The HOBBIT. Erebor

Объявление


A D M I N

Bard • Enwen • Bilbo • Kili
• The Witch King •


W E L C O M E
Система игры: Эпизодическая;
рейтинг: NC-16.
Волей случая ты забрел к нам на EREBOR.RUSFF.RU! Наша история написана по книге Дж. Р. Толкина "Хоббит или Туда и обратно", но это отнюдь не значит, что все события будут известны наперед. Тут мы пишем свою собственную историю и всегда рады новым игрокам и энтузиастам! А теперь, если мы сумели разжечь в тебе любопытство и азарт... Скажи "mellon" и войди, добрый друг!

N E W S


Дорогие Эреборцы и Путники Средиземья!
Рады сообщить, что Эребор готовится к обновлению и возобновлению работы форума! Желающие присоединиться к игровому касту - проходите в нашу гостевую и отмечайтесь. По всем вопросам обращайтесь к админ-составу форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Замороженные отыгрыши » Битва окончена, война начинается [Witch-King | Bolg | Legolas]


Битва окончена, война начинается [Witch-King | Bolg | Legolas]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники:
Король-Чародей Ангмара, Больг и со временем Леголас
Жанр, рейтинг, возможные предупреждения:
Темные силы внезапные, на всякий случай PG-13, хотя вроде ничего не планируется. Немного политики, немного доминирования, а там мало ли, чем дело кончится.
Краткое описание:
Чуть больше месяца прошло после Битвы Пяти Армий. Медведи гнали орков до самых Мглистых Гор, большая часть выживших вернулась в Морию и Гундабад. Больг выбрался из-под обломков башни на Вороньей высоте и вернулся в крепость, занял место лидера. В первые дни 2942 года в крепость прибыл и Король-Чародей Ангмара, пленника своего настрого приказал не трогать, но ценными указаниями от Темного властелина поделится и от себя добавит.
Место действия:
Гундабад
Дата события:
2 января 2942

+1

2

Снег крупными хлопьями оседал на промерзшей земле. В безветренную погоду это выглядело особенно красиво. Так бы сказали люди или гномы, что некогда жили здесь. Теперь же, эти земли заселены отродьем орков. Один из самых могучих их видов. Не зря во время войны с Арнором, Ангмар делал основной упор именно на этих сильных воинов. Большая часть того войска состояло из гундабадских орков.
Стальная повозка-клетка, мерно поскрипывая колесами, катилась по горной дороге прямиком к крепости. В повозку запряжены горный тролль, а конвой состоял из десятка орочьих наездников на варгах. Этих прислали из Дол-Гулдура. Внутри самой клетки стоял закованный в цепи эльф, принц Лихолесья. Во главе сего небольшого отряда ехал всадник на черном облаченном в вороную броню коне. Длинная черная мантия уже была покрыта налипшим снегом. На голове всадника красовалась высокая черная корона с девятью длинными заостренными вверх зубьями. Под капюшоном, поверх которого располагалась корона, не было видно ничего. Даже глаза не сверкали. Не было там и лица. Лишь кромешная тьма, которую не развеять самым ярким факелом. Король-Чародей получил указания лично доставить пленного эльфа в крепость на северном отроге Мглистых Гор.
Тролль массивными тяжелыми шагами приблизился к закрытым воротам крепости и остановился, оглянувшись на назгула с опаской. Да, они явились без предупреждения. Но издалека уже можно было бы заметить, кто именно прибыл в эти земли. Кольценосец придержал коня за уздцы. Старший из наездников сразу смекнул, что к чему, выехал вперед и несколько раз громко стукнул в стальные ворота обухом боевого топора.
- Отворяй, собака! Не видишь, кто почтил вас визитом?!- Проорал орк, продолжая долбить в ворота.
Ангмарец поднял взгляд на саму крепость, вспоминая её прежний вид во времена северных войн. Знамена Ангмарского Королевства более не развивались здесь. Но Властелин не ошибается. Эти орки все еще верны тёмному владыке, а значит, примут их так, как должно.

0

3

Часовые доложили о незваных гостях задолго до того, как отряд приблизился к подножию горы. Впрочем, званых гостей в Гундабаде отродясь не бывало. Или, по крайней мере, с той поры, как здесь обосновались орки.
Известие отнюдь не обрадовало Больга. Часовые так и не смогли толком объяснить, кто к ним пожаловал, и даже когда Больг слегка придушил одного из них, только и твердили про «кого-то страшного». На мгновение Больг даже заподозрил, что сюда пожаловал Сам, но эту мысль он тут же отмел. Стал бы Сам покидать насиженное гнездо.
Между тем у ворот раздался грохот. Голос, явно принадлежавший орку, требовал впустить гостей, хамил и нарывался на неприятности. Больг глухо ворчал от закипающей злости, шагая к воротам в сопровождении охранников. Остановившись у входа, он махнул стражникам рукой:
- Открывайте!
Тяжелые створки заскрипели, раздвигаясь в стороны. Орк, сидевший верхом на варге и с бранью колотивший в ворота, явно не ожидал, что первым ему навстречу шагнет не кто-то из охраны, а сам хозяин. Больг одной рукой сгреб его за шею, стягивая со спины варга на землю, а сам уставился на гостя. Назгул. Что же, следовало догадаться, кто мог одним своим видом напугать часовых. Такого визитера надо было принять с почестями. Не то что его слугу, не смекнувшего вовремя, что негоже щерить зубы на тех, к кому явились по делу. Больг шевельнул локтем, сдавливая орку шею, и разжал руку, уронив еще подрагивающее тело к лапам варга. Если животина проголодалась после долгого пути, может подкрепиться.
Даже не взглянув на упавшего орка и не поинтересовавшись, жив тот еще  или нет, Больг расправил плечи и шагнул навстречу грозному всаднику. Что говорить в таких случаях, он не знал – куртуазным манерам орки не обучались. Один Азог понимал, как держаться с Некромантом и его подручными. Больг же просто приветственно оскалил клыки и рыкнул. В его представлении это означало что-то типа «я к вашим услугам».

+1

4

Как и следовало ожидать, ворота отворились. На встречу гостям вышел рослый, весьма уродливый орк. Конечно, Ангмарец видал и поуродливее на своём веку. Как правило, именно самые уродливые и являлись хорошими лидерами.
Назгул тронул поводья, подъезжая ближе к бугаю-орку. Тот был выше кольценосца аж на две головы, потому то всадник не покинул седло. Взгляд Эр-Муразора хоть и не был виден под темным капюшоном, но он чувствовался каждой частичкой тела, вызывая разные необъяснимые ощущения. От дрожи в коленках и покалывания в сердце, до пронизывающего кости хлада. Черный конь, казалось, и сам был проклят. Выглядел под стать своему всаднику.
- Повелитель надеется на вас даже после вашего провала. Он готов даровать свое прощение, если вы сбережете ценный груз, который мы доставили, в целости и сохранности. - Гулкий голос, словно усиленный чем-то искусственным, исходил прямо из под шлема-короны назгула. Он, казалось, даже не обратил внимания на несчастного убиенного наездника. Остальные сопровождающие дернулись было, что-бы отомстить обидчику, но были остановлены жестом кольценосца.
Освобожденный от бремени варг прибился к остальным из своей стаи, когда те вместе с повозкой-клетью заезжали в ворота крепости. Без лишних слов, назгул въехал первым. Коня он оставил возле импровизированного стойла, где должны были держать хоть какую то животину. Привязывать смысла не было - скакун никуда не дернется без приказа хозяина.
Подойдя к клетке с заключенным в ней эльфом, Король-Чародей указал на него закованной в сталь рукой.
-Никакие мучения не пойдут в сравнение с теми, что вам устроят, если пленник получит хотя-бы царапину. Он очень важен для владыки и его замыслов. На его охрану выделить лучших. - Назгул затем повернулся лицом к Болгу. - Всадники поступают в твое распоряжение. И для вас с ними есть работа.
Бывший нуменорец кивнул орку-вожаку, позволяя тому сопроводить его в место, где можно провести дальнейшие переговоры. Не следует слишком многим ушам знать планы Барад-Дура.

+1

5

О том, что высокий гость явился по важному делу, Больг догадался и сам. Что, кроме крайней необходимости, могло вынудить короля-Ангмарца приехать в пещеры Гундабада, где особам его звания и голову-то негде будет преклонить. Больг глухо заворчал себе под нос, гадая, где же его поселить. По его мнению, в лучшей пещере жил он сам. Только он сильно сомневался, что она окажется столь же хороша по мнению назгула. В одном месте по стене сочилась вода. Для орка это было удобно: пересохло в глотке - облизни стенку. Еще по пещере кружили летучие мыши, и Больг порой развлекался, тренируя своих крылатых бойцов: подкидывал вверх крыс и смотрел, как летучие мыши хватают их в воздухе. Да, еще крысы. Они тут тоже шмыгали в избытке. Что-то подсказывало Больгу, что Ангмарец привык к другим представлениям о комфорте. Знать бы еще, к каким.
Наконец он подтянул к себе одного из своих подручных и прошипел:
- Найди самую сухую пещеру, живо.
И едва тот дернулся, чтобы бежать в глубину горы и выполнять поручение, удержал его за плечо.
- Стой. Вымети там все.
- Вымести? - вырвалось у орка. - Чем?
Что Больга раздражало, так это глупые вопросы. Он злобно рыкнул.
- Еще слово, и я все сам вымету тобой.
Подействовало: орк исчез, стоило ему разжать пальцы. Больг потащился следом за Ангмарцем.
Тот все твердил про своего пленника, к которому нельзя было прикасаться. Тут Больг проблем не видел. Пленник так пленник, ему-то хоромы не нужны. Если кто-нибудь хотя бы облизнется, глядя на него, Больг своей рукой расплющит ослушнику голову, и все остальные тогда уж точно близко не сунутся. Этот вопрос решить было легче всего, и Больг не понимал, почему назгул говорит о неприкосновенности пленника так упорно. Он оглянулся на клетку, чтобы рассмотреть, наконец, это сокровище, и застыл.
Теперь все было понятно. И настойчивость Ангмарца, и его посулы страшных кар для тех, кто посягнет на его добычу.
В клетке стоял эльфийский принц. Леголас, или как его там, от этих эльфийских имен сам Моргот не проплюется.
Горячей, злобной волной нахлынуло воспоминание о перенесенной боли. Вспышка, обжегшая голову. Долгий мучительный жар в груди. На мгновение эти чувства вытеснили все остальное, и Больг издал яростный рев, глядя на своего врага.
Но уже в следующий миг вспышка ослепляющего гнева угасла. Больг неимоверным усилием заставил себя успокоиться. Пусть. Сейчас это не его добыча. Эльф по праву принадлежит тому, кто его захватил, и он никуда не денется из плена. А там его ждет одно из двух. Или из него совьют веревки новые хозяева, или его отпустят. И тогда наступит черед самого Больга. Ни в том, ни в другом случае трандуилову отродью не придется рассчитывать на быструю и легкую смерть.
Больг довольно осклабился, глядя на пленника, развернулся и направился следом за Ангмарцем в темные глубины пещер.

+1

6

Назгул поднимался по крутым ступеням наверх, лязгая стальной подошвой о каменное покрытие пола. Ему не важны были комфорт и особые условия. Ему важен был надзор и наблюдение. Взобравшись на самую высокую точку, назгул встал у края. В давние времена, отсюда он любовался выходящими из крепости легионами. Сегодня же, здесь осталась лишь горстка воинов, наследие былого величия.
Судя по всему, орк-вожак надеялся увести гостя глубоко в подземные ходы. Но нет, кольценосец сам выбрал себе удобную позицию. Ангмарец не обратил внимания на суету, охватившую местных орков. Он внимательно следил сверху за выводом пленника из клетки.
- За ним явятся. - Прошипел Эр-Муразор, не сводя взгляда призрачных глаз с эльфийского принца. -  Выставить дозоры у распутья реки Грейлин. Руины старой крепости лежат там. Фрамсбург стоит покинутый много лет.
Конечно, стоило бы дать указания, выстроить там свои укрепления. Но с нынешним количеством живой силы в Гундабаде, они будут возиться целую вечность. Нужны были еще руки. Или лапы.
- Какие донесения из Мории? Что известно о людях из долины Андуина? - Назгул стоял словно статуя на возвышенности, не удостоив Больга взором. Ангмарец всё еще считал их всех неудачниками и слабаками, не способными на серьезное дело. Но Владыка простил их. Ему виднее. Возможно, эти орки еще оправдают оказанное им доверие. В ином случае, их судьба незавидна.

Отредактировано The Witch King (2016-02-04 10:54:47)

+1

7

Попытка устроить назгула с тем, что в представлении Больга являлось если не роскошью, то как минимум комфортом, провалилась. Больга это не расстроило. Король-колдун предпочел хороший наблюдательный пункт - значит, оказался дельным, и ему вряд ли помешают такие мелочи, как огрызки костей и помет летучих мышей под ногами. Остальные орки, правда, крепко заволновались поначалу, но постепенно успокоились. Больг тихо рыкнул, давая понять, чтобы свита не мельтешила вокруг. Орки отодвинулись подальше к выходу из пещеры, а Больг медленно приблизился к королю и встал возле него.
Ангмарец следил за пленником, и Больг тоже перевел взгляд на эльфийского принца. Верхняя губа приподнялась по-волчьи, выдавая нервную злость. Представление о справедливости у орков обычно подменялось представлением о силе, но сейчас Больг испытывал странное чувство, напоминающее гнев возмущения. Его одолели не с помощью силы или мастерского владения оружием, а с помощью простого трюка, и это выводило его из себя. Пожалуй, впервые в жизни он столкнулся с эльфийской хитростью так близко, и теперь уверился в подлости и коварстве этих тварей. Сузив глаза, он следил за Леголасом. Жаль, что пока к нему нельзя приближаться. Но кто ведает, что будет потом.
Больг молча кивнул, выслушав распоряжения об усилении охраны, а вот вопросы о Мории и людях в долине реки заставили его кровь закипеть.
Хотелось бы ему сказать, что орки Мории по-прежнему сильны и опасны для врагов. Хотелось бы верить в крепнущую мощь своего народа. Но он мог позволить себе жить такими надеждами, пока за орков отвечал другой. Но теперь он сам занял место своего отца, а вождь не имел права тешиться самообманом.
- Те, кто в Мории, не выходят даже при свете луны, - проворчал он. - А вдоль Андуина разъезжают осмелевшие люди на своих клячах. Они мнят себя хозяевами земли.
Его мускулы напряглись. Очень хотелось сжать сейчас в руке чью-нибудь незадачливую голову и стискивать пальцы до тех пор, пока чей-то череп не пойдет трещинами, как пересохшая земля. Он снова взглянул на пленного эльфа.
- Те, кто придет за ним, - вымолвил он, чувствуя, как мешает нарастающая ярость выговаривать слова. - Их тоже беречь? Или, все-таки, их можно будет встретить как следует?
Он повернулся к Ангмарцу и вопросительно посмотрел на него, ожидая ответа. Всем на этом свете знакомо чувство жажды. Наверное, нет живой души, которая не знает, насколько тяжело  переносить это ощущение. Жажда крови в орках живет постоянно, им не привыкать к этому чувству. Беда начинается тогда, когда к этой жажде примешивается ненависть.

Отредактировано Bolg (2016-02-14 12:09:32)

+3

8

Ангмарец стоял недвижимо, словно мрачная статуя на высоком пике. Одна из тех статуй, что ставили в Минас-Моргуле, дабы навести ужас на тех смельчаков, что имели неосторожность приблизиться к вотчине назгулов. Только колыхающиеся от дуновения ветра темные одеяния выдавали в нём одушевленное существо.
Эльфа, тем временем, вывели из клети и повели скованным в нижние залы, где находились темницы. Орки из отряда сопровождения сами занялись этой работой, предоставив местным бойцам показывать дорогу.
Когда Леголас скрылся из поля зрения, назгул поднял взгляд к высоким сводам крепости. Повеяло ненавистью и злобой. Орки готовы были порвать пленника на куски. Они ненавидели весь род остроухих, помня обиду поражения в последней битве. Озлобленные орки всегда представляют куда большую угрозу, нежели в своем обычном состоянии. И если не дать этой злобе выход, то они могут начать нападать на всё, что движется. Зачастую, даже друг на друга. Но ребята из Дол-Гулдура были готовы к подобному, и предприняли все необходимые меры предосторожности. Тролль, что тягал клеть, тоже пошел с ними.
Ответ Болга на вопрос был неполным, и мало похожим на рапорт о положении дел. Он всё сильнее закипал, что явно мешало отчитываться перед начальством. Ворчание вожака и показ недовольства по поводу невозможности платы по долгам, очевидно, пришлись весьма не кстати.
Эр-Муразор в мгновение ока развернулся, уставившись на Болга. Холодная, мрачная темень давно заменила лицо Короля-Чародея. А взгляд - пронизывающий мрак, пробирался в самую душу, заставляя дрожать самых храбрых и отчаянных последователей. Орк нарушил дисциплину, позабыв перед кем стоит. Стоило бы наказать его за это. Но то задание, что Владыка приготовил и станет его наказанием.
- Убивать каждого, кто приблизится к крепости. О каждом нарушении сообщать лично мне. - Назгул развернулся и зашагал обратно вниз по ступенькам.
- Твой гнев оправдан, сын Осквернителя. Эльфы получает своё, как и остальные народы, что посмели встать у нас на пути. - Прошипел Ангмарец, ступая в нижние ярусы, куда должны были увести пленника.

+1

9

Из тьмы во мглу, из тумана в еще более жуткий морок. Леголас старался не терять нить событий, из последних сил цепляясь за действительность, хоть та и щерилась ему в ответ кровожадными клыками и сверкала кровавыми отблесками узких глаз. Долгое путешествие, наконец, закончилось, но каков был этот конец? Перед воспаленными, поблекшими глазами эльфа, растерявшими небесную синь, вознеслись холодные каменные стены древней крепости Гундабад. Она не несла той жуткой тени, что царила в проклятой крепости Дол Гулдур и, казалось, впиталась навсегда в самые стены. Нет, старый оплот орков был страшен скорее в реальном плане. Тут скрывались остатки сил Тьмы, что словно черви уползли в норы, надеясь вновь набрать силы.
Промозглый ветер свистал в ущельях и переходов, пронизывая насквозь. Мелкая дрожь сотрясала мышцы, но Леголас постарался расслабиться. Он до последнего не будет подавать ни признака усталости, слабости или страха. Для чего? Трудно было найти ответ на этот вопрос. Сейчас за него говорил ослабевающий адреналин и прирожденное упрямство.
"Терпение", - сделав глубокий вдох, он на мгновение прикрыл глаза. - "Время даст шанс. Только не пропусти нужный момент".
Слова были глупы, не несли в себе ничего кроме призрачной надежды, но в большее царевич и не смел верить.
Ледяной морок зловонным болотом обволок светлую душу, сжал в тисках и тут же растворился в полумраке. Синда не повел плечом. За определенное время начинаешь постепенно привыкать даже к близкому присутствию назгула. Мертвецов Леголас не боялся, но Первый среди Проклятых не был простым мертвым. Орочий гогот, взвизгивания и вопли наполнили воздух, разбили пространство на тысячи острых как лезвия ножей осколков. Принц слегка поморщился, но оставался неподвижен. Гнетущее присутствие постепенно ослабевало, уходило прочь. Леголас, наконец, смог расправить плечи, выпрямиться, как будто с него сняли тяжелый груз. Но тут же скрипнули двери клети, и пара крепких рук грубо вцепились в плечи, дернули сковывавшие конечности цепи и вытянули пленника наружу. Инстинктивно эльф было дернулся, но на эту слабую попытку сопротивления никто не обратил ни малейшего внимания.
Земля и небо завертелись перед глазами, десятки кровожадных глаз сверкали в темноте, клацало оружие, скрежетали когти, и, казалось, конца краю этому кошмару не видно, что он мотыльком попал в смертоносные сети и теперь навсегда вынужден прозябать в этом черном кошмаре.
Черное наречие гнусными плевками доносилось со всех сторон. Злоба и ненависть к нему в частности и ко всему народу Перворожденных ощущалась кожей. Она тысячами игл вонзалась в эльфа, пригибала к земле, старалась отыскать слабое место и нанести удар именно туда. Как загнанный в угол бешеный волк Леголас бросил короткий затравленный взгляд. Пара местных орков, подвигаемая неспокойной толпой,  выпрыгнули вперед, оказавшись слишком близко к кольцу, в котором находился царевич. Поднялся вой и рычание, сменившись криком боли и всплеском негодования с обеих сторон. Металлический запах крови коснулся ноздрей, и Леголас снова безрезультатно дернулся. Орки схлестнулись друг с другом, гигантский тролль же не сдвинулся с места. Внезапно чья-то лапища схватилась за край разодранной туники эльфа. Мгновение, и смельчак уже летел в толпу с разодранным животом. Капли черной крови оросили землю. Неповиновение тут же исчезло. Местная охрана, похоже, поняла на чьей стороне правда. Им оставалось лишь облизываться и ждать заветного часа, когда пленник окажется в их безраздельной власти.
Темнеющее небо скрылось за низкими потолками крепости, которая поглотила лихолесского принца, пожрала его. Много легенд, сказок и правд ходили об этом месте, но давно уже они не несли ни света, ни тепла, ни надежды. Глухой стук закрывающихся створок отрезал его от воли, от свободы, от любого шанса, тоскливой болью отозвавшись в сердце.

+2

10

Если кто-то вздумает утверждать, что орки не обладают фантазией, то кто бы ни сказал это - эльф ли, гном или же человек - надо помнить, что он солгал. Истерзанные, вдавленные в собственные доспехи тела эльфов так отчетливо, так красочно встали перед мысленным взором Больга, что многие живописцы позавидовали бы яркости и правдоподобию этой картины. Больгу даже показалось, что он чувствует привкус крови во рту.
Оказалось, что именно это ему и не примерещилось. Он так явственно представил себе, как выдирает куски мяса из эльфийских глоток, что прикусил собственную губу.
Больг раздраженно рыкнул и мотнул головой, отгоняя видение. За стеной пещеры слышались удаляющиеся шаги Ангмарца: кажется, король направлялся вниз. Наверное, лично хотел убедиться, что его приказы выполняются в точности и пленник цел и невредим. На несколько мгновений Больг задумался, не пойти ли за ним следом. Но от этой идеи он быстро отказался. По-настоящему силен тот воин, который умеет учитывать собственную слабость. Приходилось признаться самому себе: вид ненавистной беловолосой твари мог вывести его из себя. А это было опасно. Ангмарец явно из тех своеобразных союзников, при ком утратить самоконтроль так же опасно, как и будучи рядом с противником. Больг не знал, что тот задумал, и какие именно планы вынашивал его хозяин, но понимал: до благоденствия орков им нет никакого дела. Более того: в какой-то миг он явственно ощутил исходящую от назгула угрозу.
Самое лучшее, что сейчас можно было предпринять - это заняться охраной подступов к крепости. Во-первых, таков был приказ. Во-вторых, это было приятно. Особенно когда он получил разрешение не церемониться с теми, кто попробует сунуться сюда.
Больг вышел из грота и направился к выходу. Стая скулящих орков выскочила из-за очередного поворота. Один из солдат принялся жаловаться, что охрана эльфа не позволила даже прикоснуться к пленнику. Договорить он не успел. Больг сгреб его за горло и поднял над головой. Послышался хруст, когда орочья макушка ударилась о каменный свод.
- Я сказал: пальцем не трогать! - яростно прорычал Больг, не обращая внимания на то, что орет на мертвеца. Его привело в бешенство не только нарушение приказа, но и то, что какой-то другой орк пытался прикоснуться к тому, кого мечтал разорвать в клочья он сам.
Наконец он отшвырнул безжизненное тело в угол и развернулся к остальным. Те вжимались в стену так, будто хотели прикинуться дерьмом летучих мышей.
- Две дюжины сильнейших ко мне!
Пара орков робко шагнула вперед, но их тотчас отбросил обратно мощный пинок.
- Сильнейших, я сказал! Пусть соберутся у выхода.
И, не оборачиваясь больше, Больг зашагал к воротам.

+2

11

Тяжелая металлическая поступь эхом раздавалась по всему подземелью. Ангмарец собирался проверить, как устроили его пленника. Судя по встреченным по пути орочьим трупам - всё прошло довольно гладко. Попытки местных добраться до эльфа были пресечены. Значит, остроухий не пострадал. Не то, что-бы назгула радовал сей факт. Он вообще позабыл подобные эмоции.
Войдя в большую подземную залу, где находились казематы, назгул сделал жест оркам, приказывая быстро оставить его наедине с Лихолеским принцем. Весь отряд без промедления шмыгнул через арку обратно к выходу. Эр-Муразор приблизился к решетке темницы, в коей заточили единственное чадо эльфийского владыки Трандуила.
Возможно, если бы кольценосец еще помнил, что такое жалость или сострадание, то он бы посочувствовал эльфу, и подарил бы ему быструю смерть от клинка. Всё лучше, чем сидеть и страдать от удушливой тьмы, сводящей с ума и туманящей рассудок. Но нет. Назгул более не ведал о подобных чувствах. Он всецело принадлежал Темному Владыке, который перестроил кольценосцев так, как ему самому было удобно, сделав из них идеальных слуг.
- Ты всё еще надеешься, Леголас, сын Трандуила. Ждешь. Но нет для тебя никакой надежды. И не будет. Твой отец знал, что всё так случится и ничего не сделал, что-бы этого избежать. - Гулкий голос назгула, казалось, исходил ото всюду. Словно бы, сами стены говорили с эльфом. Во мраке был виден лишь силуэт говорящего.
- Всем будет лучше, если ты примешь свою судьбу и подчинишься воле повелителя.

+1

12

Сильные лапы грубо толкнули Леголаса на сыроватый каменный пол, а тьма сомкнулась над головой с резким стуком захлопнувшейся двери и противным лязгом ключа, запирающем и отделяющем его от мира вокруг. Теперь тут был его мир. Рвано мотнув головой и не заостряя внимания ни на чем, он лишь перевернулся и уперся спиной о стену темницы, холодными щупальцами начавшую вытягивать остатки тепла из тела лихолесского принца. Но ему было все равно. Знает Эру, как ему было плевать на это.
Шаркающие шаги удалились, растаяли в темноте. Они упорхнули толстыми лохматыми мотыльками к дальним отсветам факелов. А он оказался заперт здесь, брошен в самую бездну тьмы и забыт. Медленно, будто задумавшись, царевич пошевелил руками и ногами, но оковы крепко охватывали запястья и щиколотки, пережимая кожу, вселяя в кончики пальцев мертвенный холод.
Минута текла за минутой как вязкая смола, капающая из раны на стволе могучего дерева. И как растение медленно погибало от драгоценной потери, так и Леголас ощущал рвущуюся нить реальности, по которой, разбивая волокна, наносили удар за ударом.
Сколько времени миновало? Минуты или часы? А может дни...?
Веки опустились, закрыв тьму тьмой. Так было немного проще. Так складывалась иллюзия, что не Тьма управляет им, а совсем наоборот.
Никогда не терпел самообмана, и тут добровольно окунулся в него с головой. Что это - трусость? Или инстинкт самосохранения? Не тела, но души.
Внезапно словно кладбищенский ветер повеял из колодца коридора. Он незаметно тронул пряди светлых волос, забрался под одежду, коснулся груди, где сердце пропустило удар. Ресницы едва заметно дрогнули, но не открылись, а губы так и остались плотно сжатыми.
Пришел.
Перепутать приближающееся присутствие назгула с кем-то иным было невозможно. Он не вселял безумного, панического страха, которым тут же охватывались сердца аданов. У тех внутри в миг разгорался яростный пожар, пожирающий и уничтожающий все вокруг. Леголас ощущал необыкновенную, недосягаемую для Вторых мощь, что сумел зацепить этот потомок древних королей. Но его сила не была безграничной, а фэа принца имело достаточно запоров, недоступных злому взгляду.
Свистящий шепот коснулся ушей, острым лезвием разрезав бархат ночи. А слова... Как змеиный яд они просачивались исподволь в вены, стремясь проникнуть в самый разум, волоча за собой хвост смут и сомнений.
Леголас поднял голову, и голубые глаза уперлись в квинтэссенцию Тьмы, самому ее черному пятну, жуткой сущности Призрака.
- Будет лучше для тебя, назгул. - Голос звучал хрипло и неестественно, но лишь первые мгновения. - Иначе нечем будет порадовать своего повелителя. Как любой соглядатай Тьмы ты совершаешь ошибку, отказывая мне в надежде. Я верю в свет и не о спасении собственной шкуры пекусь.
Куда-то ушло чувство самосохранения и меры. Возможно, тоже потерялось в темноте и безвременье.

Отредактировано Legolas (2016-03-13 18:39:46)

+2

13

Тьма. Кромешная и беспросветная. Есть только она и ничего больше. Кольценосцы не имели своих взглядов или целей. Они не стремились к власти или добиться внимания начальства. Они и Саурон - неотделимы. Бывшие нуменорцы, призраки, они так же любят мрак ночи, как эльдар любят свет небесных светил. Только в таких проклятых землях, как эта, тьма становилась их сильнейшим союзником.
Когда эльф закончил свою пламенную речь, силуэт назгула и вовсе растворился. То ли мгла стала настолько густой, что застлала взор, а то ли призрак понял свое поражение в словесном поединке, что отступил? В какой-то момент так могло показаться. Но нет - ощущения мертвецкого хлада усилилось так, как будто Король-Чародей прокрался в тюремную камеру и стоял прямо перед пленником.
Сгустившаяся тьма казалась настолько плотной, что её можно было резать ножом, как материю. Спустя некоторое время, позволив эльфу сполна насладиться окружающей обстановкой, из этого мрака снова послышался шипящий голос кольценосца.
- Жизнь эльдар покидает тебя, царевич. Как долго ты сможешь сопротивляться? Что будет с твоим отцом, когда он поймет, что потерял единственного наследника? Выдержит ли твоя мать то горе, что схватит её сердечко смертельными объятиями? Представь, что будет с твоей семьей, с твоим народом.
Если бы назгул мог смеяться, он бы издал полагающейся такой речи леденящий душу смех. Но нет. Не было смеха. Не было и ноток каких либо эмоций в его словах. Даже не смотря на то, что при жизни бывший нуменорец больше всего боялся и ненавидел Перворожденных и весь их род.
После слов призрака на несколько мгновений наступила тишина, давая пленнику время на осмысление всего сказанного.
- Всего этого можно избежать. - Голос перешел на свистящий, ледяной шепот и снова угас.

Отредактировано The Witch King (2016-06-14 08:51:31)

+1

14

Тишина давила, давила сильнее прежнего. Она усилилась стократ, вооружившись осознанием присутствия чего-то темного, необъяснимого. Против воли царевич бросил взгляд на решетку. Но там уже не было никого. Смутный силуэт растворился, будто и не было никого минуту назад... Будто он разговаривал со своим больным рассудком... Но ведь это не так. Не могло быть так.
Пустой взор вновь уперся в каменный пол и замер на тонкой трещине, забитой пылью. Весь мир сосредоточился на этой незначительной детали. Выкинуть мысли из головы, не стоило вообще вступать в эту бессмысленную беседу.
"Но ведь ты хотел нарушить тишину, не так ли, принц?"
"Да... да, хотел..."
Холодное прикосновение легло на плечи, заставив эльфа вздрогнуть. Привиделось или же было на самом деле?
"Не ищи его. Все равно не найдешь, будешь лишь на руку играть".
Но шипящие слова ядовитыми мелкими змейками проникали в разум, обхватывали сердце, впивались смертоносными клыками в плоть. И ты не умрешь сразу, нет. В сию секунду к тебе придет лишь осознание неминуемой погибели. А что может быть хуже обреченности? Хуже лишь поддаться этой трясине!
Леголас упрямо мотнул на слова назгула.
- Смерть лишь завершит мою тропу здесь. И откроет новую дорогу в далеком крае, куда тебе нет доступа. Мои родители знают это, как и каждый эльда. А Тьме никогда не победить Света, ведь одно не может существовать без другого.
Странно и чуждо звучал его звонкий голос в этой камере. Затхлый воздух словно пропитался примятой хвоей.
- Я нужен тебе живым, назгул, - немного помолчав, будто собираясь с силами, продолжил синда. - Иначе твои прихвостни убили бы меня давно. Для чего я нужен тебе? Лишь как разменная монета? На что?

+4

15

Король-Чародей видел принца Лихолеского так-же четко и ясно, как и всё вокруг. Он слышал биение эльфийского сердечка, его дыхание. Он ощущал обреченность и тоску. Значит, победа как никогда близка.
Голос кольценосца вновь разрезал воздух, словно клинок.
-Планы моего повелителя останутся секретом даже для тебя, царевич. А живым ты нам нужен или мертвым, не тебе решать.- Мерзкий шепот стал касаться самых ушей эльфа. Он мог ощутить даже холодящее душу дыхание бывшего нуменорца. - Но тебе решать судьбу твоих отца и матери. Судьбу твоего народа. Даже если они увидят твоё бездыханное тело, их скуёт неумолимая тоска, которая постепенно заставит короля и королеву отойти в те же чертоги, оставив лесной народ без правителей. Тебе ли не знать, как это происходит.
После этих слов, мрак навеянный темной магией растворился, возвращая былую картинку плохо освещенных казематов. Высокая фигура в черном плаще стояла точно на том же месте, где и была ранее. Даже поза неизменна. Мертвецкий хлад постепенно отпускал, уступая место естественному холоду темницы.
- Подумай над нашими словами, Зеленолист. Времени у нас много. А вызволять тебя никто не станет.
Назгул еще раз поднял сокрытую в латной рукавице ладонь, любуясь кольцом надетым на палец, и добавил:
- Владыка щедр на дары. И ты не будешь исключением.

+2

16

Тьма окончательно нависла над ним, словно дамоклов меч, удушливо сомкнув свои створки над головой. Словно на грудь упала и придавила его неподъемным весом тяжелая могильная плита, не давая вдохнуть; шепот назгула буквально коснулся кожи - мерзкое, ледяное, осклизлое дыхание темного существа сковало принца не то ужасом, не то омерзением.
Леголас как никогда остро ощутил себя мышью, пойманной хищником. Осознание того, что его могут лишить жизни в любой момент, не шло ни в какое сравнение с возникшим перед внутренним взором образом матери... ее отчаяние, немой крик и воспаленные от слез глаза, ее сочащаяся болью душа на мгновение ужаснули принца, осев в голове холодным, ледяным осознанием: она не выдержит этого горя.
Расколоть Сердце Королевства... Нанести удар в спину Королю. Достойный план для тех, кто честно вести войну даже не пытался.
Тьма резко отступила, с горла принца словно спали тяжеленные тиски: резко выдохнув, Леголас вдруг почувствовал, что за эти мгновения соприкосновения с тьмой он не сделал ни единого вдоха. Влажное и частое биение его сердца выдало пленника с головой: стараясь унять сердцебиение и вновь совладать с собой, Леголас почувствовал, как предательски дрожат ноги.
Леденящий душу холод уступил место обычной подземельной сырости. Знал бы Ангмарец, к чему приведут его рассуждения о судьбе королевской семьи... Ему были неведомы ни любовь, ни долг, ни сочувствие, что ярче пламени горели в душе Лихолесского принца, грели и светили, заставляя холод отступить, и переплавились в жесткий внутренний стержень: выжить любой ценой.
- Дары твоего владыки не стоят и листа самого юного деревца в моем лесу. - негромко, с вызовом ответил Леголас, исподлобья глядя на полководца Саурона. - Мои родители примут мою смерть как долг, их мудрость и сила не дадут горю сломить их разум: они будут знать, что их сын умер, но не предал свою семью! Тебе и твоему повелителю не сломить меня и народ моего отца. Что бы ты ни делал, назгул, знай: удел твоего господина - потерпеть поражение.

+3

17

Если бы назгул мог испытывать чувства, он был бы сейчас искренне раздражен и зол на упрямство юного эльфийского принца. Тот не хотел понимать очевидных вещей, словно ребенок какой. Было бы проще убить его и отправить тело Трандуилу, дабы тот с ума сошел от горя на пару со своей женушкой. Но нет. Тогда лесное королевство будет потеряно для всех. А повелителю оно нужно.
-Они никогда не узнают правду о том, как ты умер. Мы можем показать твое тело как целым, так и по кусочкам. Твои родители не смогут воспеть твою стойкость и верность потому, что не дойдет до них истины о том, что с тобой происходило.- Вновь зашипел кольценосец из той пустоты, что находилась под капюшоном увенчанным короной.- Их сожрет тоска. И они познают забвение. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Неужели ты желаешь подобной судьбы своим родным? Неужели хочешь оставить их наедине с собственным безумием?
После этих слов, Назгул развернулся и зашагал к выходу, оставляя пленника наедине со своими мыслями. Только удаляющийся стук латных сапог о каменные ступени еще долго будет отдаваться в ушах.
Никто еще не выдерживал пытки в подземельях кольценосцев. А если и выдерживали, то вставали на службу к своим палачам. Правда, эльфов, как правило, ждала только одна единственная участь - путешествие в чертоги Мандоса, где царил мир и покой.

+1


Вы здесь » The HOBBIT. Erebor » Замороженные отыгрыши » Битва окончена, война начинается [Witch-King | Bolg | Legolas]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC