The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N
Admin

W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-21.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы!
Благодарим Вас за терпение и просим встречать восстановленный дизайн. Мы вернулись к традиционному виду!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Настоящее » #3.4. Время — это мираж[Thranduil, Enwen, Aeglos, Tauriel]


#3.4. Время — это мираж[Thranduil, Enwen, Aeglos, Tauriel]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники:
Трандуил,  Энвен, Аэглос, Тауриэль
Жанр, рейтинг, возможные предупреждения:
Эльфы могут все
Краткое описание:
Накануне прилетела птица с известиями от Радагаста. Теперь пришло время обдумать и предпринять следующий шаг. Но времени на это не так много.
Место действия:
Дворец короля Трандуила.
Дата события:
Ночь с 10.01.2492 на 11.01.2492

0

2

+

Энвен, незабвенная, я так и не понял до конца, чем мы должны были заниматься и как оказались в одной комнате, если что-то в моей импровизации не соответствует твоим ожиданиям, маякни, поправлю. И да, смысла в посте нет вообще.

Пять дней.
Пять дней длилась поездка Аэглоса в Эребор. Дни эти слились в один долгий миг: вот он оставляет Риманиэ в её новом доме, вот ступает по чертогам наугрим, вот слушает гномьего короля, вот возвращается под сень деревьев Лихолесья. Но на пять долгих дней он выпал из жизни лесного королевства, и теперь, как ему казалось, на пять дней отставал от этой жизни. Не успевал без слов понять, как прежде, своего короля и лучшего друга, не успевал удержать смятение дозорных из отряда принца, не успевал услышать народ Лихолесья, от которого не скрывали случившееся. Отряды дозорных были впервые после Битвы Пяти Армий удвоены, и время от времени возникали сложности: на места павших на Пустоши Смауга воинов нужно было поднимать другие отряды, и не всегда это удавалось сделать быстро и складно, а заниматься детальной перекройкой всей работы стражи Аэглос не мог. Принц был другом, приятелем, примером для столь многих, что угрозу его жизни и здоровью тяжело переживали едва ли не все, кто в лесу узнавал о случившемся. Аэглосу не хватало чуткой Риманиэ рядом: она всегда лучше понимала, словно сердцем слышала лесных эльфов. Но советник всё пытался догнать ускользающее от него Лихолесье настоящего, поэтому на отвлеченные мысли времени у него оставалось немного.
С прибытием в Лихолесье сыновей Элронда, владыки Имладриса, дворец, до того словно замеревший, застывший во времени, пришел в движение. Аэглос, только вернувшийся с восточной границы королевства, был рад этой перемене. Трандуил принимал у себя близнецов, Литурион же, не видя себе более разумного применения, отправился в комнату, которую при желании можно было бы назвать залом совета, но подобных идей у самого совета не возникало. Если делать толком ничего не выходило, оставалось ждать. С надеждой – вестей от Радагаста Бурого, с холодным ужасом – следующих шагов темных или кого бы там ни было.
Пять дней разделяли Аэглоса и Лихолесье; всей вечной жизни Перворожденных, казалось, было бы недостаточно, чтобы покрыть ту пропасть, что легла меж ним и Энвен, которую советник нашел в одной из внутренних комнат. Не раз доводилось видеть Аэглосу, как девы его народа провожали на битвы мужчин, видеть смирение в их глазах, чувствовать обрывки дарованных не ему, но его друзьям и родичам надежды на возвращение, веры, обещаний ждать. Он всегда уходил навстречу опасности, и никогда прежде не приходилось ему оставаться в родных чертогах, ждать тех, кто может не вернуться. Всегда ли так тяжело было девам и детям, когда единственное, что было в их силах – молить Эру, считать дни и верить? Аэглос не знал, он и сейчас не мог почувствовать десятой доли той тяжести, что давила ежемгновенно на королеву Лихолесья: активная деятельность помогала, да и далеко ему было до тонкой душевной организации Энвен. Но он не мог забыть, как многие эльфы в дни Войн Белерианда уходили на Запад, не в силах оправиться от потери близких. В скорбные дни настоящего все эльфы Лихолесья, и Аэглос вместе с ними, просили Валар уберечь Леголаса и его коронованных отца и мать. Но здесь, в Рованионе, вдали от Стихий, но зато в непосредственной близости от крепости Дол Гулдур и другим местам силы темных, уповать на их защиту было непросто.
Падения Дориата и Война Гнева научили Аэглоса, что в такие часы скорби, ожидания и боли говорить нужно о постороннем. И они говорили, а Анор уступал небосвод звездам. Вечер переходил в ночь, когда Аэглос услышал краткое мысленное послание Трандуила. Даже не связные слова, просто импульс: друг получил вести и шел к ним. Прежние разговоры были забыты, Аэглос посмотрел в глаза Энвен, не сомневаясь, что и она услышала супруга. Не нашлось в голове советника нужных слов, чтобы хоть на несколько мгновений укоротить напряженное ожидание. Как только с мягким стуком открылась дверь комнаты, Аэглос перевел взгляд на вошедшего короля.

+3

3

Острая игла ожидания выскользнула из сердца, оставляя рану пульсирующую, горящую желанием действовать. Шёпотом повторив краткое послание Айвендиля, он обернулся к Элладану, и едва достало его сил на то, чтобы попрощаться с гостем вежливо, не скрывая от него полученных вестей, но выказывая понимание, что прибывшим всё же необходим отдых, а он должен обсудить известие с теми, кто ждёт его с не меньшим трепетом, чем ждал он сам.
Горячей волной плеснула не мысль - эмоция - ища и алча разумов тех, к кому он стремился теперь, шагая извилистыми коридорами,  с мертвенным шорохом скользил по гладкому полу подол его длинной мантии.
Дол Гулдур.
Но Гортаура нет там больше. Белый Совет был в Дол Гулдуре, и Галадриэли удалось изгнать его. И как так случилось, что столь скоро после сражения с Белым Советом щупальца Тьмы вновь заползли в мрачные переходы и подземелья старой крепости? Ужели так незначителен был нанесённый урон? Ужели силы Света ещё слабее, чем он боялся?
Трандуил шёл всё быстрее, плавный текучий шаг его в стремительности своей обретал сходство с движением хищной змеи, скользящей к намеченной жертве - или бегущей от врага? Опасения, сомнения, мысли кружили в его голове перепуганной тёмной стаей, и кончики крыльев их опаляла мучительная жажда решительных действий. Недолгий путь до залы, где обыкновенно собирался совет, растянулся горчащей патокой, но вот мягко отворилась дверь и Трандуил наконец вошёл под своды комнаты, где уже ожидали его Аэглос и Энвен.
Он замер почти у порога, взирая прямо в лицо королевы, и тени тяжёлых её раздумий ложились на плечи его гранитными глыбами. Они ждали известий от Айвендиля, все помыслы свои устремив в это крошечное послание, но вот оно получено, но не свободны они от бремени, давящего лишь сильнее.
- Дол Гулдур, - произнёс Трандуил, проходя в комнату, и протянул записку, сложенную вдвое меж пальцев Аэглосу.
Шорох одежд его, казалось, отразился эхом просыпавшегося песка от высоких сводов в тишине, воцарившейся на несколько долгих мгновений.
- Я говорил с Элладаном, - добавил он, останавливаясь, и обратил взгляд к Первому Стражу, - Он сообщил мне, что на исходе октября Белый Совет был в Дол Гулдуре, и там они встретили Гортаура.
Ему казалось, что он говорит слишком быстро, что время спружинивается в его словах в доли мгновений, хотя речь его на самом деле была привычно тягучей и даже ещё более медленной чем обычно, точно густой поток её проморозил жёсткий январский лёд.
- Он сказал, что Галадриэль изгнала его прочь... - в интонации прокралась гневная дрожь, и он не знал, на кого направлен его гнев.
Казалось, это чувство просто было самым простым выходом для горячечной жажды, проснувшейся столь внезапно и уже иссушающей грудь его изнутри.

Отредактировано Thranduil (2015-11-08 16:15:50)

+3

4

За эти дни Энвен сумела отгородиться ото всех. Она не подпускала к себе никого ближе, чем на три шага. Это было ее личное пространство, вторжений в которое она бы не потерпела. Ей хотелось кричать, когда кто-то обращался к ней. Она почти ни с кем не разговаривала, даже с друзьями, не обратила должного внимания на прибытие принцев Ривенделла, а стараясь отвлечься на что-то постороннее, все равно уходила куда-то мыслями и большую часть времени просто бродила по бесконечным каменным галереям дворца или сидела в покоях, где прислушивалась к собственным ощущениям. Время тянулось невыносимо медленно, и с каждой минутой становилось все хуже и хуже: горячечные идеи и порывы, порожденные невероятно долгим ожиданием, бездействием и беспокойством никуда не исчезали, а росли и набухали. И если бы не послание Радагаста да поддержка охваченного одновременно мукой и жалостью Аэглоса, то эльдар наверняка бы потеряла над ними контроль и, впав в состоянии бессильной паники, осталась бы наблюдать, словно со стороны, за их разрушительной работой. 
От одного только упоминания о Дол Гулдуре, как и о хозяине этого страшного места, в малой зале, где находились эльфы, словно что-то ожило, задышало и зашевелилось. Королеву охватил необъяснимый ужас, дохнувший так, будто в тело разом вонзились сотни тысяч игл; сомкнувшийся ледяным куполом над ее сознанием, опутавший сердце и паутинными нитями проскользнувший в легкие. Вскинув голову, Энвен устремила на лесного короля растерянный и испуганный взгляд, слепо надеясь, что уж он-то сумеет прогнать весь этот кошмар, но лихолесский владыка и сам был охвачен бездумными и рвущимися из тисков воли эмоциями, которые сильно били в грудь, жаля до горячего и такого человеческого гнева эльфийское сердце.
− Пусть так, − едва справляясь с охватившим ее душу ужасом и волнением, произносит Энвен и встает со скамьи. Раскрытая книга остается сиротливо лежать на резных досках, продолжая говорить голосом древних, давно позабытых дней, как те события, что хранят ее пожелтевшие страницы, − Пусть Владычице Лориэна и удалось изгнать его, но Тень, погубившая многих, до сих пор там. И оттого тревога в моем сердце растет час от часа, − ее голос звучит так просто и так обыденно, словно его обладательницу не волнует и не трогает судьба слуги Моргота. Как и судьба Мира.
− Нам ясны цели и мотивы похитителей. Как ясно и то, что лишившись своего… хозяина, они не опустят мечей, а потому я считаю дальнейшее промедление бессмысленным и губительным.
Сделав несколько шагов, она остановилась и обернулась.
− Скажи мне, Аэглос, что говорит разведка? И как скоро отряд отправится на помощь своему принцу? − теперь она не сводила взора с Первого Стража, со страхом и надеждой ожидая его ответа.
Даже если Белому Совету удалось ослабить Гортхаура, Дол Гулдур еще дыбился и роптал, скрежеща утлыми стенами крепости с зияющими пастями и черными провалами окон. Эту мертвую землю, впитавшей в себя страх, кости и саму смерть, еще держит злая сила. Но ничего не значит эта сила для той, у которой есть не только цель и надежда, но еще страх лишиться самого дорого своему сердцу, и уверенность, что больше нечего терять.

+2

5

Время дрогнуло - и понеслось стрелой. Аэглос почти физически ощутил, как оно вдруг побежало, а они все еще стоят на месте и только по инерции чуть движутся вперед. А нужно бежать вместе с ним. Страж и без того отставал от лесного королевства, а короткая весть была словно новым залпом. Да слова: "Дол Гулдур", - и они начинают бежать заново. На этот раз, надеялся Аэглос, вместе.
А если к делу... Дол Гулдур. Нет, не было в этих словах ни утешения, ни даже проблеска надежды. Одно хорошо: из всех возможных укрытий Врага, что были известны эльфам, Дол Гулдур был ближе всего к лесному королевству. И Дол Гулдур же хуже всего укреплен. Разрушенная крепость, и может, там и есть еще орки, но Битва Пяти Армий сильно сократила их количество. Аэглос вспоминал всё, что в последнее время слышал о древней крепости. Беорн говорил им, что его народ гнал орков к Мглистым горам. Возможно, они не уследили за мелкими отрядами, которые могли укрыться в Дол Гулдуре, но ключевое слово здесь - мелкими. Могли ли орки остаться в крепости и не пойти на Битву к Эребору? Если Белый Совет были там, они должны знать. Но если они были там за месяц до Битвы, значит ли это, что до сражения орков там и не было? Похоже, что так, иначе они бы что-нибудь предприняли. Не то чтобы Аэглос был исполнен веры в Белый Совет, но если Галадриэль смогла изгнать Гортхаура, а с ней были волшебники и Элронд, и едва ли они ушли из крепости и не рассказали, что видели там не только мятежника Саурона. Так что же таится в Дол Гулдуре?..
- Тень, погубившая многих, до сих пор там, - Энвен, без сомнения, была права. Не будь тени, Лихолесье перестало бы быть той жалкой пародией на Эрин Гален, которой пугают детей из окрестных людских селений. Мрачный, больной лес, привыкший к эльфийскому свету, но гниющий от нарыва, имя которому - Тьма. Лихолесье оставалось таковым тысячу лет и даже больше, и даже если Галадриэль изгнала Гортхаура, уничтожить тьму и ей не по силам. В другой день Аэглос, услышав про это изгнание, надеялся бы и верил, что лесу нужно время, чтобы научиться дышать, как прежде, и начать восстанавливаться, и, наверное, даже сам бы собирал отряды - не воинов, а целителей, чтобы помочь Зеленой Пуще сделать первый вдох. Но сейчас надежды на это не было. Если принц Леголас заточен в Дол Гулдуре, если твари, забравшие его, как-то связаны с крепостью, ни о каком исцелении и речи идти не может. Лесные эльфы могут помочь лесу, но не прогнать Тьму. Или же... Если бы только знать, сколько их там, кто там остался.
Комната, еще минуту назад казавшаяся Аэглосу не просто холодной - мертвой, сейчас едва не звенела от чувств правителей. В душе советника они находили отклик, но стоило Энвен обратиться к нему не как к другу, а как к первому стражу королевства, и чувства отступили перед необходимостью найти ответ. Не один час провели они в этот вечер рядом, но только сейчас Аэглос слышал королеву, она словно ожила, чтобы не тратить и минуты напрасно. И он уж точно должен был следовать за ней, а лучше - на шаг впереди. Если бы только это было так просто.
- Отряды не подходят к Дол Гулдуру. Мы и на пятьдесят лиг не приближаемся к древней крепости через лес. Дом Радагаста близок к развалинам, но до наших границ даже отзвука событий в Дол Гулдуре не долетает. Мы не знали даже, что в крепости был Белый Совет, - в словах Аэглоса все же звучала трескучая досада. Зато на второй вопрос ответить было куда проще: отрядом Леголаса в отсутствие принца советник короля руководил сам, и вчера вечером они вернулись из дозора по восточной границе. - Они готовы выйти через четверть часа, если послать предупредить о скором выезде. Аэглос перевел взгляд на короля:
- Но я бы не хотел отправляться без разумного плана. Не навредим ли мы принцу неосторожными действиями? Как нам найти нужную грань между действенностью и безопасностью?
Советник не должен задавать вопросы королю, его задача - давать ответы, если они угодны правителю. Но Аэглос никогда не был только советником, и он хотел услышать друга.

+2

6

Энвен поднялась с места, и в этом движении колыхнулась вся комната, в мгновение пронизанная насквозь невидимыми стрелами острых, болезненных чувств, рождаемых в сердцах троих,  связанных не временем, не долгом, не дружбой, но чем-то большим, что могло связывать лишь перворождённых, чем-то, что можно нести сквозь вечность, не опасаясь, что времена и остывшие мысли обратят ношу в лёд и он осколками ссыплется под ноги.
Он тоже не желал медлить, он сам готов был вскочить на спину неосёдланного Гваэгура, чтобы мчаться к зловещей крепости, не полагаясь ни на что кроме остроты и чистоты сияния своего меча. Но то были эмоции, а Трандуил давно уже миновал пору звенящей юности, когда эмоции руководили его поступками.
- Гонец с нашим ответом улетел в Дол Гулдур, это так, - проинёс он, опуская глаза и сжимая в кулаке плотную ткань подола, - Но держать там принца было бы глупо, ведь, пусть даже разведка наша давно не касалась стен этой крепости, нам известно, что она полуразрушена, и куда разумнее было бы укрыть пленника... в Гундабаде. Или в другом месте, которого мы не знаем. Дол Гулдур хорошо известен нам, навряд ли его перестроили за прошедшее время.
Резко выдохнув нагревшийся в груди колючий воздух, он умолк и прошёлся по залу, разглаживая замявшуюся в кулаке ткань подола.
- Чтобы наносить удар - безусловно, стремительный и точный, - мы должны быть уверены. Совершенно уверены в том, что Леголас... именно там. Что информация, доставшаяся нам ценою таких переживаний, - не очередная уловка врага. Что может быть проще - предусмотрительно направить гонца ложным путём, а уже оттуда передать наш ответ туда, куда следует? Одно нам известно: Дол Гулдур не опустошён, не заброшен. Там кто-то есть. Но кто?
Подойдя к Энвен, король протянул руку, чтобы коснуться её напряжённых холодных пальцев, в которых ощутил лёгкую, болезненную дрожь отчаянного нетерпения, которое так трудно сдерживать порою. Ему самому было странно и больно говорить о сыне, будто не думая о нём, но оценивая риски и возможности, точно речь шла о чём-то важном, но сердца не трогающем. Между тем сердце его было объято пламенем, которое, верно, лишь исход всего действия - дурной или хороший - мог бы теперь погасить.
- Нам нужен очень маленький отряд. Маленький, маневренный, незаметный. Нам нужна опытная разведка... нужны те, кто не побоится рискнуть, но сможет почти наверняка не только выяснить, есть ли в Дол Гулдуре тот, кого мы ищем, но и вернуться назад. Живыми.
Взгляд Трандуила был направлен в лицо Аэглоса. Но предложить другу и советнику лично исполнить то, о чём только что говорил, он ещё не был готов. Этот риск был слишком серьёзен. Но разве не Аэглоса по праву можно назвать одним из самых опытных разведчиков королевства? И разве не он обладал достаточной мудростьюю и сдержанностью, чтобы не рисковать собою понапрасну и не подставиться под бессмысленный удар? Любой из отряда Леголаса был, несомненно, предан и опытен как воин, но их бесконечная преданность, пожалуй, могла сослужить и дурную службу.
- Я обещал Тауриэли шанс исправить свою ошибку. Не это ли подходящий момент для неё?

Отредактировано Thranduil (2015-12-02 18:41:03)

+2

7

От мысли, что принца могли держать и в Гундабаде, на Энвен вдруг повеяло как-будто почти забытым, душным летним ветром. Так повлияли на королеву слова Аэглоса и лесного короля. Чувствовала она сейчас себя премерзко – ее обдало жаром, по телу волной прокатилась дрожь и даже прикосновение супруга не обрекло ее на душевное равновесие, как это обычно случалось. Предположение относительно старой крепости встревожило ее не меньше, чем то письмо с вестью о пленении Зеленолиста в Дол Гулдуре. И если во втором был лишь пепел и тлен, былое; лиги опустошенной обескровленной земли, навеки лишенной света и охраняемые темной силой, то первое − зловещая и неприступная твердыня морготовых тварей, где под потоками огня исчезало все живое. От подходивших слишком близко оставались одни лишь кости. Но и те быстро забирали себе высокие стены, да поглощала ненасытная зыбкая черная пыль, которая при малейшем дуновении ветра вздымалась в воздух. Это пристанище для темных тварей словно предназначалось для того, чтобы лишить жизни любого, кто осмелится ступить на его порог.
Не один день прошел с того самого момента, когда неприятель, в намерении положить конец Бдительному Миру, подошел к Эребору. И все-таки, даже несмотря на победу светлых сил, по-прежнему был стоек запах гари над Гундабадом, и музыка того проклятого места все еще надеялась утолить свой голод болью и ужасом своих врагов. И если кто из приспешников Тени остался в живых после Битвы Пяти Воинств, то логичнее было бы предположить, что укроются они именно там и нигде больше.
− Мне прекрасно известно о приказе не приближаться к Дол Гулдуру, советник, − колюче блеснув глазами, королева едва удержалась от дерзости. Прекрасно понимая, что нужно подождать, ей, в отличие от венценосного супруга, тяжело было держать себя в руках и никак не выказывать растущее с каждой минутой и с каждым часом раздражение от вынужденного бездействия. − Я высоко ценю твое стремление защитить нас и наши границы, Аэглос, − тут же поспешила исправиться Энвен, − и хочу еще раз заверить тебя в моей симпатии и полном доверии к твоим мнениям и суждениям касательно этого вопроса. Но я не об этом.
Эльдар перевела внимательный взгляд с Аэглоса на Трандуила и обратно:
− Согласно посланию, несоблюдение договора может плохо отразиться на принце. Не значит ли это, что враг будет пытаться как-то проследить за нашими действиями? Не были ли замечено что-нибудь странное? Какие-нибудь подозрительные передвижения отродий Тени? Если "да", то тогда могут понадобиться два отряда, − и сил у первого должно было быть достаточно для того, чтобы отвлечь тех, кто, возможно, следит за следованием правилам, а у второго − быстро достичь нужного места, оставшись при этом незамеченными максимально долго. Но как знать, кому после своего изгнания доверил Гортхаур роль привратника полуразрушенной крепости... Впрочем, даже это эдьдар кажется не таким уж значимым в сравнении с тем, что лесным эльфам предстоит сделать в случае, если тем доведется столкнуться с кем-то, против кого мечи и стрелы могут оказаться бесполезными.
Энвен тяжело вздохнула и задумчиво повернула кольцо на пальце камнем вниз и, ощутив ладонью привычный холод, смогла привести укрытый тонкой алой вуалью разум в относительный порядок и вернуться к более приоритетным, по мнению лесной правительницы, мыслям, хотя те крохи равновесия, что еще оставались у нее на душе, испарялись и продолжали испаряться с каждой секундой.
От упоминания Тауриэль эльдар, поджав губы, нахмурилась. Несмотря на слово короля и согласие Энвен, последняя до сих пор не была уверена в том, что та, кто бросила не одну монету в общий чан страданий, заслуживала того самого шанса.
− Я наслышана о ее… способностях и помню все сказанное ею давеча, но все равно сомневаюсь, что она успела так скоро одуматься и понять, чего могут стоить непослушания наказам и глупая вольность чувств, − и в то же время ситуация начинала ей нравиться, казалось, вот оно, желаемое, скажи лишь что ты против, или, чего хуже, вызовись вместо нее... На краткое мгновение королева даже уверовала, что именно так и должна поступить, только негласное обещание, данное Трандуилу накануне, остановило ее от этого решения.
− Мне бы хотелось, чтобы рядом с ней был кто-то, кому я доверяю больше, чем ей. Сыновья Элронда, быть может? Мне известно, что они не так давно прибыли в Лихолесье.

+2

8

офф

простите, если налажал с порядком ваших слов

Есть у людей сказки, что эльфы по причине близости своей к природе могут изменять погоду; не сказать, чтобы сказки эти полностью были выдумкой. Аэглос никогда не видел среди эльфов заклинателей небесного свода, призывающих дождь или солнце, но помнил, какой ливень начался над Дориатом после падения Тингола, помнил непроходящую морось в первое время правления Диора. Находясь в одном зале с владыками Лихолесья, Аэглос мог бы радоваться, что для грома и молний нужны чувств многих эльфов, но ни думать об этом, ни тем более радоваться советнику не приходилось. Он только сам старался выпускать как можно меньше эмоций, ибо в зале и без того сложно было дышать от охвативших короля и королеву чувств. Ему не дано было, как Риманиэ, поглощать и успокаивать чужие ярость, отчаяние и нетерпение, но уж во всяком случае не примешивать порывы своей души к музыке фэа правителей он мог.
Трандуил заговорил о других местах силы темной стороны, и холод сковал до того лишь разгоряченный воздух в зале. Мы действительно не должны спешить и забывать об искусстве врага. Обман, таинство, скрытность - в этом он сильнее всех нас, и эльфы Эрин Галена знают это не понаслышке. Однако добавить к своим словам Аэглосу было нечего, да и ответ его, очевидно, не понравился королеве; понимая и чувствуя измученность её сердца ожиданием, советник лишь склонил голову и слушал Энвен, не желая ещё больше угнетать её пустыми речами. Когда же она вспомнила о соглашении, он снова встретился взглядом с королевой и, сохраняя стремление выразить глазами лишь серьезность, готовность и желание помочь и понять, не помедлил ответить на её вопросы.
- Никаких новых следов Тени мы не видели все эти дни. Ни отрядов, ни особого буйства тварей. Если бы не письмо, ничто не выдало бы готовность темных к новым деяниям против нас. Но это ни о чем не говорит. Тьма может скрываться и следить, следовать по пятам и прятаться в нашей же тени, мы не можем забывать о ней и делать ставку на пустоту её угроз, ведь за нашу браваду может поплатиться принц. Говорить вслух подобное не было смысла, владыки об этом не забывали и на мгновение; советник должен знать не только когда и что говорить, но и когда и о чем умолчать. А еще - понимать без слов.
Взгляд короля Аэглос встретил взглядом пристальным и твердым. Нет, не может быть никаких сомнений, друг мой. Мы знаем и понимаем это оба, так к чему тратить слова и время? Ты пошел бы сам, но риск высок. За тобой следят и эльфы, и слуги врага. Это мой долг. Если не вернусь я, то кто вернется?
Имя Тауриэль, очевидно, не было верным ответом на мысленный вопрос Аэглоса, но советник был рад, что Трандуил вспомнил о ней сам. Когда же и Энвен не высказала протеста, а лишь предложила не отправлять Тауриэль старшей в этом отряде... Что же, Аэглос не мог бы и сам пожелать для юной эллет большего. Но имена сыновей Элронда услышать не думал.
- Леди Галадриэль была в Дол Гулдуре, следы её едва только смело зимним ветром. Едва ли готовы её внуки разделить глубину наших опасений. Они, без сомнения, прекрасные воины и опытные разведчики, - Аэглос перевел взгляд на Трандуила, который больше и лучше их всех знал принцев Имладриса, - но можем ли мы подвергнуть их такому риску и вместе с тем доверить им столь важное дело? И снова во взгляде советника проявилась та же решимость, с которой отвечал он на негласный вопрос короля.
- Сложно переоценить важность сохранения полной тайны этой разведки. Отряд, идущий к Дол Гулдуру, должен состоять из воинов, не только доказавших свою силу и свои способности, но и чувствующих друг друга. Тауриэль и сыновья Элронда не встречались раньше, но я обучал её. Я знаю Дол Гулдур. Да, эта разведка опасна, но её провал опаснее стократ. Какой риск не стоит шанса спасти Леголаса, кроме как риск вашими головами? - не желая тратить время и дальше, Аэглос замолчал. Решение было для него очевидным, но он знал благородство своих друзей и понимал, что и предложить, и аргументировать свое участие в деле должен сам. Король задал вопрос, советник своё сказал, пришло время королю решить.

Отредактировано Aeglos (2016-02-03 15:20:49)

+2

9

Он точно стоял в густом переплетеньи теней, среди сетей, сшитых из качающихся в ночной тьме ветвей, с тихим зловещим шелестом задевающих друг друга - в сердце ночного леса, чуждого чаяниям разума, живущего собственной таинственной жизнью. Стоял перед зарослями, колючими, частыми - путаницей едва различимых во тьме линий, чувствуя, что внутри скрывается что-то живое, угрожающее, недоброе. И вот навстречу ему вылетела, полоская воздух кожистыми крыльями - обрывками мрака - летучая мышь, покружилась над головой и улетела, напоследок задев скулу острым когтем. Но там, внутри, оставалась угроза. И теперь она ощущалась лишь отчётливей, острей: будто заросли таили в себе целую стаю вражьих отродий. Тьма не дремлет, даже если её не видно, даже сияющим днём она рядом - таится под каждым камнем, прячется у древесных корней. Она рядом. Она наблюдает.
Он ответил, что выполнит требования, но не собирался их выполнять. Сколько дней у него в запасе, прежде чем Враг поймёт, что лесной король пошёл на обман? В какой момент риск станет чрезмерным и перевесит его гордость, в какой момент он взровётся потоками тьмы, что хлынут в его душу и поселятся в ней навсегда? Когда ему придётся осознать, что жизнь сына важней старых договорённостей, важней мира, важней светлой стези, которой идут лихолесские эльфы?
Может быть, очень скоро. Может быть, слишком скоро.
Но сейчас у него ещё есть время, и он, наконец, знает, что следует делать - и знание это отражается в глазах доброго друга, сталью сверкает в непроизнесённых его словах и вуалью колышется во взгляде королевы.
- Грядёт буря, - с горечью произнёс Трандуил, - Буря, что грозит смести с лица Арды всё, что знаем мы сейчас.Тьма набирает силу, готовится объявить войну, и война эта будет общей, снова созовёт нас всех под знамёна, - о как же он не хотел вновь идти на бой, который в конце концов окажется лишь ещё одним в бесконечной череде бесполезных битв, - Но в затишье, что накрыло мир душною пеленой неведения искры сражений, рассыпанных в туманной мгле - отдельные, слабые, - не принадлежат всем и не касаются всех. Эта беда - только наша. Нам нужно справиться с нею. Нам самим, - пальцы короля снова нашли ладонь Энвен, но сжать её он не решался, прикосновеное было трепетным, лёгким, - И мы справимся сами. Иначе не может быть.
Когда он отошёл к дверям зала, шаг его был стремителен, движение подобно единому порыву зимнего ветра. Всего несколько слов адресовал он стражнику у дверей, приказывая призвать Тауриэль, - и обернулся к ожидающим его слов, его решения, единственным, возможно, кто мог бы ему возразить - но не возражал, вселяя в сердце если не свет надежды, то твёрдость уверенности.
- Спасибо, мой друг, - произнёс он вслух, прямо взирая в лицо Аэглоса, - Думаю, я сам не справился бы с этим лучше, чем сможешь ты. И совершенно точно, я не смог бы быть столь уверен в том, что смогу в должной мере прочувствовать фэа той, кого выбрал тебе в спутники.
Но он уже чувствовал, что она приближается.

Отредактировано Thranduil (2016-02-06 23:43:35)

+2

10

Значит, решено.
Аэглос выдыхает - кажется, впервые за эти долгие дни погони за ускользающим временем, безудержного бега на месте без пути и цели. Он, конечно, знал и чувствовал, что должен исправлять ошибку, которую вполне мог считать своей. Леголас, похищенный гномами в землях Лихолесья - приглашение на гильотину первому стражу королевства, и то, что принц был не в дозоре, а на мелкой парной вылазке на границе эльфийских земель, не уменьшает вины советника. Не был только уверен, что ему это будет позволено, после такого-то прокола. И хотя он не слышал и не чувствовал и тени обвинения от короля и королевы, хотя их гнев обрушился на Тауриэль, сам он корил себя за всех, кто имел на это право, и теперь только понял, насколько сильным было это чувство вины, сокрытое даже от него самого бурной деятельностью.
В словах Трандуила улышал Аэглос бездвижную тишину тех дней, когда воинство Валар только-только отправлялось из гаваней Альквалонде, а синдар на острове Балар существовали день за другим, зная, что буря грядет. Но теперь всё иначе. Нет безгранично сильного врага, с которым лишь его братья из Айнур могут сражаться. Они заняли места тех нолдор, что в темные дни Белерианда первыми принимали бой. Прежде эльфы Лихолесья уходили от столкновения с тьмой, даже ценой леса, домов, жизней. Теперь пришло их время отправляться к самому истоку темной воли и брать своё. Решимость и вера были в речи короля, и им подобные отзывались в разуме советника. Иначе не может быть.
И вот, наконец, им с Тауриэль дозволено отправляться в чертоги врага. Добрая четверть лихолесских воинов обучалась у Аэглоса, но с немногими он становился столь близок, как с принцем и единственной эллет со званием капитана стражи. Он не мог желать себе лучшего партнера для столь отчаянной и значимой разведки, хоть и переживал за душевное равновесие Тауриэль. Однако он лучше других знал, что в ответственные моменты дева могла отбросить все переживания и чувства, иначе и близко не подпустил бы к дозорам и сражениям. Он верил в неё чуть больше, чем в успех их предприятия, и только хотел бы, чтобы и в её сердце вера в себя осталась.
Наконец, дверь зала отворилась, и к сокращенному совету Лихолесья присоединилась Тауриэль. Быстрый взгляд на Трандуила - и Аэглос, заручившийся негласным позволением короля, обратился к стражнице.
- Тауриэль. Мы знаем, наконец, где начинается путь к принцу. Наши друзья говорят, что враг таится в Дол Гулдуре, и через полчаса я отправляюсь к темной крепости. Ты вызывалась помочь поискам и спасению Леголаса любым возможным способом. Так скажи, готова ли ты пойти по этому пути до конца? - что бы там ни случилось, на такую разведку можно и нужно брать только добровольцев, ибо страх неизменно просочится в сердце пришедших к крепости по приказу, и страх этот выдаст их врагу прежде, чем они успеют хотя бы ступить на развалины. - Дорога тяжела, цель опасна, риск высок, и кознями врага мы лишены возможности отправить к Дол Гулдуру даже отряд, не говоря об армии. Если мы идем, то идем вдвоем.
И ты можешь отказаться. Правда, можешь, поверь мне. За отступление сейчас тебя не осудят, но мне тошно представлять себе последствия неудачи. Подумай, Тауриэль.

+3

11

офф

если я косячу или разучилась писать за Тау - маякните в лс, все подправлю и сделаю в лучшем виде.

Тауриэль мерила шагами многочисленные коридоры, раскинувшиеся причудливыми узорами меж многовековых деревьев. Шаг её был стремительным и резким, движения отрывистыми, ломкими. Нервно заламывая руки, она снова и снова прокручивала в голове произошедшее, терзая себя вечным "а если бы..." Логики и резона в таких думах не было, что случилось, того уже не исправить, как бы сильно не хотелось, как бы отчаянно не желала иного исхода душа. Где Леголас? Что сейчас с самым близким возлюбленным другом, жив ли он, есть ли силы бороться? Сердце пропустило удар, а Тау попыталась отогнать страшные мысли. Эльфийка вкусила всю горечь потери будучи совсем юной, но чувство неизвестности, полная растерянность вкупе с разочарованием в самой себе - эта палитра терзала отнюдь не меньше. Она не сможет простить себе, если с Принцем что-то случится, боль сожжет её изнутри, сотрет в порошок, развеет по ветру пеплом.
Эльфийка предполагала, что Владыка обратится к ней, посему от тронного зала далеко не отходила, в любую минуту готовая сорваться по первому же приказу. Едва ли все её мольбы и обещания оставили равнодушными Трандуила и Энвен, и теплилась надежда, что пыл Тауриэль и излишняя эмоциональность не перетянули чашу весов на себя, а вера в преданность Капитана Стражи не оставила Короля и Королеву.
Минуя ещё один лестничный пролет, она заметила, как с ней поравнялся стражник. Стоило ему только начать свое обращение, как Тау, резко развернувшись, помчалась в зал. Каждая минута могла стоить другу жизни и тратить бесценное время, песком рассыпающееся меж пальцев, на разговоры и пресловутую вежливость было невозможной роскошью. Никаких сомнений не было - отправляться в поход нужно прямо сейчас, и абсолютно не важно, какие тяготы и невзгоды может принести он, цель полностью оправдывает любые средства. Стоит ли говорить, что эльфийка без сомнений пожертвует всем, включая собственную жизнь, ради спасения Леголаса.
Дверь легко отворилась под усилием сильной натруженной руки эльфийки. Совет состоял из трех участников - Трандуил, Энвен и Аэглос. Неприятный холодок пробежался по спине Тауриэль от пронзительного быстрого взгляда голубых глаз Владыки. Их взаимоотношения давно нельзя назвать теплыми. Точно пружинка, сжатая ранее до предела, готовая выстрелить в любую минуту, сейчас резко разжалась, больно ударив. Эльфийка опустила взор в пол, впервые неспособная выдержать давления, сдающаяся под натиском. Она всегда находила, как возразить и чем ответить, порой не сдерживая свой горячий нрав, но с момента похищения Леголаса дева была поразительно спокойна и тиха, от живой рыжеволосой эльфийки осталась одна серая, туманная тень.
Аэглос обратился к ученице, предоставляя свежую информацию о местонахождении Принца. Громоздкий камень с души с грохотом свалился, даря надежду, как глоток свежего морозного воздуха посреди знойного, сухого лета. Путь к спасению будет тяжелым, вокруг крепости собирается тьма, черное зло поселилось в каждом уголке Дол Гулдура. Дать выбор Тауриэль - дело мудрое, но вряд ли Аэглос хоть на толику сомневается в положительном ответе девы. Куда угодно. Когда угодно. Эльфийка не страшилась тьмы, пока у неё есть шанс исправить свою ошибку, спасти жизнь дорогому другу - она им воспользуется, не сомневаясь и не задумываясь.
- Мы идем вдвоем. - строго ответила Тауриэль. Оторвав взгляд от пола, она спокойно посмотрела в глаза Энвен, что были наполнены отчаянием и болью. Этот недолгий зрительный контакт был обещанием. Тау сделает все и даже больше, но вернет Леголаса домой.

+2


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Настоящее » #3.4. Время — это мираж[Thranduil, Enwen, Aeglos, Tauriel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC