своды королевских чертогов, вползла неслышно, крадучись, и легла на лица, помрачив их, и осела в глазах пепельным осадком сомнений. След беды видели на лицах провожатых своих гости из Имладриса, и Элладан сказал об этом, напоминая, что каждого коснулось раскинувшее сети над Лесным Королевством отчаяние, но объединение перед лицом общего горя, общего врага порой бывает полезнее самой светлой радости.
Трандуил помолчал, прежде чем ответить гостю - напряжённый, холодный, так и не нашедший в себе сил и желания улыбнуться, хотя в этот раз, пожалуй, улыбка от него не требовалась.
- Страшно признать, сколь далеко запустила гибкие стебли свои коварная тьма, стылое оцепенение сковывает движения, стоит задуматься о том, чтобы оглядеться, и чувство её ужасающей близости накрывает с головою душным покровом. Тьма в самом сердце нашего королевства, Элладан, сын Элронда, - он снова умолк, в паузу уронив вздох, неожиданно сделавшийся тяжёлым и долгим.
И заговорил снова, глядя прямо в глаза Элладана, пронзительно, ясно.
- Отродья Тени похитили Зеленолиста, - он ни разу не произнёс этих слов до сих пор и не предполагал, что слова могут быть так трудны, так остро болезненны, - Это были гномы. Гномы, предавшиеся Тени. Они предприняли попытку навести подозрения на Эребор, но навряд ли серьёзно продуманную, так как подозрения эти были отметены практически тотчас, как нам стало известно о произошедшем. А вчера я получил от похитителей весть... - голос предательски дрогнул, точно готов был треснуть, как недобросовестно сделанный лук, принявший изгиб от натянутой тетитвы, - Послание. С изложением требований.
Ещё одна долгая пауза отозвалась неслышным эхом медленных его шагов, плавным полукругом обтекших место, на котором стоял Элладан. Остановившись, не оборачиваясь к нему, Трандуил твёрдо произнёс:
- Требований, выполнять которые я не намерен.

Отредактировано Thranduil (2015-05-28 02:36:35)

+2

6

Иногда в трещинах горных пород встречаются проросшие цветы. Хрупкий зеленый росток оказывается сильнее могучих гор и жажда жизни, непобедимое желание видеть солнце, купаться в лучах его любви побеждает камень, руду и промерзшие почвы. Элладан хотел бы, чтобы надежда, что взрастил он в своей душе была подобна такому цветку, к которому может быть жестокой земля, но благоволит Судьба, только вот слова золотоволосого короля проливали свет на грядки его души сокрытую под сенью Лихолесья жестокую истину - в своих чаяниях сын Элронда был обманут, а скорбь всех эльфов этого края была принята им, как своя, ибо Зеленолист приходился им с Элрохиром добрым другом и верным союзником. И хотя светлы Старшие Дети Илуватара, ледяным поцелуем потрясения мертвенная бледность воцарилась на лице одного из них, ибо знал Элладан не понаслышке, что бывает, когда в загребущих когтях Тьмы оказываются создания Света, и каким непреодолимым бременем печали ложатся последствия столь близкого знакомства с этими тварями для тех, чей дух был спет легковесным и бессмертным. Не исцелить тех, кто пал жертвой вражеского плена, ни травами, ни любовью, но был достаточно юн Элладан, чтобы не позволить захватить своё сердце отчаянию столь скоро, и думал он, что между орками, которые сотворены были Врагом, и гномами, чей творец сохранил верность Эру, всё же пролегает пропасть и в пропасти этой может пролегать милосердие или же потребует она времени, что отсрочит час мучений для принца Лихолесья и позволит вызволить его из беды до срока, когда необратимыми станут последствия.
Но в то же время, когда новый путь забрезжил на горизонте внутреннего взора, многое оставалось эльфиниту неясным. Разве не был Леголас искусным воином, стражем Леса, что не раз ходил в дозоры и чьи стрелы не знали промаха да клинки – пощады для врага? Как могло Лихолесье усыпить бдительность принца, как позволить он мог себе поддаться злым чарам леса, как же вышло так, что один он оказался вдали от королевского дворца или же в сам дворец проникли приспешники и рабы Темной Воли? Всё это было сокрытым от Элладана и хотя бледность, что дрожала на его щеках подобно натянутой титеве еще не гнева, но грома в предвестии весенней грозы, пока не отступила, всё его внутреннее существо желало знать ответы, чтобы восстановить перед глазами всю цепь роковых событий, коими опутало, сковало лесное царство, чтобы смог охотник и воин понять, что надлежит предпринять ему в открывшихся обстоятельствах, что, буде на то нужда, посоветовать королю - пусть не сейчас, ибо тот не спрашивал у гостя совета, но, возможно, позже, если спросит.
- Горе Лихолесья - и наше горя, - молвил меж тем Элладан, чуть наклонив голову в знак скорби, и слова неохотно срывались с его губ, ибо сколько бы ни кружило черными воронами мыслей в его голове, как ни желал бы в нем воин понять сложившуюся расстановку сил, потрясение его всё же было велико. - Но как же им удалось это сделать? Леголас - не худший из воинов, что мы встречали, в осторожности и наблюдательности ему не отказать! И... - эльфинит, впечатленный дерзостью похитителей, смевших требовать еще что-либо, не менее, чем фактом самого похищения, тряхнул головой, отгоняя оцепенение первого впечатления от дурных новостей, - чего же они требуют?
Гнев, поднимавшийся в душе Элладана, жажду которого утолить эльфинит не мог уже несколько веков, с того самого дня, когда стало известно о нападении на Владычицу Имладриса, с того часа, когда он разрубил цепи, оставившие глубокие следы на её серебристой коже, с того мига, когда поднялась она на белый корабль и обернулась, чтобы бросить на остающихся последний взгляд и молча увести его за горизонт, - гнев, живший в сыне Элронда вот с тех самых пор, не подчинил принца пока своей власти лишь от того, что дико прозвучали для него гордые слова Трандуила. Видимо, многое требовали похитители от Владыки Лихолесья, раз не готов был он поступиться удовлетворением этих требований ради единственного сына, ибо очевидно, что не откажется король и попытается освободить его из неволи, как не могли отказаться и не попытаться освободить они с Элрохиром свою мать, но велик шанс, что обернется это жертвами, в то время как незначительные уступки могли бы стать призрачным шансом этих жертв избежать.
Призрачным, и скажи Элладан это вслух, он непременно услышал бы, как смеется Глорфиндель. Хоть глаза Лаурефиндиля с течением Эпох и не утратили блеска своего сияния, многое он знал о Тьме и достаточно видел созданий, порожденных ею, чтобы отказаться от любых условий, что будут выдвинуты той, ибо, наверняка, очередным обманом обернутся они, но Элладан, будучи учеником его, полагал, что иного мнения по этому вопросу придерживался бы его отец и не хотел, не взвесив всё с должным вниманием, бросаться в омут, отдавая себя на волю Гнева, Мести да Судьбы, ибо однажды все они вместе уже обернулись для эльдар величайшими печалями.

Отредактировано Elladan (2015-05-29 02:40:58)

+2

7

Мертвенная бледность пролилась на лицо сына Элронда лунным светом, хоть лучи Серебряного цветка не проникали в этот зал, оплетённый величественной сетью подземных корней. Во взгляде его, потемневшем в оттенок затянутого тучами ночного неба, читался вопрос, на который у Трандуила не было ответа. Но Элладан молчал, казалось, молчал долго, точно слова загустели, промерзая, и не хотели покидать его губ.
Гнев гостя из Имладриса не был похож на тот, что терзал душу лесного короля в судорогой отзывался в его напряжённых пальцах. Трандуил вынес из яростной юности, из Войны Гнева и угольных туч мёртвого пепла, укрывавших смертоносные пути гигантских летающих змеев севера чёрную смолистую патоку, что на диво ярко горела, рождая полосы сизого дыма, поволокой кутающие его светлый взгляд. Гнев Элладана был подобен железным кандалам, цепям, истязающим его сердце, сжимающим его, давящим незримою тяжестью.
Трандуил знал, кем и где порождён этот гнев.
Именно поэтому он надеялся на помощь братьев.
- Они требуют отречения от соседей. Требуют, чтобы мы заперлись здесь и пресекли всякие союзы и отношения с королевствами людей и гномов, - ответил король, снова медленно отворачиваясь, опуская глаза на резные переплетения деревянных перил, ограждающих площадку, высящуюся посреди просторного зала, - Требуют оставить их на растерзание врага, - поднимая глаза на лицо Элладана, король чуть приподнял бровь, позволив тени нервной улыбки проскользнуть по губам, - Не правда ли, у них были причины рассчитывать на моё согласие?
Но я очень, очень не люблю, когда кто-то пытается руководить моими действиями.
В случае же, когда управлять мною решается Отродье Тени...

Трандуил двинулся обратно тем же текучим шагом, каблуки его сапог касались отполированного деревянного пола неслышно, легко, полы плаща задевали его с шелестом быстрой воды.
- Я и сам не понимаю, как могло подобное стать возможным. Похоже, мы подпустили Тень слишком близко к нашему дому, - мрачно произнёс он, проходя мимо Элладана, - С ним была Тауриэль, - в знакомые звуки имени старжницы примешалась шершавая горечь недоумения, - Ты знаешь её?
Остановившись, король замолчал - опять надолго, как будто вслушиваясь напряжённо в отдалённые тихие звуки дворца и леса, что говорил над ним, как будто силясь различить среди них далёкое хлопанье крыльев.
- Я ответил на требования согласием, - произнёс он, и, хоть голос его был слышен отчётливо, утратил он всякую жизнь и казался шёпотом, многократно усиленным прихотью мгновения, - И за посланцем тени вслед мы отправили соглядатая от Айвендиля. Больше суток прошло с тех пор, дважды взошёл над тёмными сводами Лихолесья сребристый Итиль, и мы ждём его возвращения с нетерпением и затаённым страхом. Надеюсь, ты извинишь королеву за то, что не смогла она выйти и поприветствовать гостей, ибо смятение, охватившее её душу сейчас чересчур велико.

+2

8

ФМолчанием ответил Элладан на вопрос короля, ибо широко известно о гордости лесных эльфов, а Владыка Лихолесья – первый среди них, хотя и кровь синдар течет в его жилах, а род высок и знатен. Что сыну Элронда было говорить о гномах? В дни нынешние, как и на заре времен, мало кто из эльдар мог перешагнуть пропасть, лежащую между Старшими Детьми Илуватара и детьми Его сострадания. Сам Элладан с трудом порою вспоминал заветы отца да песни ушедших времен, в которых в мирном добрососедстве жили эльфы и гномы Эрегиона. Что же до людей, то загадочный их путь за пределы мира был поводом для многих бессмертных обесценивать величие дарованного эдайн Илуватором. И хотя многие из них были друзьями эльдарам, отважны и благородны, но чаще смертные искали у бессмертных советов и света тысячелетней мудрости, чем наоборот, что позволяло последним смотреть на первых сверху вниз. Действительно, что стоило бы в темный час отвернуться от смертных детей Эру? Его отцу – невозможно, пожалуй, им с братом – тяжко было бы отвести взор от дунэдайн, но Трандуил был истинным королем своего народа, нескованный узами крови и родства с младшими расами, а сын его был величайшей ценностью и сокровищем Владыки.
Лишь в одном просчитался Враг. Гордость, посеянная предшественником Саурона в дни, предшествующие большим печалям, темным семенем пала на столь плодородную почту, что, проросшая, с величием заставляла она смотреть не только на младшие народы, но и на старшие, кои позволили коснуться темной длани своего чела. От того не заставить Врагу эльфов склонить пред собой головы иначе как физической силой, но не хитроумными планами, да и то до последнего будут они поднимать глаза к небу, где последней бессмертной надеждой будут гореть для них звезды. Противостоять до последнего Тьме – таков удел их народа, судьба чья неразрывно связана с судьбой Арды, и тщетно будет ждать Враг, когда же эльдар отвернутся от созданий, что в ней живут, когда низвергают их, в величии мудрости присущей им, до уровня варваров, что в угасшей столетия назад войне шли в бой под призрачной угрозой уничтожения.
- Не за что мне извинять мать, судьба сына которой оказалось опутано темной паутиной, - качнул головой сын Элронда, вспоминая отца своего в час, когда похожей тенью накрыло Имладрис. Казалось, что печальными вестями не сломило Владыку Ривенделла, но внимательный взгляд родных видел, как замерла на дне зрачков пронзительная, невыразимая боль, превращая слова, которые срывались с губ его, в призраков, что звучали и не звучали одновременно. – Но сетями мрака не удержать надолго дитя бессмертного народа, страх не будет вечным. Какие бы вести не принесли грядущие день и час, вы можете рассчитывать на нашу помощь. Мы разделим с вами тревогу ожидания, если наше и наших спутников присутствие не стеснит и не обременит вас. Если же неудобно вам это, мы препроводим наших друзей в Дэйл и возвратимся как можно скорее, ибо все наши умения и навыки хотим обратить к успеху любых мер, что потребуются по появлении первых новостей.
Говоря «нашу», Элладан имел в виду, прежде всего, их с братом, потому что не был уверен он, что отец благословит его желание поддержать помощью Лихолесье в ущерб тому поручению, что было передано эльфинитам устами Глорфинделя, но прежде всего опасался старший из близнецов, что испроси он у отца благословения или поставь его о своих намерениях в известность раньше часа исполнения задуманного, увидит Элронд, что в самом деле движет старшим из его сыновей, и отговорит его, как в своё время отговорил его самого от участия в походе Лаурэфиндэ. Преимуществ же в осуществлении любого плана, что может быть придуман под сводами дворца Трандуила, как только появятся вести о похищенном, уведомление Элронда о случившемся также не даст. Реакция может потребоваться незамедлительная, даже если отец велит Глорфинделю поторопиться, вряд ли тот подоспеет к сроку, что обернется лишь излишними волнениями для всех.
- Тауриэль же я знаю, - кивнул Элладан и по вине то ли воспоминаний о давнишней встрече, то ли тяжелых мыслей об отце и неисполнении его наказа пролегла хмурая тень на его лице. – Виделись мы лишь раз, мельком, на празднике конца Осени, когда гостили в ваших краях, Леголас же рассказывал о ней нам раньше. Но знакомство с ней лишь усиливает изумление моё. Разве не капитан она стражи, чтобы предвидеть опасность в темные времена, сопровождая наследника вашего трона? Они были вдоём?
Последний вопрос старший из близнецов задал вслух, но тихо, ибо опасался он услышать, что за прошедшие с момента последней встречи годы сердце его товарища по детским играм к новому другу обернулось чувством более сложным и глубоким. И, пожалуй, Элладан мог бы порадоваться этому, ибо единственным, чего он желал Леголасу, было счастье, а любовь, говорят, первый и самый верный шаг к нему, если она взаимна. Но смущало эльфинита то, что друг его мог полюбить в столь темный час, а прежде того – слова Элронда, сказанные около века назад,  что не ясна до конца суть тех, кто родился под Тенью, и могут они равно быть как сильнее в борьбе с нею и попытками искушения, так и слабее. Слабее. Страшная мысль мелькнула в голове имладрисского кузнеца: что если Леголас действительно полюбил Тауриэль? что если Тень, под которой та родилась, коснулась её сердца? Что если обманут был в своем чувстве принц Лихолесья и лишь  поэтому успешным было похищение?
- И что с ней сейчас? – добавил Элладан после короткого мига размышлений, что хлынули ему в душу, затмив внутренний взор картиной страшного и коварного плана. Что с ней? Стала ли она жертвой нападения, пострадав в попытке защитить Леголаса, или исчезла вместе с ним? Сознает ли, что по воли либо же против неё стала пособницей Темного Властелина? Понимает ли это Леголас либо же ищет в себе оправдание неоправданному уединению?
Разумеется, Элладан надеялся, что он ошибается, ибо сама мысль о том, что план похищения мог созреть задолго до самого похищения, годами, столетиями раньше, порождала мысль еще более страшную: план ведь мог и не в похищении с последующим шантажом состоять, он мог простираться дальше. Дальше – да вот куда? Слишком темно пока было будущее, чтобы осмеливаться рассмотреть в нем хоть что-нибудь.

+2

9

В умелых руках память способна стать опаснейшим оружием. В нужное время и в нужном месте воспоминания порождают решения, побуждают к действиям и не дают опустить руки. Трандуил рассчитывал на память Элладана, и он не ошибся. Возможно, Элронд, будь он здесь, осознавая причины, заставившие старшего из близнецов предлагать помощь, решился бы отговорить его, так как мудрость владыки Имладриса была подобна звёздному свету, незапятнанному, обещающему надежду и утешение, не питающему пламени гнева... не дающему ни капли тепла. Здесь, в обители жаркой крови авари, огненного их духа, вплетённого в сырое, мшистое, загадочное, жили и действовали иные правила, дышала иная мудрость. Здесь куда больше отдавалось на волю чувств, инстинктов, глубинных движений интуиции. Трандуил - чужак, гость из иного мира, похожего скорее на Имладрис, прожив здесь почти половину своей жизни, не стал одним из авари, но во многом сделался похож на них, взрастив в душе своей то, что таилось и жалось в ней когда-то слабыми побегами. Расчётливость его не была холодна и бесстрастна. Но была - металлически точна, подобна идеально заточенному клинку в руке опытного воина.
- Благодарю, - отозвался он, оборачиваясь к Элладану, но не поднимая глаз, - Скольких бы спутников вы ни привели с собой, каждому во дворце найдётся место, и никто не стеснит нас. В этот сумрачный час присутствие друзей лишь на пользу жителям этого места, а мне... - он наконец поднял взгляд - пронзительный и тёмный, - Мне совершенно безразлично, кто они, пока я знаю, что пришли они с сыновьями Элронда, а значит, присутствие их не сулит беды. Я благодарен тебе за предложение помощи, но позволь спросить... вероятно, ты хочешь обсудить его с братом? Я не вправе требовать от вас больше, чем вы сами определите для себя возможным. Время на раздумья ещё есть, но его осталось немного, - он вновь обернулся к переплетенью сводов, на сей раз в самом деле прислушиваясь к далёкому шелесту крыльев.
Вопросы, что задавал Элладан, услыхав о Тауриэли, бередили сумрачный хаос в сознании короля, без того взвинченного до предела. Он пытался, сам не зная, для чего, быть к ней справедливым, быть мягче, точно испытывая вину перед Леголасом и пытаясь её загладить. Но он в самом деле чувсвовал смятение и боль стражницы, по вине которой пострадал её ближайший друг, а он уже привык доверять собственным чувствам, которые в неверном мраке тени, укрывшей его лес зловещим покрывалом, обрели смертельную остроту. И всё же. Разве она не капитан стражи, чтобы уметь предвидеть опасность?
А разве Леголас - не лучший воин в Лихолесье, способный услышать, как возится в своём гнезде птица на вершине дерева на расстоянии в тысячу шагов?
- И что с ней сейчас? - спросил сын Элронда, и в глазах его, цвета осенних дождей, переливчатой стеной стояли десятки других вопросов, непроизнесённых, но ясных до болезненной резкости.
- Она ждёт вместе с нами, - ответил Трандуил, глядя на него внимательно, без привычной тяжести, - Я обещал ей шанс исправить её ошибку. Хотя, пусть свидетелем мне будет весь серебряный свет ясной ночи, она сделала уже очень много ошибок.

Отредактировано Thranduil (2015-06-13 01:52:43)

+1

10

- Много ошибок? – переспросил Элладан, и во взгляде его блеснуло непонимание. Он помнил слова отца, что могли быть истолкованы как предупреждение, но не знал эльфинит других проступков медноволосой эльфийки, что послужили бы поводом королю Лихолесья затаить на неё обиду.
Трандуил же призывал его не спешить, не давать поспешных обещаний, но Элладан в этот миг не совершал ни того, ни другого – слишком хорошо усвоил он уроки истории, на страницах которой необдуманные клятвы нередко расцветали кровавым цветом. Кроме того он понимал, что вести, хранимые им до поры под пеленой молчаливой тайны, потребуют в скором времени от многих невозможного, а коли так, то самая призрачная надежда может быть рассмотрена как неплохой шанс. К тому же на стороне сыновей Элронда был опыт, ведь однажды уже довелось им высвобождать из плена близкое им, безмерно родное существо в горах, красться под сенью сумерек, оставаясь незаметными на серой россыпи скал. Страх причинить боль пленнику в такие минуты сковывает неуверенностью, как цепями, но его необходимо превозмочь, освободиться самому от оков сомнений, чтобы освободить другого.
- Прости, Владыка, не на твоё требование отзывается моё сердце, но на твоё и твоего народа горе, а того легче – на зов моего сыновнего долга, что искупить невозможно, - опустив глаза, молвил Элладан Келебион. – Боюсь, не удержит меня Элрохир, но и одного не отпустит, тем паче, что оба мы слышим один голос. Путь наш лежит в город Дэйл и едет с нами Эктелион из Белого города, на север ведет его пророчество моего отца и Владычицы Золотого Леса. Если прав ты и времени у нас мало, то попрошу я тебя дать приют нашим спутникам либо назначить Эктелиону провожатых до границы твоего леса, чтобы не пришлось тебе удерживать гостей, которые не ищут у твоего очага тепла. Если же ты ошибаешься и время неспешной рекой потечет меж камнями твоего дворца, то на третьей заре продолжим мы путь, чтобы достигнуть цели, исполнить быстрее порученное нам и возвратиться, как можно скорее. Три зари должно быть достаточно, чтобы наши кони отдохнули, а запасы воды были восполнены. Ну а если вести – добрые или злые – застигнут нас в дороге, то верю я, что найдется в твоем лесу зверь, что подобен ветру и сможет, минуя опасности, принести нам их, чтобы ускорились мы в пути. В остальном же, если говоришь ты, что в случае нужды найдешь для нашего народа кров на время путешествия, нет у меня поводов для беспокойства, ибо, быть может, грядут времена, когда нам потребуется всё наше мужество, чтобы противостоять старому Врагу свободных народов, если воспрянет он в былой мощи или хотя бы её половине. Тогда нам и нашим друзьям придется совершить немало невозможного. Так почему бы не начать делать это сегодня или завтра, или когда станет ясно, какого именно рода невозможное может поправить дело, если его может поправить хоть что-то?
Может быть. Может быть, сказал Элладан, но отец покинул Имладрис в середине осени, зиму он встретил на восточном берегу Андуина и лишь недавно, если верить Эктелиону, вместе с Галадриэль вернулись они на Керит Амрот. Если мать его матери полагает, что на севере Белому Совету нужны глаза и уши, то тревогой полнится мир больше, чем в ту пору, когда он просто лежал под Тенью Тьмы, что была опрокинута и низвергнута, а на востоке от Минас-Тирита свирепствует колдовская гроза. Маловероятно, чтобы всё это было совпадением и, хотя сложно было говорить наверняка, знамя предупреждения несли братья-близнецы в дома своих друзей, и звучало оно сейчас в словах старшего из них, а в сердце его – надежда, что будет он королем услышан.

+1

11

"Быть может", - сказал Элладан, но в глазах его стыла тяжёлым сырым камнем иная готовность, мрачная и упрямая. "Быть может", - так же говорили друг другу владыки Лихолесья, и Серый Странник в шатре совета у стен Эребора, и Бард Лучник, чьи поседевшие до срока кудри скоро примнёт тяжёлый венец властителя Дейла. "Быть может" - так говорили они все, чьи глаза от века обращены были к свету Запада, говорили и с каждым ускользающим днём осозонавали всё острее и чётче: Враг уже поднимает из пепла уродливую свою голову, уже горят алчною злобой его золотые глаза и смертоносные когти скребут омертвевший камень. Новый закат близок.Трандуил знал, что так будет. Он знал об этом, отправляясь на Войну Гнева, потом, - вместе с отцом к стенам Мордора в Войне Последнего Союза, он вновь понял давеча, увидев полчища тёмных войск у подножия Одинокой Горы. Зло не истребить, оно всё равно возвращается, он знал это.
Но понимание собственной правоты не несло ему ни покоя, ни радости, ни облегчения. Только боль.
- Да будет так, - согласно кивнул он, делая плавный текучий шаг к Элладану, - Всем сердцем надеюсь, что три зари принесут нам вести - добрые ли, худые ли, ибо в безвестьи чересчур велико напряжение сил, и дурную службу сослужит клинок из перекаленной стали, - он вновь ступал бесшумно и плавно, серебристым ручём обтекая участок пола, на котором вытянулся струной сын Элронда, не поднимал глаз, замкнутый, сухой, точно опутанный паутиной своих мыслей, куда не было хода никому кроме лесной владычицы, - Я хотел бы принять гостя из Белого Города как подобает, но, боюсь, в этот мрачный час плохими собеседниками будем ему мы с королевой Энвен. По желанию своему он может оставаться в стенах нашего дворца столько, сколько будет ему удобно, и в тот день, когда решит покинуть нас, получит в своё распоряжение отряд, который сопроводит его до самого Дейла.
Разумеется, ожидать помощи от людей не было смысла, слишком велик был риск для смертных душ в этом отчаянном рывке, этом безумном походе, что уже маячил в тумане будущего острым болезненным светочек, проедая мрак точно капля светлого яда. Что люди могли бы противопоставить тем, кто таким страхом овеял бессмертный лесной народ? Пусть идут они своим путём, что указан им Владыками Лориена и Имладриса.
- Ты прав, Элладан, сын Элронда, - произнёс Трандуил вдруг, останавливаясь и поднимая взгляд, - Немало невозможного потребует от нас грядущая буря, и она уже неизбежна, вот и первые порывы ветра грозят изорвать наши знамёна, а ведь мы ещё и не подняли их над нашими войсками. И буря эта не будет последней, всего лишь одной в череде подобных. Кончится ли всё это когда-нибудь?..- он отвернулся, понимая, что и сам не знает, говорит ли всё ещё с гостем, или воссылает свои вопросы к западному небу, никогда не дававшему ответа.

+1

12

Молчанием ответил Владыка Лихолесья на вопрос Элладана о Тауриэль, что огорчило последнего, ведь семена беспокойства и любопытства уже были брошены на плодородную почву и успели прорасти, но не обидой – ибо знал сын Элронда, что ответы приходят всегда в нужный момент – ни позже и не раньше, а именно в срок, в миг, когда от знания больше всего пользы и менее всего вреда. Потому он, принимая ответом тишину, проследил взором за королем, что, лишенный покоя, не мог найти себе места в собственном тронном зале и на лице которого залегла мысль глубже и горше прежних. Спокойно встретил его взгляд старший из близнецов и тоже кивнул, уверяя тем самым, что полностью принимает и разделяет все надежды Трандуила, ибо чувствовал он, что покинь они лесной дворец, не разрешив Леголаса от бремени плена, незавершенное дело будет всю дорогу заставлять его, их с братом оглядываться назад, сбиваться с пути, путаться сухой травой под ногами, холодить сердце неприятным зноем и тревожить, как свежая рана.
- Благодарю тебя за это расположение к нашим друзьям, - искренне выдохнул Элладан, когда разговор возвратился к гондорцам, чья дальнейшая судьба тревожила и беспокоила лорда Имладриса, ибо они были назначены эдайн проводниками. – Сын Тургона сердцем воин и ему, как многим смертным, знакомы утраты, а также страх, что терзает и испытывает дух, пребывающий в неизвестности. Его дочерям, возможно, и было бы любопытно познакомиться с вами, но у самого Эктелиона можно искать понимания и принятия.
Еще от дунэдайн можно было ожидать некоторой поддержки и помощи. Возможно, не в вопросе освобождения из плена Леголаса, ведь это будет для смертных испытанием непростым и чрезвычайно опасным. Но сердца людей хранят многие тайны и принес же Эктелион вести из Белого города в Лотлориэн, а после – отважился предпринять длинный переход, конечная цель которого хоть и сослужит к пользе для его Отечества, но всё же пока весьма туманна. Элладан думал об этом, когда Трандуил неожиданно прекратил замерять шагами залу и замер, устремляя взгляд ввысь, под высокие своды своего дворца, где под потолками пересекались тысячи солнечных лучей, одновременно вселяя надежду и ужасая, демонстрируя бесконечность красоты мира и её хрупкость.
В голосе короля Элладан услышал пугающее своей откровенностью отчаяние, неизбывную тоску и усталость, от которой, наверное, уже нельзя излечиться, отправившись странствовать по дорогам грез, пролегающим так высоко, что, ступая по ним, ты утрачиваешь всякую связь со своим телом и жизнью, что ведешь здесь, на земле, крепко на ней стоя. Сын Элронда иногда видел что-то такое в глазах отца, что уносился мыслями куда-то вдаль, возможно, к сказочным бессмертным берегам, где находилась сейчас их мать, или Владычицы Золотого Леса, которая задумчиво крутила иной раз на пальце свой адамантовый перстень и словно бы исчезала из этого мира до той поры, пока не коснешься её плеча. Принц полагал это даже естественным, ведь те, чей взгляд порой проникал в недоступные ему сферы, уже очень давно были частью мира, они многому были свидетелями и многое вершили сами. Но вот сейчас сердце его полнилось сочувствием к королю, что позволил ему стать свидетелем своей усталости, и Элладан жалел, что не может сделать для отца друга весны своей жизни больше, чем пообещать вернуть ему сына да умножить его беспокойства о грядущем.
- Я слышал, что время нашего народа клонится к закату по эту сторону моря. В Гаванях строится всё больше кораблей и всё чаще они безвозвратно покидают причалы, - тихо сказал Элладан. В Имладрисе и Лотлориэне знали, чем занят Кирдан, время от времени он присылал своим былым союзникам вести от побережья, да и отец видел предвестие общего исхода в том, что по эту сторону эльфы давно перестали заключать меж собой союзы. Но земли, о которых пелось в песнях и куда стремились многие эльдар, были для эльфинита лишь словом, мечтой, а мечтам принц предпочитал деяния. Родившийся в Эндоре, эльф не спешил его покидать и был готов защищать его, ибо не мог представить себе иного дома. – Если это правда и когда-либо мы действительно покинем Средиземье, то, возможно, обретем покой, - в последних словах Элладана еще звучали сомнения, но следующие уже были тверды, как камень, как горная порода. - Но не здесь и уж точно не сейчас. Белый Совет был в Дол Гулдуре, - вот и сказаны страшные слова, теперь уже не отмолчаться, не отложить темные вести до более светлого часа. – На исходе октября они спускались в гробницы и встретили там не того, кого ожидали, но того, кого мы все встретить боялись. Враг вернулся. Галадриэль, кажется, смогла изгнать его, но никто не знает – куда именно. Вряд ли ей хватило сил выдворить его за пределы Имбара. Возможно, он вернулся в Мордор. Эктелион принес в Лотлориэн вести из Минас-Тирита. Примерно в тех же числах над Белым Городом разразилась небывалая буря и эдайн сомневаются, что её происхождение обусловлено естественными причинами. Но пока мы точно не знаем, Саруману не удалось проникнуть взором в сердце Проклятого края. Но лучше готовиться к худшему, чтобы оно не застало нас врасплох, и радоваться лучшему, если худшее нас всё-таки минует, вы согласны?
Ну, вот и всё. В общих чертах он сообщил Трандуилу главное, сделал то, зачем, собственно, шел, почему из всех дорог ими на пути в Дэйл могла быть избрана лишь одна – по тракту, что ведет во дворец правителя Лихолесья. Потому-то из двух братьев приветствовать короля и пошел старший: сказанное не располагало к тому, чтобы ходить вокруг и около, подбирая изящные слова и собирая их в красивые фразы. Мир полнится знаками и хотя их пока невозможно прочитать и понять все, Элладан искренне считал, что к войне нужно быть готовым всегда, даже если хочешь мира, а с Врагом мира не искал никто.

+1

13

В далёкие времена, канувшие безвзвратно в бездонную бездну неба воспоминаний, когда ещё касалось слуха затихающее эхо отгремевшей Войны Гнева, призыв Эонвэ, предложившего выжившим эльфам Белерианда разделить с ним путь в Заокраинный Запад вызвал в душе Трандуила лишь отвращение: безрадостной дорогой разочарованных и слабых казался ему этот путь, дорогой в забвение, лестницей, ведущей на самое дно мироздания, а вовсе не к вершинам его... впрочем, безмерная глубина немногим отличается от безмерной выси: то и другое видится с живой и дышащей тверди безвоздушным и мёртвым пространством, где стремительные порывы духа обращаются мёртвым камнем, прекрасным, но необратимо бессмысленным в своём безграничном величии.
С тех пор минули тысячелетия, всё чаще слышал Трандуил слова, подобные тем, что слетели с уст Элладана - слова о приближающемся закате эльдар по эту сторону моря. О кораблях, покидающих Винквалондэ. О покое, что возможно обрести лишь там, за краем бренного мира. Мира, что скоро будет принадлежать людям.
Изменилось ли его отношение к пути, ведущему по морским волнам в Аман? Настолько ли велика, неподъёмна усалость, легшая на плечи его, чтобы желать покоя, обещанного Западными землями? Сын Элронда продолжал говорить, и каждое слово его казалось Трандуилу тяжёлым камнем, увеличивающим эту тяжесть, но слушал он, не склоняя головы, не сутуля плеч. Разве были неожиданны эти вести? Наивно было предполагать, что у Тени, накрывшей его лес душным покрывалом, смердящим погибелью, мог быть иной источник. Может быть, Белому Совету несбыточная мечта о мире в Средиземье могла застить сияющие мудростью взоры, но ему, правящему королевством, окутанным мраком, было бы трудно закрывать на этот мрак глаза. Серый Странник подозревал о том, что Дол Гулдур стал пристанищем Гортаура, ещё чуть ли не столетие назад. Но, верно, не так велик в Белом Совете вес его, как Курунира.
- Ошибусь ли я, предположив, что Митрандира не удивила встреча со старым знакомцем? - безрадостно улыбнулся он, бросив взгляд на лицо Элладана.
Пусть он знал, что это должно случиться, всё же слова сына Элронда легли на сердце его ядовитым пеплом, рождая очевидную но тем не менее чудовищную мысль о том, что и случившееся с Зеленолистом гибкие корни свои тянет всё туда же.
В Мордор.
- Худшее нас не минует, - произнёс Трандуил бесвцетно и чуть качнул головой, вновь отводя взгляд.
Его волосы шелохнулись, рассыпаясь по мантии с мёртвым шуршанием осенней листвы.
- Похоже, буря гораздо ближе, чем я надеялся. В который раз убеждаюсь в том, что подобные надежды - верный путь во мрак. Жизнь требует от нас решительных действий. И теперь, когда я ощущаю это столь явно, ожидание, верно, будет ещё острей ранить сердце.

Отредактировано Thranduil (2015-11-08 16:20:57)

0

14

Неожиданно из сада вылетела птичка. Она, покружив над головами эльфов, приземлилась на плечо короля Лихолесья и звонко чирикнула.
К лапке птички был примотан маленький клочок бумаги. На нем неровным почерком(кто-то явно торопился) было написано одно слово: Дол-Гулдур.

0

15

Кажется, Трандуил если и не знал больше сына Элронда, то всяко был щедрее Элладана на предположения.
- Я не говорил с Митрандиром после поединка в Дол Гулдуре, - скупо заметил эльфинит, отвечая на вопрос короля, но все же при этом в немногочисленных словах его скрывалось сведений больше, чем могло показаться на первый взгляд. Первые вести в Имладрис принес Глорфиндель, побуждая близнецов отправиться в дорогу, вторые – люди Гондора, а третьи – их с Элрохиром бабка. Но чьими устами не пересказывались бы им события, равно печальные и славные, то были не уста волшебника, а решать что-либо за Митрандира даже наедине с собой принц бы не стал, да и большой пользы в том, признаться, не видел: что бы ни думал исстари раньше, нынче размышлять требовалось над новыми невзгодами, а тот, кто вчера был правым, завтра легко может ошибиться, как сделал то Курунир.
- Острее стрелы того лучника, что ранен, потому что от них напрямую зависит его жизнь, - задумчиво заметил Элладан, вспоминая, как из самых глубин в минуты опасности поднимается великая сила и звенит, подобно струнам лиры, тетива, как чуток к самому тихому звуку слух, а тело становится пластичным, словно глина. – Нужно лишь правильно выбрать цель.
В туманных глазах старшего из братьев-близнецов ярким отблеском скользнул призрак веселой осенней охоты, когда цель – не убить, конечно же, это выбор смертных и их силой отчужденное у самой природы право, но выследить, раскрыть еще одну тайну лесов или озер, найти еще одно сокровище, скрытое в чаще или на самом дне, чтобы восхититься им, насладиться удивительной красотой мира, созданного валар, от изначального замысла которых, как говорят, мало что осталось в нынешние дни, но чье творение по-прежнему вдохновляет. Цепочки следов, сломанные ветви, выпавшие из крыла перья – все это вело охотников к объектам созерцания и восхищения, как во время иной охоты, менее похожей на игру и имеющей горчащий вкус многочисленных утрат, вели братьев к кровопролитию выкорчеванные деревья или сожженные поселения.
Нужно лишь правильно выбрать цель. Рассчитать свои силы. Ударить быстро и точно. Какие бы ни пришли вести, они потребуют ответного шага, и Элладан хотел бы верить, что шаг этот не будет совершен в порыве отчаяния или затмевающего ясность взора гнева. А всё, что будет потом, по ту сторону моря, сейчас, в сущности, и не так уж важно, как неважно и то – услышит ли он звон колоколов Валмара и Альквалондэ или станет тенью – сбросив своё хроа или найдя причины, чтобы отпустить прошлое и последние корабли. Час выбора еще не пробил: может, когда-то эльфам и не будет места в Средиземье, но не сегодня, сегодня у них с братом, у всего бессмертного народа эльдар тут еще есть дела, а значит, нет места страху в сердце.
И, словно напоминание о том, что надежда есть или может быть, словно знак, что топтаться на месте смысла нет, что пришло время следовать цели откуда-то сверху золотым кленовым листком на плечо королю упало создание, что среди облаков может свободно на равных говорить с ветрами. Внимательным взглядом проследивший это падение Элладан, оживился в лице и чуть подался вперед, навстречу новому дню, рождение которого начнется в тот самый миг, когда Владыка лесных эльфов отвяжет от птичьей лапки послание.

+1

16

Ожидание учит терпению, мудрости, полновзвешенности каждого слова и действия, но губительное воздействие его неизбежно: пеленой холода покрывает оно сознание, льдистыми щупальцами пробирается в кровь и тянет их к самому сердцу, замедляя его стук, и в глазах отражается промерзающими вглубь озёрами. Смертных ожидание калечит и убивает, бессмертным же может стать верным спутником, чуткой сестрой, выстудить сердце до самого дна так, что оно не сможет уже колотиться с прежней силой отчаяния.
На сей раз ожидание лишь показалось долгим, но вот оно собралось прозрачной стеною и лопнуло с тихим звоном, и осыпалось серебряной взвесью под ноги. Но морозное его дыхание всё ещё сковывало движения Трандуила, который, осторожно взяв вестника Айвендиля в руки, долго смотрел на него, ловя горячий отблеск во взгляде, мечущемся по стенам и его лицу, затем, отвязав записку от лапки пернатого и выпустив его, следил за полётом пёстрого комка, упорхнувшего в переплетения крон. И потом с долгим вздохом развернул послание.
Ещё не видя содержания записки, он остро ощутил какую-то необъяснимую его неправильность, болезненную колкость насмешливости судьбы и, развернув клочок бумаги, уставился на короткую надпись со смесью растерянности, разочарования и нарастающего гнева.
Он чувствовал, как оживился, как подался вперёд сын Элронда, прекрасно понимающий, что за птица нарушила ход их беседы и какие вести она могла принести. И, подняв глаза, Трандуил произнёс в слух короткое слово, оседающее на губах горчащей слизью, от которой так трудно избавиться:
- Дол Гулдур.
После новостей, которые Элладан озвучил едва ли не пару мгновений назад, слово это прозвучало в тишине глухим треском удара тарана-гронда в ворота замка. Эмоции, отразившиеся на лице сына владыки Ривенделла, едва ли уступали по силе и жару той волне, что плескалась сейчас в груди у Трандуила. Но оставаться здесь, обсуждая полученные известия, он не мог - неудержимо тянуло его прочь из зала, туда, где сейчас ожидали послания Айвендиля столь же истово и с тем же затаённым страхом, и другие сердца окутывало льдом это жуткое ожидание.
- Я должен идти, - проговорил король, опуская руки, - Известия эти странны и после твоих слов, не скрою, повергают меня в недоумение, дрожью отзываясь в пальцах, Элладан. Я знаю, что вы устали с дороги, и не настаиваю на твоём участии в обсуждении их, но, если ты решишь присоединиться к нам, стражи мои укажут тебе путь.
Вышел из зала он медленно, но шаг его всё ускорялся по мере того, как он приближался к Энвен и Аэглосу, и огонь в его груди разгорался всё жарче.

0


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Место, где встречается восточный ветер с западным [Elladan, Thranduil]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC