The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N
Admin

W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-21.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы!
Благодарим Вас за терпение и просим встречать восстановленный дизайн. Мы вернулись к традиционному виду!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Увы, бедная дева! Я знал её [Torged | artefact | Ragnar]


Увы, бедная дева! Я знал её [Torged | artefact | Ragnar]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники:
Торгед, Камень Асгерд (One Ring) и Рагнар
Жанр, рейтинг, возможные предупреждения:
Философия, психология. G.
Краткое описание:
Асгерд, любимая племянница Торгеда, только что была изгнана из племени со всей свойственной этому процессу жестокостью. По традициям раэгар вождь племени забрал её камень-амулет и срезал косицу, и вещи эти отдал Торгеду. А теперь мужчинам нужно вернуться в родное селение и ждать вестника Темного Властелина, ведь они исполнили необходимые условия, и теперь их племя готово присягнуть Темной Длани. Нужно только уехать из Дейла так, чтобы не вызвать подозрений ни сейчас, ни после, когда горожане найдут Асгерд, живую или уже мертвую.
Место действия:
Окрестности Дейла.
Дата события:
5 марта 2942 года, сразу после Разума сон чудовищ рождает [Ragnar | Morgomir | Asguerd | Torget]

Отредактировано One Ring (2015-11-14 09:31:20)

0

2

Торгед шёл рядом с вождем и думал. Он думал о том, что только что случилось и что за этим последует. И мысли его были черны.
Итак, ещё ничего не произошло, а мы уже заплатили моей племянницей за этот союз. Уже сейчас нам пришлось изгнать её. Мою племянницу! Проще мне было изгнать собственную руку!
Он смотрел на её камень - амулет в своих руках - и косичку и спрашивал, словно ждал ответа:
- Зачем ты пошла за ним, Асгерд? Зачем ты сунулась в эти чащи, на эту проклятую встречу? Что тебе было там нужно? Я уже не узнаю этого, наверное, не узнаю никогда. Теперь ты в изгнании. Что будет с тобой здесь? Я верю, что ты не пропадешь. Тут живут люди, они примут тебя. Тут есть Бард, который явно благороден и не оставит тебя. Ты умелая собирательница и мастерица. Ты не пропадешь. Ты можешь за себя постоять, и я оставлю тебе твой топор. Но хватит ли тебе сил перенести разлуку с племенем? Ведь все твои друзья останутся там. Ты сможешь подружится с людьми Дейла, но на это уйдет время. А твои друзья будут по тебе скучать. И ты будешь скучать по ним. И что я должен буду сказать о тебе всем остальным? Что ты погибла? Заболела? Что мне сказать?!
Торгед смотрел то на камень, то на косичку. Он переводил взгляд с одного предмета на другой, словно надеясь, что они оживут. Он смотрел на косичку и видел лицо своей дочери Уны. Он видел, как будет говорить ей, что Герда уже не вернется, что она осталась... где? В Дейле? Нет, где-то в лесу. И уже сейчас, просто проговаривая косичке эту ложь, просто мысленно её произнося, он уже чувствовал - сказать такое вслух у него не повернутся язык. Он косичке-то не мог солгать, не то что собственной дочери.
Потом он перевел взгляд на камень и представил, как будет лгать друзьям и знакомым. Но самое страшное - он представил как будет лгать мальчишкам, которых учит. Он всегда учил их быть честными и говорить правду, как бы страшна она ни была, или как бы ни было стыдно. Потому что говорить правду - залог силы, доказательство мужества. И он теперь должен солгать им о том, что Герда мертва или пропала. И как тогда они потом, когда узнают правду, смогут ему доверять? Как фальшиво будут звучать его слова, уже любые слова для них? Ведь они поверят ему. Самое страшное, что они поверят любому его слову. А он собирается воспользоватся их доверием, просто грязно воспользоваться. И он будет им лгать, а они будут верить. Потому что дядя Торгед не может лгать, он всегда учит их говорить правду. Торгед не может врать, потому что он сильный, и честный, и ничего не боится. Торгед ощутил отвращение к самой возможности лгать. Он даже не мог описать, кем он себя чувствует, пользуясь доверием своих воспитанников. Во рту стало так погано, словно туда закинули всех троллей, убитых в Битве Пяти Воинств.

+2

3

Причудлив и многогранен замысел Эру, бесчисленны воплощения и идеи, что добавлены в этот замысел Стихиями Арды, и без конца случаются новые и новые изменения в устройстве мира. Два народа мечтал поселить в Арде Илуватар, но великое множество живет ныне в одном только Средиземье. Разум кэлвар позволял им не только быть верными помощниками Стихиям и Детям Илуватара, но и быть самостоятельным народом. Даже для деревьев добилась Йаванна права на разум, речь и способность к активному взаимодействию с окружающим миром. Ауле же, будучи воплощением земли и гор, из камня сотворил целый народ гномов. А вот камни сами по себе остались едва ли не самыми неодушевленными из всего, что осталось материального в Средиземье. И так уж сложилось, что именно камни многие народы выбирали носителями обещаний, оберегами и даже хранителями судеб. Так было и у раэгар, северного народа людей. Камень-оберег дарили ребенку, и до самой смерти человека берегли они друг друга: северянин свой камень хранил у сердца, а камень, в свою очередь, нес часть души раэгара. Во всяком случае, в это верили сами Люди с Топорами, а камням не хватало самосознания спорить с этой верой. Мысль сильна в сотворенном идеей и музыкой мире, и амулеты, пожалуй, действительно перестают быть просто кусками горной породы, когда в них вкладывали столько верований, надежд, иллюзий. Светлый  камень с выточенной рекой Раэг дырочкой столько лет провел на шее северянки Асгерд, что действительно нес в себе какой-то отпечаток девушки. Наверное. Возможно. Во всяком случае, Торгед смотрел на амулет и видел тень, отзвук Герды и её судьбы в камне, а значит, во всем этом был какой-то смысл, даже если материя горной породы ни коим образом не реагировала на чужие мысли и чаяния.
Ждал ли Торгед, что камень хоть как-то отреагирует на его слова? Едва ли. Даже в сказках раэгар камни не разговаривали, не осыпали героев мудростью или хотя бы щебнем. Если что и мог делать амулет, так это безучастно висеть, раскачиваться в такт шагам и движениям Торгеда да поглощать звук без малейшего намека на анализ. Есть законы и правила, и будет так, как они велят. Камень будет притягиваться к земле и колебаться от резких взмахов руками, кровь на ранах Асгерд будет сворачиваться и засыхать, а Торгед пойдет за вождем или повторит судьбу своей племянницы. У Торгеда есть выбор, у камня нет ничего. Потому что ничего нет у Асгерд, оставшейся лежать на мерзлой земле, потому что камень - это почти Асгерд, только все-таки не живой. И чего в нем больше в глазах варвара, породы или души девы?
[AVA]http://savepic.su/6469912.jpg[/AVA][NIC]The Amulet[/NIC][STA]сердце камня[/STA]

+4

4

Камень качался взад и вперед в руках Торгеда, и воин видел в этом согласие или отвержение собственных помыслов. Он смотрел на этот камень, и в нем оживали воспоминания о Герде, такой, какая она была в юности и младенчестве. Он помнил, как этот камень был впервые надет на шею юной Герды. Он помнил, как она хранила его, как берегла этот камень и как она едва не потеряла его однажды. Тогда они с Торгедом всю ночь шатались по полю, ища этот оберег. А потом оказалось, что она оставила его дома. Потом воспоминание унесли его ещё дальше. Он начал вспоминать, как вместе с отцом Герды выбирал для неё камень. В этот день Торгед был придирчив как никогда в жизни. Он отбрасывал камни целыми кучами, он ходил и мог был исходить все берега, всех озер, рек и морей мира, лишь бы достать тот самый, единственный камень, что будет достоин Асгерд. И вот он нашел его, этот самый камешек, один из тысячи, который подходил, как он считал, его племяннице. С этим камнем было связано множество хороших воспоминаний, которые сейчас Торгед переживал вновь. И, сжимая этот камень, он будто сжимал часть своей души, трепетную, мягкую часть, с которой не желал расставаться.
Благо народа, благо племени, долг, - сейчас эти слова казались ему уже просто фальшью, - Что это за благо народа, ради которого нам приходится обманывать своих людей и изгонять их за то, что они видели наш обман? Что это за благо племени, что мы должны таиться как воры, принося его, не спрашивая наших людей? Что это за долг, который заставляет нас быть неоправданно жестокими к своим? И ради чего все это?, - тут Торгед задумался, - Если ради жизни, то разве нужна такая жизнь? Жизнь под пятой какого то темного трупа, рядом с орками и им подобными тварями? Разве любая жизнь стоит того, чтобы к ней стремиться? Нет, - тут внутренний голос старого воина начал набирать силу, - жизнь лишь вольная и свободная стоит того, что бы стремиться к ней. А что нам предлагают сейчас? Стать подданными Мордора! Объединится с теми, кто недавно был разбит в битве Пяти Воинств, о чем сейчас поют песни. А против кого мы должны поднять оружие? Против жителей Дейла, которые нам ничего дурного не сделали. И вот мы пришли к ним как друзья, а сами таим в сердце злобу и предательские мысли. Они приняли нас, а мы собираемся отплатить им войной. И нам придется сражаться в союзе с истерлингами, нашими извечными врагами! И вот ради этого была изгнана Асгерд! Что она скажет, когда союз будет заключен? Как я смогу показаться перед ней? Она поселится в Дейле, заведет там друзей и подруг. Возможно даже влюбится. А я должен буду потом прийти в Дейл с топором и убивать. И ведь, получается что Асгерд мы тоже должны будет убить? Ведь она станет жительницей Дейла, врагом наших новых союзников. А точнее, нашего нового господина. НЕТ! Это уже просто трусость! Мы начинаем вести себя словно жалкие черви, что цепляются за жизнь любой ценой. Этак нам скоро придется целовать троллей в задницу, чтобы нас не убивали!
И чем больше он так думал, тем больше понимал - Рагнар останется вождем и продолжит это дело, только переступив через его труп.

Отредактировано Torged (2015-11-11 23:32:39)

+1

5

Маятник. Символ вечного движения, спокойствия, постоянства. Треск костра, шум прибоя, стук механизма. Маленькая вечность, кусочек жизни, зацикленный словно навеки.
Взмахи крыла только вспорхнувшей птицы, стук по веткам сорвавшегося спелого плода, плеск плавника поднявшейся к поверхности рыбины. Случайности, прогоняющие вечность.
Шелест и скрип сгибающихся под резими порывами ветра деревьев, перелай собак, тряска телеги на разошедшейся каменистой дороге. Множество случайностей, и какая уж здесь вечность, никто не предскажет, что будет в следующий миг, никто не узнает, какой будет вечность, если она однажды настанет.
Жизнь раэгаров была полна случайностями: то река разольется сверх меры, то набегут соседи. Люди с Топорами не видели простой жизни, но умели возвращаться к постоянству. Если слишком много топоров разломились о крепкие головы врагов, можно выковать новые, если не уродилось зерно, можно продать шкуры. И камню, висящему на шее каждого раэгара, хоть и доводится иногда потеряться, сползти вбок или истереть веревку, всегда легко вернуться на свое место.
Никто не знал, чего ждать Людям с Топорами от новых союзников с юго-востока, даже сам вождь не мог видеть и понимать всего, и уж тем более не могли остальные раэгары. Они всегда полагались на своих богов и своих вождей, а теперь ими руководить будут другие, и те, кто мог заметить перемены, чувствовал, что измениться предстоит многому, и что станет с народом после этих перемен, никому не дано предсказать. Камню, срезанному навеки с шеи законного владельца, будущее не предскажет ни один шаман. Будет ли ему даровано новое место среди других пород под сапогами, лапами, копытами живых? Найдется ли ложбинка на дне реки? А может, его наделят правом нести новую надежду или веру?
Камень постоянен в вечности, а может, и нет, некому осознать это за него, а сам он существует лишь в настоящем. Никакой памяти, никакой мысли. В этом настоящем амулет Асгерд болтался на веревке в руках Торгеда, ни коим образом не напоминая маятник, каковым мог бы быть, если бы висел на шее и чуть качался в такт шагам. Или даже если бы Торгед просто шел по ровной улице Дейла. Но даже ему не было позволено в этот момент всеобщего хаоса сохранять подобие стабильности. Тем более что воин то сосредотачивался на камне, то возвращался помыслами к судьбам селения, что для амулета выражалось в разной силе скачков и тряски. Он был достаточно крепок, чтобы не начать осыпаться от подобного обращения, но вот в веревке нельзя было быть уверенным. И уж точно не терпели подобного обращения косицы Асгерд, также оставшиеся в руках Торгеда. На их долю и вовсе выпало многое за этот день, одни только приведение в порядок и переплетение перед праздником чего стоят. А ведь был еще животный, первобытный ужас, когда Асгерд увидела собеседника вождя. Тогда волосы девушки буквально встали дыбом, и для косиц это даром не прошло. А уж когда их грубо срезали, не заботясь об аккуратности и сохранности узора, и вовсе пришлось несладко. Поэтому теперь они совсем истрепались, а одна даже на особенно резком взмахе руки Торгеда выпала на землю. Благо, ей довелось попасть на вытоптанную на мерзлой еще земле дорогу к Дейлу, и особой грязи на земле не оказалось... Впрочем, куда уж больше грязи после всего, что успело случиться. Честное слово, будь эта косица хоть чуть более живой частью тела Асгерд, остатки недавно утраченной связи с девой пребывали бы в самых расстроенных чувствах. Но оставалось только довериться судьбе.
[AVA]http://savepic.su/6469912.jpg[/AVA][NIC]The Amulet[/NIC][STA]сердце камня[/STA]

+1

6

Когда одна из косиц Асгерд выпала на землю, Тогред пытался подхватить её, но не успел. Она упала на землю и указала одни концом своим на Дейл, а другим - назад, туда, где лежала её хозяйка. И глядя на это, Торгед нахмурился.
Я не смог уберечь Асгерд, так же как сейчас не смог подхватить её косичку. Она упала на землю, как тогда, когда Рагнар повалил её, чтобы изгнать. И она указывает туда, где сейчас осталась Асгерд, туда, откуда я должен её вернуть, а другим концом на Дейл, туда, где нам стоит искать союзников. Люди Дейла все же более близкие нам, чем истерлинги. Из-за вастаков мы когда-то были вынуждены вооружить своих женщин, чтобы отбиваться от них. От людей Дейла мы не получали худого. И даже сейчас нам там понравилось. Асгерд там освоилась. И я тоже среди них чувствовал себя пусть не своим, но среди друзей. Чуждых и малопонятных, но друзей. Они мне ближе, чем орки со своими варгами. Они ближе мне, чем мертвецы в балахонах и ближе мне, чем даже истерлинги. Они ближе мне их всех. И ближе троллей и прочих созданий, на сторону которых мы собираемся перейти. И эту косичку я могу счесть знаком. Она выгнулась, словно река, в ту сторону, куда нужно двигаться. Она не упала на месте, где стоял этот проклятый в балахоне, она упала здесь, указывая мне путь. Путь к той, которую я должен оберегать и которую наш союз сделаем моим врагом. Что же, косичка, я понял твой возглас, и он близок моим мыслям. И теперь я ещё больше уверен, что давняя дружба сделала меня слепым и слишком доверчивым. И раз уж говорить о долге и о том, что жизнь одного не так важна, как жизнь всего племени, что же. Если я ошибаюсь, то пусть Рагнар убьет меня в поединке за место вождя, и я обрету покой. Если же нет, то пусть он станет жертвой во имя будущего нашего племени. Мы всегда жили, теряя своих, но мы никогда не причиняли им вреда своими руками ради блага всех остальных. И если мы начали это делать, значит мы идем не туда. Если же нас уничтожат, что же, смерть рано или поздно настигнет нас всех. И бояться её стоит куда меньше, чем жизни под пятой какого-то там Властелина, у которого нет союзников, есть лишь рабы. Если нам суждено погибнуть, уж лучше мы погибнем свободным народом, который сражается за эту свободу, на стороне тех, кто не делал нам зла, чем жить предателями, отплатившими ударом топора за доверие, рядом с орками, вместе со своими давними врагами и прочими созданиями, само упоминание о которых противно.
Тогред оставил косичку лежать на земле, но долго смотрел на неё, запечатлевая эту картину в своей памяти. Косичку Асгерд, лежащую и указывающую ему его путь. А камень он покрепче сжал в кулаке ,чтобы он придавал ему решимости и не давал забыть, ради чего он будет сражаться со своим давним другом и к чему уже привело его попустительство трусости Рагнара.

Отредактировано Torged (2015-11-11 23:35:27)

+2

7

[AVA]http://savepic.su/6479083.jpg[/AVA][NIC]Ragnar[/NIC]
"Судьба племени стоит любых жертв. Судьба народа превыше всего. Для тебя. Для каждого".
Рагнар помнил эти слова Торна, предыдущего вождя раэгаров. В тот день, когда Рагнар взял в жены дочь правителя, Торн Волчий Клык выглядел действительно счастливым, и в его заветах звучали торжество и гордость. Рагнар еще много лет был просто воином племени, но каждый вечер повторял про себя слова мудрого вождя, чтобы не забыть их, когда придет его срок.
И вот срок пришел. Срок Рагнару беречь свой народ от дошедших до Людей с Топорами перемен во всем мире. Сколько лет они знать не знали никаких властелинов, больших войн и свершений, да ни в одной легенде раэгаров ничего даже близко похожего нет. Только в сказках, что приносили воины и торговцы из далеких земель, звучал иногда великий властелин востока из далекой страны Мордор.
Так что же мог сделать один вождь маленького племени, когда история пришла на его порог?
И мог ли он сделать хоть что-то, если у этой истории был облик чистого ужаса и неведомой великой силы?
Рагнар снова и снова возвращался мыслями к первой встрече с Моргомиром, вспоминал все последующие разговоры: с Торгедом и другими старшими воинами племени, с Тинной, с богами. Вспоминал, как решительно предлагал выгнать историю с порога Торгед, как подернутые дымкой отрешенного безумия глаза супруги-"шаманки" наполнялись слезами, как боги молчали в ответ, и только пламя костра разгаралось сильнее, а Тинна просыпалась от все новых кошмаров. В эти мысли Рагнар пытался погрузиться с головой, но перед глазами все равно под всеми видениями и воспоминаниями стояли кровоточащие рваные раны на бледной коже юной Асгерд. Девушки, которую он сам отправил в Дейл, которой, как и всем молодым в племени, желал только добра и сохранения иллюзий мира и безопасности. Она должна была просто вернуться из Дейла в родное селение, рассказывать другим, как прошло их путешествие. Чтобы и другие поверили, что изменения к лучшему. Чтобы никому в голову не пришло, что не история, а война пришла к Людям с Топорами, что не мирные дейловцы, а истерлинги и харадримы скоро станут союзниками раэгаров. Что вовсе не ради рыбаков и укрепления отношений с ними Рагнар пошел на все эти перемены.
В каких-то нелепых мечтах первых дней после встречи с Моргомиром вождь раэгаров видел, как его племя и вовсе не замечает никаких особых перемен. Просто он договорится обо всем с послом Мордора, просто он сам выполнит задания Моргомира, чего бы ему это ни стоило, согласится быть заодно с Мордором и сам заплатит цену за этот союз. И никто ничего не узнает, кроме ближайших советников. Теперь, когда Асгерд не вернется в племя, ни о каком "никто не заметит" и речи быть не может. За этот союз заплатит не только Рагнар, но и вся большая семья Герды. В том числе и Торгед. Сложности нарастали, как снежный ком, и вождь не знал, как сейчас остановить этот процесс, чтобы все не стало еще во много раз хуже. Станет ли Торгед терпеть, что он расскажет селению, что станет предпринимать? Неведение мучило Рагнара, но он знал своего старого друга: сейчас к нему с такими вопросами лучше не лезть, никакие косы племянницы в руке не помешают ему одним движением обрушить топор на вождя.
Торгед замер, как только они вышли на дорогу к Дейлу. Рагнар подошел ближе и увидел упавшую косицу. Увидел, как сжимаются кулаки старого друга. Тот что-то важное для себя решал, и вождь нутром чуял, что ничего хорошего ему лично эти решения не сулят. Он хотел было наклониться и поднять косу Герды, но что-то удержало его, и вместо этого мужчина только посмотрел на Дейл, стены которого виднелись в конце дороги.
- Собери вещи и найди Дьярви. Нам нечего больше делать в Дейле. Я буду ждать вас у брода на закате, а сейчас мне нужно закончить начатое, - Рагнар не знал, как ему искать Моргомира, чем закончилась их сделка и что его ждет впереди, но Торгеду об этом говорить не собирался. Безопасность племени превыше всего.

+1

8

- Закончить начатое? - глухо переспросил Торгед. - Что ты собираешься закончить? Может, встречу с этим самым послом Мордора? Это ты собираешься закончить? - старый воин громко и горько рассмеялся. - Слово закончить тут - лживое. Все только начинается. Или ты лелеешь надежду что это все, чего от нас потребуют? Что нас оставят в покое и мы будет жить как ранее, ничего не зная о внешнем мире и держась в стороне от него? НЕТ! - при слове "нет" голос Торгдеа наполнился сталью. - Мы только начинаем прислуживать этому далекому Мордору, и то, что мы сделали - явно не последнее, о чем нас попросят. Ты закончишь с этим заданием, но тебе дадут другое. Кто в следующий раз будет расплачиваться за наше попустительство этому непонятно откуда явившемуся балахону? Кого ещё нужно будет изгнать, чтобы он не рассказал о наших небольших услугах? Может, в следующий раз Дьярви окажется не в том месте и не в то время, и его уже придется убить? Может, в следующий раз это балахон потребует смерти кого-то из нас, чтобы мы доказали свою преданность! Мы сходили всего в один поход, а уже потеряли мою племянницу. А ты собираешься вести дальнейшие дела с этим куском гнили? Рагнар! - Торгед словно пытался достучатся до своего друга, будто тот был в реке, под толщей льда, и до него нужно было докричатся. - Что мы делаем? Мы скрываем собственные намерения от своих людей. Мы почти обманываем их. Когда мы придем, нам придется врать о том, что случилось с Гердой. Но ложь всплывет, словно утопленник. И нам придется рассказать. Рассказать, как мы обманули тех, кто в нас верил и кто нам доверял. И ради кого мы это сделаем? Ради этих поганых орочьих рож? Кто нам там так дорог, что мы пришли словно друзья в Дейл, готовясь всадить топор им в спину? Дальше нам скажут вынюхивать ещё что-то в Дейле. А потом, когда этот самый Мордор снова соберет свои войска, он снова попытается захватить эти земли. И тогда, ты думаешь у нас получится отсидеться? НЕТ! Мы должны будем выбрать сторону. И к тому времени мы так сильно погрязнем в отношениях с Мордором, что выбора у нас не будет. И нами будет командовать наверняка это самый балахон. И мы уже не будем вольным народом. Мы будем ещё одними рабами, которых пошлют сражаться. Разве это - судьба нашего племени? Ползать на брюхе перед Мордором и каким-то куском металла в балахоне, моля сохранить нам жизни? Не о таком будущем я мечтаю для своих детей. И не такого я желал для своей племянницы, когда мы пошли в этом грязный поход. И не продолжения этого я жду сейчас от тебя.
С каждым словом, Торгед чувствовал, как становилось легче дышать. Весь этот обман словно окутывал его душу, как веревки, как цепи, которые он сам затягивал все туже и туже. И вот сейчас, когда он говорил от чистого сердца, словно свет пробивался сквозь мрак, что застилал ему глаза. С каждым предложением он все яснее чувствовал, что он не откажется от своих слов, и сам себя начинал понимать. Каждая фраза помогала лучше понять все предыдущие, и это было справедливо для всех последующих. Словно на плечах его стояла гора, и сейчас он начал потихоньку снимать её со своих плеч. И ещё он чувствовал, как в груди его разгорается пламя. Пламя той правды, которую он говорил, пламя той правды, за которую он теперь будет сражаться и той правды, от которой он теперь не откажется. Ради своего племени, своих потомков, ради Асгерд, ради самого себя, в конце концов, он будет стоять на этой правде до конца. Своего конца или конца той лжи и Тьмы, что была против него.

+2

9

[AVA]http://savepic.su/6479083.jpg[/AVA][NIC]Ragnar[/NIC]
Рагнар уже было отвернулся и зашагал прочь от Дейла, уверенный, что со словом вождя спорить Торгед не станет, но друг заговорил, и столько эмоций звучало в его голосе, что Рагнар даже подавил рефлекс "пресечь возражения выразительным взмахом топора". Обернулся и решил выслушать, тем более что Торгед в таком состоянии едва ли позволил бы вождю игнорировать свои слова. Рагнар приказал себе сохранять лицо неподвижным и слушал друга, своего вернейшего сподвижника, давал ему высказаться. В самом деле, вождь сам настолько погряз в делах, связанных с Моргомиром, что совершенно не знал, что об этом знает и думает племя. Торгеду известно было куда больше, чем обычному раэгару, но все же и гораздо меньше, чем самому Рагнару. Поэтому вождю важно было услышать его, понять. Рагнар был порядком утомлен и долгой дорогой, и нешуточным напряжением всего дня, и постоянными нелегкими размышлениями последних месяцев, а слова Торгеда были во многом этим размышлениям созвучны, и все это было действительно непросто, но вождь слушал внимательно. Слушал и понимал, насколько отдалила вся эта история Рагнара от племени. У него появились тайны даже от совета раэгаров, дела, которые он предпочитал делать один, а не с верными друзьями и соратникам, он знал, видел и чувствовал настолько больше, чем любой другой из Людей с Топорами, что слова Торгеда в какой-то момент даже показались ему ребяческой глупостью, но он вовремя одернул себя. Просто все эти тайны возвели незримую стену между вождем и племенем. Он поступал правильно, поступал так, как велело ему сердце, а сердце его билось лишь ради счастья его народа, ведь другой радости и цели в его жизни уже давно не было. И все же он не мог объяснить своих поступков даже Торгеду. В самом деле, что бы он сказал? "Ты просто не знаешь, друг, насколько сильны те, кто пришел из Мордора, у меня сердце замирает и кровь стынет в жилах"? Торгед, конечно, не первый десяток лет знал Рагнара и в трусости бы обвинять не стал, но поверил бы? Рагнар не знал и не хотел проверять. А еще... Чем дальше распалялся друг, чем яростнее звучали его слова, тем яснее понимал Рагнар, что Торгед забыл, что говорит с вождем, что Торгед уже не видит в нем вождя. Мысль эта больно сдавила ребра. Нет, Рагнар уже не был тем юнцом, которому важно было доказать всему миру и своему племени, что он достоин, что он самый смелый, сильный и достойный титула вождя. Сейчас он понимал: если племя не пойдет за ним, не только его, но и всех раэгаров ждет печальный конец. Что-то подсказывало Рагнару, что Моргомир не будет ждать, пока в раэгарах возникнет новый вождь, не пойдет на предложение союза второй раз. Глас Мордора не был глуп, о нет, вовсе не был, и он четко дал понять: либо верность Мордору, либо смерть. И не пощадят ни детей, ни женщин, в том диком ужасе, который словно заменял Моргомиру тело, Рагнар ясно читал это. И он не хотел, чтобы кто-то еще из племени вообще столкнулся с этим ужасом. Даже Торгед. Под конец речи друга Рагнар ясно понимал, что звание вождя ему предстоит отстаивать, и очень скоро. Волна гнева, уязвленной гордости поднялась в мужчине и придала звучанию его голоса стальных нот.
- Довольно. Это я жду от тебя, что через три часа ты будешь возле брода. Ты и Дьярви. Мы уходим из Дейла.
Церемониальный топор Рагнара отличался от боевых и от всего оружия раэгаров: даже случайный гость или прохожий по одному виду топора понял бы, что перед ним вождь. Рагнар не поднимал его, только весомо поставил перед собой, опираясь на мощную рукоять. - Не забывайся. Не время и не место говорить об этом. Если хочешь спорить, нас ждет долгий путь к дому. Но не смей забывать, кого и в чем ты винишь. И Рагнар говорил даже не столько о своем звании, сколько о том, что Торгед до недавнего времени не сомневался в своем вожде, а прошли вместе они и войны, и голод, немало невзгод разделили и крови хлебнули. Мужчине совсем не хотелось поднимать топор на друга, но племени сейчас нельзя было терять веру в их лидера, если они хотели выжить. У него был шанс все же договориться с Моргомиром, больше ни у кого не было. Верь мне, как верил всегда, друг. Говорить вслух это Рагнар не стал: если воин в гневе, проникновенными речами его не образумишь. Вождь надеялся, что за несколко часов друг придет в себя, и уважение к лидеру вернется, остудит его пыл. И тогда они смогут поговорить.

+1

10

Когда Тогред вдохнул, чтобы набрать воздуха в легкие после своего монолога, его вдох был полон облегчения. Теперь его мысли были ясны, словно капля дождя, словно воды озера, когда, глядя в него, можно смотреть на многие метры вглубину и можно видеть рыб, что плавают в озере. Он смотрел на своего вождя, своего друга, практически своего брата, но видел, что его попытка достучатся до него не принесла успеха. На лице Рагнара было все тоже выражение, хотя кого он собрался обмануть? Торгед знал Рагнара всю жизнь и видел, что даже отзвуки согласия словно мелькают на его лице, он чувствовал что его речи слышны. Но Рагнар не был с ним согласен, он не раскаивался в своих действиях и собирался продолжать. И это читалось на его лице так же ясно, как было ясным солнце в летний, безоблачный день. Торгде жалел, что не умеет читать мысли Рагнара, мысли того, кто все ещё был его вождем. Но был ли? Когда Торгед увидел Герду, лежащую на земле с порезанной спиной, что-то сломалось в нем. Словно какая-то струна лопнула и возникла пустота. Торгед не мог этого описать, но он мог это почувствовать. И он пытался это выразить в своих словах, выразил, насколько мог. Но и этого явно было недостаточно, чтобы убедить Рагнара. Его давний друг был тверд, он знал это с малых лет. Рагнар не за красивые глаза получил свой пост, но даже лучшие ошибаются. Старому воину не хотелось верить, что его другом овладела ошибка, что на его глазах пелена, но то, что произошло в лесу, заставило его взглянуть внимательнее. И зрелище, которое он видел там, недалеко от Дейла, уже не давало ему покоя.
Хорошо, - сказала Торгед спокойно, - через три часа я буду у брода. И мы уйдем из Дейла.
После этого он подумал: "И кто-то из нас сюда уже никогда не вернется".
Мы поспорим дома, - сказал Торгед вслед Рагнару, при этом подумав, - и спорить мы будем на языке топоров. И пусть бой рассудит нас.
Бой сам по себе не пугал Торгеда. Но то, что ему придется сражаться с другом, его пугало по-настоящему. Семья, племя, - к этим понятиям Торгед относился с большим уважением, и перспектива сражения со своим другом и почти братом наполняла горечью его сердце. Когда Рагнар вышел, он сел и вынул из одежды камень - оберег Асгерд.
Я больше не могу смотреть на него как на вождя. И не смотрю. Я даже не хочу его так называть, - подумал Тогред. Через три часа он был у брода вместе с Дьярви, мрачный и задумчивый. Он все думал, почему же даже называть Рагнара вождем для него так же неприятно, как прикусить собственный язык. В руке он держал камень - оберег Асгерд - и тер его, будто он мог дать ему ответ на этот вопрос. А вторая рука время от времени поглаживала топор.

+1

11

Говорят, каждому боги отводят равную долю искр Вечного Пламени, и чем ярче горят они, тем быстрее угасает их носитель. Эльфы неторопливо созерцают мир, но через много тысяч лет все же устают от жизни и уходят в Чертоги. Жизнь человека коротка и потому, быть может, так ярка. Торгед то впадал в безутешное горе, то взрывался гневом и яростью, а теперь был наполнен холодной решимостью. Все это происходило с ним, пока амулет Асгерд находился в его руках. Камень, над которым не властно время, которому не довелось осознать мир и никогда не придется от мира устать, не мог проникнуться чужими эмоциями и чувствами. Он, как и прежде, хранил лишь образ Герды, да и то лишь потому, что сам Торгед привык связывать девушку с её амулетом. Как бы реагировала племянница на те или иные чувства и решения воина? Камень не знал, не мог знать, но сам Торгед, наверное, представлял. С девушкой он ни поговорить, ни увидеться не мог, зато амулет оставался в его руках. В такие минуты смысла в существовании артефакта было больше, чем в бессюжетной жизни многих куда более одушевленных созданий.
Но в те мгновения, когда Торгеду приходилось принимать особенно важные решения, одного амулета Асгерд было мало, чтобы действовать уверенно. Если камень нес в себе образ мирной северянки, которых Торгед, очевидно, собирался защищать, то его боевой топор сейчас должен был напоминать воину о его силе, пути и крови. Как Стихии Арды выбирали частицы природы, чтобы воплотиться в мире, так и чувства людей укреплялись в символах и артефактах. Чувствовали ли реки и моря, что Ульмо говорил через них с эльфами? Едва ли, и уж точно не могли амулет и топор получить хоть каплю самосознания от того, что человек, державший их в руках, в них что-то видел и во что-то верил. Но исполнить свою роль, нести людям идеи и мысли, которые люди сами же в них вложили, артефакты всегда были, да и будут, готовы. [AVA]http://savepic.su/6469912.jpg[/AVA][NIC]The Amulet[/NIC][STA]сердце камня[/STA]

0


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Оконченные эпизоды » Увы, бедная дева! Я знал её [Torged | artefact | Ragnar]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC